стеклянная дверь для душевой кабины 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Да брось ты. Уэйн никому не делает ничего плохого…
– Он торгует наркотиками. И, следовательно, опасен.
– Ты слишком суров к этому парню, – возразил его оппонент. – Ну, подумаешь, продает наркотики. Кто-то ведь должен этим заниматься…
– Зачем? Мой двоюродный брат умер от этого…
– Бывает, – пожал плечами его противник. – Ему просто не повезло.
– Почему это Уэйн может уезжать и приезжать когда захочет, а остальные должны торчать здесь? – вступил в разговор кто-то третий.
– Он договорился с полицейскими, вот и все, – ответил один из стоящих сзади. – Я сам видел.
– Может, он им наркотики поставляет, – ухмыльнулся кто-то.
Молли, нахмурившись, закрыла блокнот. Это было действительно странно – то, что Уэйн мог свободно проезжать через полицейский кордон. Но вряд ли имеет смысл задавать ему вопросы на эту тему. Она ощутила неприятный холодок, и вовсе не потому, что капли воды стекали ей за шиворот. Этот человек вызывал у нее инстинктивное чувство опасности. Но с другой стороны, отважно напомнила она себе, он – ключевая фигура в этой, группе, возможно, лидер. Не взять у него интервью будет просто непрофессионально.
– А когда вернется Уэйн? Кто-нибудь знает? – спросила она.
– Он не любит, когда лезут в его дела, понятно? – строго ответил высокий мужчина.
– Я просто хотела взять у него интервью и выяснить, почему ваша группа остановилась здесь, вместо того чтобы заниматься делом, – пояснила Молли.
Парень бросил на нее косой взгляд и вполголоса сказал что-то своему приятелю.
– Ну что ж, придется приехать еще раз, – поспешила объявить Молли. – Может, передадите ему, что я хочу с ним встретиться?
И, не дожидаясь ответа, она быстро повернулась и пошла к своей машине.
Взбивая крем для шоколадного торта, Молли время от времени поглядывала на кухонные часы.
Ровно четыре. Митинг не должен начаться раньше семи, значит, у нее есть еще три часа. Нужно занять себя чем-то, чтобы не думать о высокомерном и эгоистичном мужчине, имя которому – граф Сент-Оутел.
Подумать только, граф! Ни больше, ни меньше. Если попытаться представить себе, что их отношения имели бы счастливый конец… Неужели она смогла бы принять это имя?
Молли вдруг заметила, что выводит его пальцем на посыпанном мукой столе.
Она, кажется, собиралась печь торт. Девушка снова взялась за работу.
Ее мать всегда пекла его, когда была чем-то серьезно расстроена. Молли знала: если на столе этот торт, значит, что-то нарушило мамино душевное равновесие.
Как-то, приехав домой во время университетских каникул, девушка спросила:
– Но почему ты печешь именно этот торт? Ведь ты же его не любишь.
– Не люблю, – согласилась мать. – Все дело в процессе приготовления.
– Наверное, взбивая крем, ты воображаешь, что бьешь кого-нибудь, – поддразнивая, предположила девушка.
– Гм… Может быть. Но я унаследовала эту привычку от твоей бабушки.
– Способ отвлечься от своих проблем?
– Что-то вроде того, – кивнула миссис Барнс.
Сейчас, осознав, что повторяет семейную традицию, Молли едва не расплакалась. Но в этом занятии действительно было что-то успокаивающее.
Неужели через какие-нибудь двадцать лет ее собственная дочь вот так же будет стоять над миской с тестом, давая выход своим отрицательным эмоциям?
Ее дочь. Лицо Молли смягчилось и словно осветилось изнутри.
Разумеется, девочка будет похожа на отца, она унаследует его яркую внешность, но в мягком, женственном варианте. Он будет обожать ее и баловать, а потом начнет обвинять Молли в том, что она недостаточно строга к дочери. Он будет ходить с ней на рыбалку и научит плавать, а потом вдруг потрясенно заметит, что она превратилась во взрослую красивую женщину.
Он будет ненавидеть ее приятелей-мальчишек, а когда ей настанет время покинуть дом, с трудом удержит слезу расставания.
Конечно, их дочь откажется носить титул, но будет тайно гордиться своими предками…
Молли сердито вздохнула, когда слезинки одна за другой закапали на стол. Она грустно смахнула их. Какой смысл плакать? Алекс не для нее.
– Он богат и знатен. Правда, если верить Бобу, граф Сент-Оутел – передовой и либеральный хозяин. Он запретил охоту, постоянно заботится о благосостоянии своих арендаторов, не торгует унаследованными титулами и привилегиями…
Но все равно между нами – пропасть, сказала себе девушка, потому что…
Молли поспешно начала перекладывать тесто в форму. Я занялась выпечкой, чтобы заставить себя не думать об Алексе, а вовсе не наоборот, сурово напомнила она себе, машинально поднося ко рту ложку.
В детстве она обожала сырое тесто, но сейчас густая сладкая масса показалась ей безвкусной. Наверное, я просто выросла, с грустью решила Молли.
Она представила, с каким удовольствием стала бы облизывать ложку ее дочь… Дочь Алекса…
Молли сердито вздохнула.
К чему так мучить себя? В этом нет никакого смысла. Ни малейшего.
8
Услышав звонок телефона, Молли внутренне сжалась. Но это был не Алекс. На другом конце провода звучал голос Боба Флери.
– Я звоню предупредить, что митинг начнется на час раньше, – сказал Боб. – И, похоже, туда придет полгорода. Страсти накаляются.
– Спасибо, что позвонили. Я постараюсь прийти пораньше. Возможно, мне удастся поговорить с людьми до и после митинга.
– Хорошая идея, – одобрил Боб. Возможно, идея и хорошая, но, она не успеет привести кухню в порядок после своих кулинарных опытов, поняла Молли, вынимая торт из печи. Придется бросить все как есть и заняться уборкой вечером, после митинга.
Когда Молли пришла на центральную городскую площадь, там было гораздо больше людей, чем она ожидала. Плотной толпой они двигались к городскому залу собраний. Представляясь корреспондентом местной газеты, девушка задавала вопросы. Большинство ее собеседников охотно высказывали свое отношение к прибывшим хиппи.
– Надо заставить их уехать отсюда, – заявила одна молодая женщина. – Мои дети тоже помогали расчищать лес. Дейзи просто расплакалась, когда им в школе рассказали, что теперь там творится. Они собирались отправиться в лес весной, когда зацветут примулы, а теперь там все будет вытоптано. Какой тогда смысл учить детей заботиться о природе, если приезжают какие-то чужаки и делают подобные вещи? Я прошу прощения за резкость, – извинилась она, – но мы переехали сюда из крупного города ради того, чтобы наши дети выросли здоровыми и полюбили природу. Мужу даже пришлось согласиться на более низкооплачиваемую работу. А теперь получается, что все было напрасно. Я не хочу, чтобы мои дети видели такое варварское отношение к лесам. Эти люди могли остановиться в специально оборудованном месте у Литтл-Барлоу, но они поехали сюда, и я не могу избавиться от мысли, что это не случайно. Они на самом деле хотели уничтожить лес…
– Я уверена, что это не так, – запротестовала Молли.
– Неужели? – хмуро отреагировала женщина. – Я слышала, что их привела сюда эта девица, сводная сестра Алекса. Она явно хотела кому-то напакостить.
Такая точка зрения оказалась типичной. В последующие полчаса, беря интервью у людей, спешащих на митинг, Молли снова и снова выслушивала ее повторение в разных вариациях.
Кроме того, фермеров заботила сохранность урожая и домашнего скота, владельцев магазинов – акты вандализма.
Даже хозяин паба считал, что от появления каравана больше неприятностей, чем пользы, несмотря на то что приезжие резко увеличили его прибыль.
– Что в этом хорошего, если они фактически вытеснили местных жителей? Эти бродяги здесь долго не задержатся, и с чем я останусь, когда они уедут? У нас уже было три драки за вчерашний вечер. Кроме того, многие из них явно принимают наркотики.
Он покачал головой и направился в зал собраний.
Вдруг Молли заметила, что на площади остановился знакомый «лендровер». Сердце у нее сжалось.
Она поспешно повернулась спиной к выходящему из машины Алексу и остановила проходившую мимо пожилую женщину, пытаясь взять у нее интервью. Однако та отвечала коротко и неохотно, а увидев молодого графа, бросилась к нему и подхватила под руку.
– Когда все это кончится? Я ужасно боюсь, – с тревогой проговорила она. – Мой коттедж стоит на окраине города, а я ведь живу одна.
– Не волнуйтесь, миссис Ливеридж, – мягко успокоил ее Алекс. – Рэн присматривает за этим участком дороги. Кроме того, я уверен, что вам не о чем беспокоиться – ведь вы живете на противоположном от леса конце города.
Он пропустил пожилую женщину вперед и обернулся:
– Здравствуй, Молли.
Она кивнула и поспешно вошла в зал, ста-, раясь оказаться как можно дальше от Алекса. Пусть увидит, что он ее совершенно не волнует, что все, что было между ними, осталось в прошлом. А то еще подумает, что она, как влюбленная девочка-подросток, специально караулила его у дверей.
Но едва она вошла внутрь, как он крепко взял ее под руку.
– Отпусти меня, – запротестовала Молли.
– Насколько я знаю, для тебя оставлено место в президиуме, – холодно проговорил Алекс.
– Я не собираюсь сидеть там…
– Так распорядился Боб Флери. Он считает, что тебе будет удобнее наблюдать за происходящим со сцены, а не из зала.
Девушка молча отвернулась. Конечно, босс прав, но хватит ли у нее сил, чтобы выдержать эту вынужденную близость с Алексом?
К удивлению Молли, митинг не затянулся. Благодаря Алексу, вынуждена была признать она. Открыв собрание, он обрисовал ситуацию и предложил присутствующим задавать вопросы. Его ответы были спокойными и краткими. Было видно, что он намеревается по возможности погасить страсти. Молли вынуждена была признать, что время от времени он даже выдвигал аргументы в защиту приехавших с караваном людей.
Профессионализм требует объективности, напомнила себе девушка и отметила эти факты в своем блокноте.
Между тем некоторые из присутствующих были настроены весьма решительно.
– Плевать на их интересы, как насчет наших? – сердито выкрикнул кто-то из зала.
– В городе теперь небезопасно. Какие меры принимаются? – прозвучал другой вопрос.
– Полиция оцепила лагерь, – спокойно ответил Алекс.
– Может, и оцепила, но эти люди все равно приходят в город и устраивают беспорядки. Если полицейские в состоянии блокировать дороги, то почему они не могут выгнать их? Это ваша земля. Соберите группу мужчин и…
– Вы предлагаете мне нарушить закон? – спросил Алекс.
– Это они нарушают закон, а не мы, – крикнул кто-то из зала. – Правда на нашей стороне.
– Мы можем предпринять некоторые шаги, – согласился Алекс. – Но это потребует времени. В первую очередь полиция пытается предотвратить присоединение к этой группе других странствующих групп. Именно в этом заключается смысл установки блокпостов на дороге. Вторая задача – пока эти люди здесь, сохранить спокойствие и порядок, и именно об этом я хочу попросить вас.
Он сделал короткую паузу. Аудитория молча ждала продолжения.
– Я знаю, что вам сейчас нелегко, – сказал Алекс. – Я понимаю ваши страхи, озабоченность и гнев, но надеюсь, что в ближайшее время мы сумеем достичь некоторого прогресса. Полиция и местные власти пытаются организовать переговоры с лидерами этой группы и убедить их уехать добровольно.
– Зачем терять время на переговоры? Мы хотим, чтобы их прогнали…
Аналогичные предложения посыпались со всех сторон. Молли торопливо записывала.
– И когда именно состоятся эти переговоры? – с вызовом спросил кто-то.
– Надеюсь, что уже скоро, – уверенно ответил Алекс.
Было уже довольно поздно, когда митинг, наконец, завершился. Молли пришлось подождать, пока основная масса людей покинет зал, чтобы самой пройти к выходу. Она заметила, что Алекс разговаривает со старшим инспектором полиции. Впрочем, с какой стати ему задерживать ее?
Интересно, что бы сказали все его обожатели, если бы узнали, как он с ней обошелся? Уж, конечно, это не повысило бы его авторитет.
Во время митинга он упорно отказывался критиковать приезжих, не поддавался требованиям применить силу, и если бы Молли ничего о нем не знала, то, пожалуй, это могло бы произвести на нее впечатление. Но ей известно о нем то, чего не знают другие. Он лицемер, и она ненавидит его… Ненавидит…
– Молли…
Погрузившись в свои мысли, девушка не заметила, как Алекс догнал ее. Она бросила на него сердитый взгляд, радуясь тому, что полутьма зала скрывает ее жарко вспыхнувшие щеки.
Сердце стучало так, словно она только что пробежала стометровку. Алекс взял ее за локоть, и словно горячая волна окатила девушку.
– Я только что говорил с Джереми Харрисоном, старшим инспектором полиции. Он сказал мне, что ты собираешься взять интервью у Уэйна Ферриса.
– Да, именно так, – подтвердила Молли. Значит, он подошел к ней не по личным мотивам… Сердце ее упало.
– А откуда ему это известно? – резко спросила она.
– Знать такие вещи – его обязанность – спокойно ответил Алекс. – Я думаю, это не слишком хорошая идея…
– Ах, ты так думаешь? – взорвалась девушка. – Что ж, значит, я оказалась права. Все твои попытки казаться объективным – сплошное лицемерие. На самом деле ты испытываешь к этим беднягам такие же враждебные чувства, как и все остальные жители города. Все твои призывы быть терпимыми и миролюбивыми – это просто ложь!
– Это не так, – резко возразил он, знакомым жестом взъерошив волосы. – Боже мой, из всех безответственных, упрямых фанатичек…
– Это я – безответственная? Я – фанатичка? – вспылила Молли. – Если ты такой хороший, то почему пытаешься помешать мне взять интервью у Ферриса? Я хотела дать ему возможность высказать свою точку зрения в печати. А ты – такой же, как и все остальные. Все, что тебе нужно, – это защитить существующее положение вещей. То положение вещей, которое устраивает тебя!
– Ты глубоко ошибаешься, – угрюмо возразил Алекс. – В данном случае я пытаюсь защитить тебя…
– Защитить меня? Ха! Я не верю тебе, – резко заявила Молли, сверкнув на него глазами. – Если бы ты действительно хотел этого, ты бы не…
Она замолчала, успев вовремя прикусить язык.
– Ну, договаривай! Чего бы я не сделал?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15


А-П

П-Я