https://wodolei.ru/catalog/chugunnye_vanny/spanish/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Нет, вряд ли все-таки она на самом деле англичанка. Манеры у этой «прекрасной незнакомки» явно местные. К тому же у нее смуглая кожа и тонкая, грациозная фигура, которая – что греха таить! – так нравилась Йену в местных женщинах… Но откуда тогда отличное знание английского? Большинство сиамцев, с которыми ему до сих пор приходилось иметь дело, объяснялись с ним если не на ломаном английском, то по крайней мере с сильным акцептом. Если внешность и костюм у этой пташки местные, то манера изъясняться, безусловно, говорит за то, что она англичанка. Да и лицо у нее не азиатское – скулы хоть и широкие, но глаза не узкие…
Ох уж эти глаза! Большие, темные, выразительные, глаза девушки почему-то напомнили Йену море в лунную ночь. Лучше бы она оказалась англичанкой – тогда больше шансов, что когда-нибудь они встретятся снова…
Но Йену еще ни разу не приходилось встречать англичанку, которая бы чувствовала себя в Сиаме как дома и была вполне своей среди местных девушек – настолько, чтобы нарядиться в местное платье.
Он покачал головой и направился в свою каюту. Черт побери, ему необходимо разгадать эту загадку, иначе она и дальше не будет давать ему покоя!
– Ну наконец-то! – Чей-то голос словно вывел Йена из забытья. – Что-то ты задержался, старик!
– Годфри? Что ты здесь делаешь, черт побери?
Годфри Хармон, военный атташе при британском министре-резиденте в Бангкоке, сидел на кушетке в развязной позе. Огненно-рыжие волосы, обычно аккуратно причесанные, на этот раз были растрепаны, галстук съехал на сторону, роскошный смокинг валялся рядом на стуле, брошенный весьма небрежно.
– Как что? – Судя по голосу, Годфри был заметно пьян. – Поджидаю тебя, старина! Надеюсь, ты не откажешься прошвырнуться со мной по городу, как мы с тобой делали в былые времена в Оксфорде…
– Да ты, я смотрю, уже успел «прошвырнуться»! – Йен усмехнулся. Сняв свой смокинг и небрежно кинув его на стул, он ослабил узел галстука.
– Успел, не скрою, – не смутился его собеседник. – Но не волнуйся, я не настолько пьян, чтобы тебе гнушаться моей компанией. Ты увидишь самые злачные места Бангкока – я все-таки здесь уже два года и многое успел изучить…
– Спасибо, приятель, на сегодня я уже нагулялся. К тому же я не хочу, чтобы кто-нибудь застал меня в злачном месте – обо мне и так уже ходит слава беспутного гуляки. Зачем мне лишний раз подавать повод для сплетен?
– О славе не беспокойся: твоя слава ничуть не хуже, чем та, которой пользуется здесь любой английский аристократ. Ты же знаешь местную публику – сплетни растут как грибы!
– Постой, Годфри, – прищурился Йен, – ты ведь всегда в курсе всех новейших сплетен. Кто именно обо мне говорил и что конкретно?
– Да ладно, старик, успокойся, никто не рассказывал о тебе ничего особенного. Хотя… Похоже, кое-кто уже начинает тебя побаиваться. Взять сегодняшний случай с этой старой гарпией Бингем. Надо было видеть твое лицо, когда ты болтал с ее дочерью, а эта кикимора вдруг подошла и ни с того ни с сего увела свое чадо прямо посреди разговора!
– Годфри, – нахмурился Йен, – для меня не секрет, что ты любишь почесать языком. Предупреждаю – если тебе…
– Не кипятись, старина! С твоими внешними данными ты можешь не бояться сплетен. Что бы кто ни рассказывал, все девицы все равно будут сходить по тебе с ума, стоит им только кинуть взгляд на твою фигуру.
Йен снова покосился на Годфри, и ему показалось, что за пару минут их разговора тот успел захмелеть еще сильнее.
– Честно говоря, на данный момент из девиц меня интересует лишь одна – преинтереснейший экземпляр, который я только что встретил на пристани. – Он подошел к Хармону вплотную. – Годфри, я думаю, такой любитель сплетен, как ты, должен знать, кто она такая. Скажи: тебе известна какая-нибудь девушка-англичанка, которая бы бойко говорила по-сиамски?
– Да, я знаю нескольких. – Хармон важно кивнул. – А сколько лет твоему «экземпляру»?
– Думаю, лет пятнадцать.
– И как она выглядит?
– Вообще-то она похожа на сиамку – черные волосы, карие глаза, худощавая…
– Тогда почему ты решил, что она англичанка?
– Эта девушка говорит по-английски так, словно родилась в Англии.
– Это еще ничего не значит, – фыркнул Годфри. – Взять хотя бы твоего секретаря, Чена. Стопроцентный китаец, а по-английски шпарит…
– Чей – особый случай, он жил в Лондоне, получил блестящее образование… Не думаю, чтобы среди китайцев, получивших образование в Англии, нашлась хотя бы одна девушка. Понимаешь, есть в ней что-то… в ее глазах, в этих волосах… Сам не знаю, отчего я верю, что она англичанка… По крайней мере, английская кровь в ней есть.
Годфри с любопытством посмотрел на приятеля:
– Так, говоришь, ты увидел ее на пристани?
Йен задумался. Стоит ли рассказывать Годфри обо всех подробностях этой встречи? И все же желание узнать, кем была эта таинственная незнакомка, пересилило голос разума.
– Знаешь, – произнес он, – там с ней еще были две сиамки…
Годфри рассмеялся:
– Тогда скорее всего никакая она не англичанка. Обычная сиамская проститутка, которая разыскивала на пристани какого-нибудь морячка… Она к тебе приставала?
Йену вспомнился испуганный взгляд девушки, когда к ней «клеился» пьяный матрос.
– Ничуть. Нет, она не похожа на проститутку, в этом я ютов поклясться.
Предположение Годфри задело Йена. Он никогда не стремился иметь дело с проститутками, тем более с азиатскими, – от них ничего не стоило заразиться чем-нибудь серьезным. Вообще, что касалось женщин, до сих пор Йену еще не приходилось встречать в местных городах кого-нибудь, кто способен был заинтересовать его больше, чем на неделю. За исключением, разумеется, Кэролайн. Но какая женщина могла сравниться с дикой, необузданной леди Кэролайн? Йен резко повернулся к Годфри:
– Ты же понимаешь, старик, проститутка меня не заинтересовала бы, а вот кто же все-таки эта девушка, я хочу знать. Она меня заинтриговала. Надеюсь, ее родные в курсе ночных похождений красавицы.
– Тебе-то что до чьих-то ночных похождений? – Годфри усмехнулся. – С каких это пор ты заделался блюстителем нравственности?
– Годфри, ты осел! – Подойдя к столу, Йен налил себе бренди из фляжки.
– Молчу, молчу! – Хармон поднялся и направился к двери. – Не буду досаждать тебе, раз ты сейчас не в настроении. Не беспокойся, если мне удастся что-нибудь разузнать об этой пташке, я тебя извещу. А сейчас я намерен направиться в ближайшую пивную…
– Что ж, желаю приятно провести время.
Йен отсалютовал приятелю бокалом, и Годфри скрылся за дверью.
Взяв лампу, Йен перенес ее на свой стол. Сегодня за ужином ему удалось узнать кое-что новое, и это, пожалуй, не мешало бы записать. Но как он ни старался сосредоточиться на своих делах, мысли его снова и снова возвращались к таинственной девушке.
На этот раз в его памяти всплыли новые подробности инцидента. Прежде всего нелишне доложить начальству о том, что позволяют себе Хенли и его дружок. Когда Хенли наотмашь ударил девушку по щеке, бедняжка упала на колени, даже не вскрикнув.
Перед мысленным взором Йена возникли и иные подробности – гладкая, шелковая кожа обнаженного плеча девушки, то, как соблазнительно обрисовывала тонкая ткань саронга ее бедра, когда она, повернувшись, пошла прочь… Давно уже ему не приходилось видеть столь привлекательной особы. Красота ее была неброской – не такой, как у эффектных, «роковых» женщин, но именно такую красоту, приглядевшись, начинаешь больше ценить.
Йен встряхнул головой, чтобы отогнать непрошеное видение. Этой пташке скорее всего не больше пятнадцати – такие малолетки не должны его интересовать. Да, безупречной красавицей загадочную незнакомку назвать нельзя… но как блестели ее густые черные как смоль волосы в свете полной луны! В этом свете она показалась ему неземным существом, богиней из восточной легенды. А как сверкали ее глаза – словно у тигрицы, выглядывавшей из лесной чащи… У девушки с таким взглядом наверняка должны быть гордый, независимый характер и большая сила воли.
Йен улыбнулся. Если родители крошки действительно англичане, то им не мешало бы присматривать за дочерью в оба. Отправиться ночью через лес в одиночестве (две сиамки, сопровождавшие ее, не в счет – они едва ли не моложе ее), да еще облачившись в костюм, который большинство английских леди нашли бы шокирующим, – на такое способна далеко не каждая юная особа. И как бы то ни было, саронг смотрелся на ней потрясающе.
Нет, он непременно должен разгадать эту загадку! Английская диаспора в Сиаме не так уж велика, и такая незаурядная девушка, где бы она ни появилась, наверняка не останется незамеченной, так что найти ее не составит труда…
Вот только что он будет с ней делать после того, как найдет? Ответа на свой вопрос Йен не знал, да ему пока и не нужен был этот ответ.
Глава 2
Плотно занавешенные окна экипажа надежно скрывали двух сидевших в нем мужчин от посторонних глаз.
– Майклз, – произнес один из находившихся в экипаже – молодой китаец, – я думаю, тебе следовало бы отнестись к этому с большой осторожностью. Несмотря на то, что удалось подслушать твоим шпионам из разговора девушки с Генри Раштоном, предпринимать что-нибудь против нее, считаю, было бы все-таки рискованно.
Губы Уильяма Майклза дрогнули в циничной усмешке.
– По-твоему, позволить ей узнать от министра-резидента некоторые подробности, касающиеся смерти ее матери, рискованно? Тебе не кажется, что сомнения девицы в том, что эта смерть действительно самоубийство, могут подтолкнуть власти начать расследование?
– Вряд ли кто-нибудь воспримет эти сомнения всерьез. В ее положении вполне естественно сомневаться в том, что мать оказалась на такое способна.
– И все-таки я предпочел бы обезопасить себя. Представь, что будет, если этим делом займется Раштон! Девчонка, надо отдать ей должное, неглупа и к тому же весьма упряма. Если ее начнут расспрашивать, она может вспомнить подробности последнего дня жизни матери, поскольку была на этом чертовом базаре вместе с ней…
– Скажу тебе по дружбе, Майклз, ты тоже додумался: передавать бумаги французскому атташе в таком людном месте!
Майклз поцокал языком:
– Да, не спорю, я и вправду сглупил. Но, сам посуди, мог ли я тогда предвидеть опасность? Рынок всегда кишит людьми – и местными, и англичанами, – кто бы мог подумать, что Рене со своей дочерью окажется там в столь неподходящий момент, да еще будет стоять ко мне слишком близко и узнает пакет, который я при ней брал со стола Раштона! Девчонка, правда, тогда еще была слишком мала, чтобы что-либо понять, но то, как я передавал эти чертовы бумаги, могла видеть. Если Раштон на нее поднажмет, она, возможно, вспомнит подробности. Маловероятно, но я все-таки предпочитаю подстраховаться на все сто.
В глазах Чена мелькнула тревога.
– И что ты с ней сделаешь? Уберешь ее тем же путем, что и мать, и подвергнешь наше дело еще большей опасности?
– Успокойся, Чен, – Уильям помахал рукой, словно отгоняя назойливую муху, – убивать я ее не стану. Я все-таки не настолько глуп и не буду привлекать к себе лишнее внимание. К тому же, признаюсь, мне жаль это невинное создание. Она такой редкий цветок – бойкая, умная, красивая, как и ее покойная мать…
Майклз замолчал. Чен понимал – в этот момент его напарник захвачен воспоминаниями.
– Послушай Майклз, – заговорил он наконец, – ты все еще питаешь страсть к женщине, которая тебя отвергла и которой больше нет, поэтому видишь в дочери то, что видел в матери. Меня пугает твоя страсть – она мешает тебе смотреть на нощи здраво. Это может обернуться непростительной ошибкой для нас обоих!
Наклонившись к китайцу, Майклз взял его за руку:
– Не зарывайся, приятель, и не забывай – ты работаешь на меня! Мои чувства к женщинам – это мое личное дело. – Он снова выпрямился. – Впрочем, о нашей безопасности можешь не беспокоиться – я все обставлю так, что ни ты, ни я в любом случае не пострадаем.
Это заявление немного успокоило Чена.
– Значит, – уточнил он, – новых фальшивых самоубийств не будет?
Ответом ему было молчание.
– Майклз, ты, надеюсь, понимаешь, что никто не должен знать о том, что мы как-то связаны друг с другом? Слава Богу, тебе без проблем удалось убрать эту женщину, и ее муж, кажется, ничего не заподозрил. Но если вслед за матерью умрет и дочь, это ему наверняка покажется странным. А если Монтроуз начнет задавать вопросы министру-резиденту – своему близкому другу, – то для нас это может оказаться гораздо опаснее, чем если девчонка начнет выпытывать подробности у Раштона.
Уильям фыркнул:
– Ты полагаешь, мой друг, что я не все обдумал? Для того чтобы заставить замолчать девчонку, мне вовсе нет нужды убивать ее. Я поступлю по-другому – женюсь на ней. После того как она станет моей женой, ей и в голову не придет заикнуться о чем-либо Раштону или кому бы то ни было. Можешь не сомневаться, уж я сумею об этом позаботиться!
На минуту Чен задумался.
– Что ж, – проговорил он наконец, – идея, пожалуй, неплохая!
Несколько минут они молчали; затем Чен резко наклонился и произнес:
– Идея неплохая, Майклз, но я слыхал, что у вас, англичан, с женитьбой обычно бывает сложнее, чем у нас, китайцев. Чтобы жениться, тебе нужно спросить разрешения у ее отца, а он, возможно, знает, что ты когда-то пытался соблазнить его жену. Это, как нетрудно догадаться, вряд ли тебе на руку.
Уильям улыбнулся:
– Не думаю, что Рене когда-нибудь рассказывала об этом мужу. Во всяком случае, я не припомню, чтобы Джеймс делился этим с кем-нибудь. Если бы он знал, что я пытался соблазнить его жену, он наверняка стал бы меня преследовать. – Внезапно улыбка покинула лицо Майклза и брови его нахмурились. – Рене тогда с таким негодованием отвергла мои ухаживания, что, думаю, и мужу не стала о них рассказывать – она считала меня ничтожеством, не заслуживающим упоминания. Да, жаль все-таки, что Рене отвергла меня! Если бы она стала моей любовницей, мне бы, возможно, не пришлось идти на такую крайнюю меру – уж я сумел бы что-нибудь наврать ей по поводу этих бумаг…
– Меня всегда удивляло – почему, став столь важным свидетелем, она сразу же не сказала обо всем Раштону?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


А-П

П-Я