https://wodolei.ru/catalog/mebel/tumba-bez-rakoviny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– И все же, вернемся на грешную землю. Как звали твою подружку, которая так мастерски переодевалась мужчиной?– Меня ее имя никогда не интересовало. Я ее знала только под именем Вилли Шутник.– Это уж точно! Мужское имя ей подходило больше. Я попробовал слегка позаниматься с ней, как с женщиной, но с большим успехом я мог бы проделывать такие штучки с бревном. А ведь с мужской точки зрения, она была очень даже хороша. Но разве дано мужчине понять лесбиянку! Их психология выше понимания особ противоположного пола… Кстати, за что же вы убили Мелиссу Нельсон? И где в настоящий момент прячется якобы твой муж?– Но зачем он вам нужен?– Это уж, поверь, мои трудности. Ты разве не знала, что он, в компании с себе подобными, пытался убить Глорию Калливуд? Ведь ты из кожи вон лезла, чтобы показать, как ее ненавидишь.– Она хотела отнять у меня мужа!– Я сейчас просто кончусь от смеха! Врать надо меньше. Тебе вообще не нужны мужчины. Тем более такие патлатые и безмозглые, как Герман Грант. И к тому же у Глории вряд ли был роман с этим светловолосым шимпанзе.– Не надо песен! Кроме Германа, в ее постели побывали и Сэм Берроу, и какой-то актер, снимавшийся в фильме по ее сценарию.Я подумал о Глории, которая находилась под присмотром Клер в своей спальне на улице Сан-Педро. Неужели все сказанное этой лесбиянкой правда? Я просто отказывался верить этому.– Замнем это. А как насчет наркотиков? – наугад спросил я.В ее глазах опять промелькнул страх. Надо было срочно брать быка за рога, используя момент, пока она потеряла самообладание. Мне позарез нужно было получить от нее хоть какую-то информацию. Мучительно пытаясь найти выход из тупика, я поднял руку, делая вид, то собираюсь ударить ее. Она отшатнулась, испугавшись еще сильнее.– Не бейте меня! – крикнула Лиза.– Ах, не бить? Тебе это не нравится? А что тебе нравится? Объятия твоей подружки Вилли Шутника или, быть может, массажистки Мелиссы Нельсон? Ведь мужчины для тебя…Лиза, не дав договорить, обняла меня, обволакивая ароматом духов и запахом чистого тела.– Я докажу, что ты ошибаешься, – прошептала она, прижимаясь ко мне.В свою очередь обняв ее, я прошептал ей в ухо:– А как же с ответом на мои вопросы?– Позднее… Можно подумать, что ты намерен устроить счастье Глории. Поверь, эта шлюха не стоит того. Да и твоя правда никому не нужна. Ты разочаруешься, когда все узнаешь. Или ты влюбился в эту ведьму?– Тебе этого не понять, – растерянно бормотал я. – Друг просил о помощи. Друг, с которым мы вместе варились в аде корейской войны. Он несколько раз спасал мне жизнь. А вы его убили…– Это не совсем так.– А как?Мы стояли, тесно обнявшись. Я чувствовал тепло ее тела, ее сексапильность не на шутку волновала меня. В висках зашумело от прилива крови. И все же я заметил, что Лиза старается повернуть меня спиной к окну. Крепче обняв меня, она впилась в мои губы страстным поцелуем. Обняв ее за спину и прижав к себе, я резко повернул Лизу спиной к окну. И в этот момент она вдруг безвольно обвисла в моих руках. Глаза ее закатились.«Ну и мужчина же я! – мелькнула тщеславная мысль. – Стоило только поцеловать ее, как от восторга она потеряла сознание!» Я ждал, что она вот-вот очнется, но Лиза тяжестью своего тела буквально тащила меня вниз. И вдруг я с ужасом почувствовал: что-то теплое стекает по моим рукам, и, резко разжав их, увидел на ладонях кровь. Только теперь я заметил, что у нее пробит череп.Мгновение, и я уже стоял у окна, сжимая револьвер. Широкоплечий мужчина с гривой светлых волос рысью мчался в направлении дома, не разбирая дороги и все круша на своем пути. Он прыжком преодолел клумбу, и я понял, еще пара секунд, и он влетит ко мне. Не дожидаясь этого, я одним махом вылетел из дома и, выстрелив вверх, заорал:– Стоять, скотина, или я убью тебя!Он инстинктивно грохнулся на землю, пытаясь спрятаться за кустами роз, но я, в два прыжка преодолев расстояние, разделяющее нас, врезал ему носком ботинка в пах. Он застонал и поджал ноги, пытаясь защитить свою главную мужскую ценность от повторного удара.– Лежать! – рявкнул я. – Какого черта! Да твоей патлатой гривой только тротуары мести! За что ты убил Лизу? И это в тот момент, когда она хотела все мне рассказать…– Это не…Не слушая, я резко ударил его носком в бок. Послышался хруст сломанных ребер. Он вновь взвыл от боли.– Так зачем же ты бежал сюда?С всхлипом вдыхая в себя воздух, он сказал:– Я все слышал… Ты должен понять мои чувства… А потом кровь… Лиза… Что еще оставалось делать?– Ты думаешь, полицейские поверят твоему бреду? Или ты держишь их за идиотов?– Но это правда, клянусь! Я…Не слушая его, я вновь пустил в ход носок ботинка, врезав теперь уже Герману в челюсть. Слова застряли в его горле. Он потерял сознание. Рот безвольно раскрылся, так что я мог полюбоваться его ровными белыми зубами. Не прошло и минуты, как в глазах его вновь появилось осмысленное выражение. Я понял, что он пришел в себя.– Если это не ты застрелил Лизу, то кто?Он начал дрожать, закусив от боли губу.– Даю тебе пять секунд на размышле…И все же я недооценил возможностей своего противника, а он был молод и силен, как бык. Взметнувшись над землей, он из лежачего положения нанес мне по бедру удар ногой. Если бы удар подобной силы пришелся в пах, я бы не имел возможности описывать эти события. Это было настолько неожиданно для меня, что я потерял равновесие и грохнулся на землю, нелепо задрав ноги.Секунда, и я был на ногах. Но вторым ударом он, словно молотом, выбил из моей руки не только револьвер, но и всякую возможность к дальнейшему сопротивлению. Я упал на колени, а затем завалился на бок, приготовившись к худшему.С перекошенным от злобы и ненависти лицом, он схватил меня за отвороты пиджака, легко оторвал от земли и несколько раз встряхнул, приподняв, как ребенка на уровень груди. В его глазах я прочитал свой окончательный смертный приговор.– Думал, со мной можно так легко справиться? Сейчас мы проверим крепость твоего позвоночника… – Он перехватил меня одной рукой за пояс, продолжая второй удерживать за пиджак.Я знал этот мерзкий прием! Если сейчас он резко опустит меня вниз, одновременно подставив колено, я буду обречен на пожизненную коляску. Провести остаток жизни со сломанным позвоночником – хуже смерти. Нет уж, лучше смерть! Я почувствовал, как напряглись его мышцы… Я так просто не сдамся! Левой рукой я вцепился ему в щеку. Так как руки его были заняты, он резко мотнул головой, чтобы стряхнуть руку. Это мне и было нужно! Большой палец левой руки очутился за его щекой, а так как движение головы он не остановил, то через мгновение я увидел роскошный оскал его зубов. Кровь, хлестанувшая из раны, залила нас обоих.Обезумев от боли, он отпустил мою левую руку. Пользуясь моментом, я растопыренными пальцами нанес ему удар в глаза. Мой противник, как подкошенный рухнул на землю, накрыв меня своим гигантским телом… Глава 10 – Каждый раз, когда мы встречаемся, – говорил лейтенант Мэрфи, стряхивая пепел сигареты на пол, – в деле обязательно появляется хотя бы один новый труп.Я полулежал на диване в доме на Самсет-бульваре.– Но вы в любом случае не можете обвинить меня в этом убийстве. И к тому же, находя труп, я каждый раз вам звоню…– Что верно, то верно. Но мне от этого не легче. Вы становитесь слишком однообразным – всегда одно и то же скучное сообщение, – с сарказмом заметил Мэрфи. – Вы никогда не знаете, кто убийца, а зачастую не знаете даже имени жертвы. Держу пари, что и сейчас вы понятия не имеете, кто убил Лизу Гордон. Замечу, кстати, что все окружение вашего покойного друга кажется мне в высшей степени подозрительным…– Так что ж, по-вашему, Джордж Калливуд был боссом мафии? – Я с трудом сдерживал раздражение. Как-никак, а Мэрфи все же был офицером полиции и представителем власти.– Вряд ли. Но у нас все же есть некоторые основания полагать, что он занимался контрабандой наркотиков или чем-то еще в этом роде.Я с удивлением уставился на него, хотя где-то в глубине души и допускал такую возможность. Сделав изумленное лицо, я спросил:– И на чем основывается ваше так называемое предположение?Сделав вид, что он не замечает моего язвительного тона, Мэрфи серьезно ответил:– После смерти вашего друга, пользуясь тем, что миссис Калливуд не было дома, мы произвели на их вилле тщательный обыск. Результаты были просто поразительными! Кроме нескольких килограммов героина, мы нашли и другие сильнодействующие наркотики.– Но зачем ему надо было заниматься этим грязным бизнесом, если он и так был чертовски богат?– Что касается Джорджа, то это вопрос спорный. Но вот его жена, Глория Калливуд, действительно очень богата…– А вдруг все эти наркотики были предназначены для личных нужд, и Джордж не занимался распространением этой гадости?Мэрфи призадумался.– Даже если и так, это тоже противоречит закону. Хотя мы могли бы посмотреть на это сквозь пальцы. В конечном итоге, семья Калливуд – очень состоятельные и уважаемые люди в нашем городе. Закон, как вы знаете, в таком случае становится более снисходителен к таким гражданам. Герой войны, деловой человек предается невинным забавам со своими друзьями, пусть даже эти друзья и не его круга. С этим можно было бы мириться. Но данные нашей картотеки свидетельствуют об обратном. То есть, контрабанда и распространение наркотиков велись в больших объемах.Слова Мэрфи ошеломили меня. Я чувствовал себя преданным. Джордж?! Мой друг, с которым мы вместе воевали, занимался распространением наркотиков! Зачем же, в таком случае, он позвал меня на помощь? Чтобы я помог ему распространять эту беду? Бред какой-то! И все же здесь что-то было не так. Я не мог поверить в то, что Джордж к этому причастен.– Знаете, лейтенант, во время войны он был ранен осколком бомбы в одно деликатное место. Вы понимаете, о чем я говорю?– Понимаю, – лейтенант повернулся к своим людям, работавшим возле трупа. – Ну что, ребята, нашли что-нибудь?Сержант отрицательно покачал головой, но после некоторого колебания все же сказал, что Лизу Гордон убили отравленной пулей. Причем, выстрел был произведен с дальнего расстояния. Так что даже если бы пуля и не попала в затылок, летальный исход был бы неизбежен.Я все же решился взглянуть на труп. Кожа Лизы почернела. Понятное дело – снова кураре! Положение тела было таким же, как и тела Джорджа: сжатые кулаки, остекленевшие глаза, в которых застыла предсмертная мука. Я сознательно не сказал лейтенанту о смерти Вилли Шутника. Впрочем, Вилли Шутник был женщиной! Пусть сами ищут, отрабатывают свой хлеб.– И как же вы оказались в этом доме, Бакстер?– Пришел навестить свою знакомую. А что, разве нельзя? – нагло спросил я.– Неужели? Насколько мне известно, покойная была дама специфической профессии и славилась своими скандальными связями с женщинами. Мужчин она органически на дух не переносила. Да еще к тому же она баловалась наркотиками. Самое печальное во всем этом то, что в молодости она подавала очень большие надежды как актриса.Я посмотрел на труп Лизы, представил, как она ужинала с режиссерами, пытаясь устроить свою карьеру, как мечтала сниматься в кино, будучи молоденькой смазливой девушкой. А нашла она ту же страшную смерть, что и Джордж, Мелисса Нельсон, Вилли Шутник. Везде – проклятый кураре! Ну что за город!..Я чувствовал себя одиноким и глубоко несчастным. Под насмешливым и недоверчивым взглядом лейтенанта я ощущал себя очень неуютно. Возникло осознание своего полного ничтожества в сравнении с такими, как Глория Калливуд и другими богатыми, уверенно преуспевающими людьми этого проклятого города. У меня не было красивой и респектабельной внешности, чтобы надеяться на то, что я сделаю блестящую карьеру киноактера, и уж тем более, у меня не было таланта сценариста или режиссера. Я был круглый ноль, и это почему-то настойчиво раздражало меня.– О'кей, – я вздохнул и поднялся. – Можно домой?– Вы все еще проживаете у безутешной прекрасной вдовы Калливуд?Я ничего не ответил, буквально раздуваясь от злобы. У меня отчаянно болел низ живота, ныло колено… Но больше всего меня бесило то, что я не видел никакой логики в этой цепи бессмысленных убийств. Лейтенант утешающе похлопал меня по плечу и сказал, что как-нибудь свободным вечерком навестит меня на вилле Глории Калливуд. То есть, тем самым он дал понять, что я могу сматываться.Еще не добравшись до виллы Глории, я заметил, что за мной следят.Клер открыла мне сразу, едва я нажал кнопку звонка. Увидев, что я неважно себя чувствую, она тут же уложила меня в постель. Я поинтересовался самочувствием Глории.– Она спит. Я дала ей снотворное, так что спать она будет еще долго.Клер спросила, где я был все это время, но я ответил уклончиво. Мне не хотелось даже мысленно переживать еще раз то, что на меня обрушилось в эти последние несколько часов.– Мара и кухарка здесь?– Здесь. Вам что-нибудь приготовить?– Нет, – я поднялся с постели. – Извините, Клер, мне нужно позвонить.Подойдя к телефону, я заметил, что справочник по-прежнему открыт на букве «к», а фамилия Тони Кастелло подчеркнута красным. Найдя номер телефона гаража на улице Всех Святых, я позвонил туда и попросил Сэма Берроу. Мне ответили, что его нет, поинтересовавшись, кто я такой. С раздражением я бросил трубку.– Так ты соскучился по мне? – раздался за спиной знакомый голос.Повернувшись, я увидел черную, ухмыляющуюся физиономию Сэма. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, заложив руки в карманы.– Парни, вы только посмотрите, кто здесь! – позвал он кого-то. – Вот так сюрприз! Ведь вы так хотели увидеть проказника и шалунишку Бакстера! Герман, поздоровайся со своим лучшим другом!За спиной Сэма выросли внушительные фигуры Германа Гранта и Красавчика Китаезы. На Германа было страшно смотреть: под оставшимся здоровым глазом красовался огромный синяк, а выдавленный правый закрывала окровавленная повязка. Была перевязана и разорванная щека. Оба держали в руках револьверы, а оставшийся глаз Германа пылал ненавистью. Я сделал знак Клер, чтобы она ушла, но Сэм серьезным тоном сказал:– Пусть она остается.Клер испуганно смотрела на них.– Итак, приятель, – обратился ко мне Сэм, – ты не слишком корректно обошелся с нашим другом Германом. Доктор сказал, что в ближайшие две-три недели он даже не сможет разговаривать. Но то, что он думает о тебе, я знаю, и с удовольствием тебе сообщу. Ведь так, Герман?У экс-лесоруба от злости, казалось, вот-вот выскочит здоровый глаз. Он так сильно сжимал револьвер, что побелели суставы пальцев. В ответ на обращение Сэма, он промычал что-то невразумительное. Револьвер в его руке заходил ходуном. Я понял, что он едва сдерживает желание всадить в меня разом все, что там имелось в барабане.– Понял, понял, – заулыбался Сэм. – Тебе хочется прикончить его немедленно. Я прав!Герман утвердительно кивнул.– За этим дело не станет. Ты его обязательно пришьешь, – заверил Сэм. – Но для начала пусть он ответит на парочку вопросов, а уж потом отведешь душу. А мы тем временем разберемся с этой красоткой, не так ли, Красавчик?– Может, и ее пустить в расход? – кровожадно спросил тот.Чтобы как-то подбодрить Клер, я улыбнулся ей:– Не бойтесь… Ведь вы не имеете никакого отношения к этому делу.– Решать буду я! – рубанул Сэм. – Имеет она отношение, не имеет… Да и к тому же, – он осмотрел дрожащую Клер с головы до ног, – после того, как мы с ней пообщаемся, ей вряд ли дальше захочется жить. Так что мы пожалеем бедняжку – прикончим сами. Красавчик очень большой дока по этой части. Но ты в любом случае сыграешь в ящик раньше, так что совесть тебя мучить не будет…– Послушай, Сэм, с чего это ты вдруг решил прикончить меня? Ведь у тебя до этого времени было столько возможностей без лишних хлопот сделать это. Как-никак, но я ведь обязан тебе жизнью…– С кем не бывает? Хотя сейчас я вижу, что совершил ошибку, вовремя не сделав это. Правда, Джордж говорил, что тебе можно доверять…– Вот видишь! Кстати, а почему он решил, что мне можно доверять?– А потому, что ты такой же наркот, как и мы, – с гнусной улыбкой сказал Сэм.– Ну, это было давно, – я опустил глаза. – Я вовремя остановился.Я-то знал, что употреблял наркотики исключительно ради того, чтобы забыть кошмары, пережитые мной в Корее. Но сейчас я ненавидел этих подонков, знавших этот факт из моей биографии… Ненавидел Джорджа, который впутал меня в это гнусное дело.– О'кей, Герман, вот теперь можешь кончать с ним! – небрежно сказал Сэм, поворачиваясь к сообщнику.У меня внутри все оборвалось. Я ничего не видел, кроме пылающего ненавистью одинокого глаза Германа. Финал этой драмы легко угадывался.Блондин с кошачьей грацией прыгнул ко мне, и не успел я среагировать, как он с такой силой врезал мне своим кулаком-кувалдой в челюсть, что я буквально упорхнул в угол, а когда немного очухался и открыл глаза, то увидел, что револьвер Гранта направлен прямиком в мой правый глаз. Я смотрел в этот черный смертельный кружочек, из которого вот-вот вылетит пуля, не мигая. И выстрел действительно раздался! Но не в меня! Герман, выронив револьвер, упал прямо на меня, еще раз за этот длинный день, придавив меня, словно бетонная балка, к полу.Красавчик Китаеза стремительно повернулся в сторону двери, но было уже поздно: второй выстрел уложил и его. В дверном проеме стояла Глория, а из ствола револьвера, который она держала в опущенной руке, вилась тонкая струйка синеватого дыма. Взгляд ее был пустым, и по всему было видно, что она не в своем уме.Сэм, схватив Клер, прикрылся девушкой как щитом. Оттолкнув безжизненное тело Германа, я вскочил и бросился к нему, но он, швырнув Клер ко мне, скрылся за дверью. Я едва удержался на ногах, стараясь не уронить Клер на пол. Краем глаза я видел, что Глория как ни в чем не бывало повернулась и ушла в сад.Чтобы прийти в себя от потрясения, мне понадобилось какое-то время. Бережно уложив Клер на диван, я поинтересовался ее самочувствием. В ответ она слабо улыбнулась и закрыла глаза. Убедившись, что с ней все в порядке, я подошел к трупам Гранта и Красавчика Китаезы. Казалось, что мне вновь снится кошмарный сон, но в гостиной стоял сильный запах пороха. Едкий, но такой прекрасный в своевременности!Повернувшись, я вышел из гостиной и поднялся наверх – в спальню Глории. Она спокойно спала, накрывшись одеялом. Я осторожно подошел и наклонился над ней. Дыхание ее было прерывистым, а лицо серым и неподвижным.– Той дозой, которую она получила, можно было усыпить даже слона, – услышал я за спиной голос Клер. – Разбудить ее невозможно… И все же она каким-то образом поднялась и застрелила этих двух типов. Вот этого я понять не могу. Этого просто не может быть! Фантастика!.. Кстати, Ник, что это за люди и что они хотели от вас?Мне очень не понравился ее вопрос, так что я немного резко ответил, и тоже вопросом:– Ты, что, из отдела по расследованию убийств?Не обратив ровно никакого внимания на мой раздраженный тон, она продолжала:– Если она спала, а в этом я не сомневаюсь, то кто же тогда застрелил этих головорезов? Я не верю в чудеса.– Клер, как вы можете так говорить? На вас отрицательно повлияли события последних часов. Вы очень устали и не можете трезво оценивать обстановку. Может быть, вы немного поспите? Или вам дать что-нибудь успокоительное?Немного помолчав, я добавил:– Простите за резкость. Совсем недавно я видел человека, у которого по локоть были отрезаны руки. Когда я там появился, из него еще кровь текла…При последних словах она вздрогнула.– Затем я услышал разговор двух женщин, которые мило болтали о каком-то трупе. Мне было очень интересно узнать, где он находится. К сожалению, еще до этого одна из них погибла на моих глазах, хотя по раскладу, умереть должен был именно я. Но почему? Кому я мешаю? И, наконец, вот эти последние события, свидетелем которых довелось быть вам. Женщина, которая, по вашему убеждению, должна была спать еще много часов, спустилась вниз и спокойно пристрелила двух этих мерзавцев, тем самым спася наши жизни. Когда же мы поднялись в ее спальню, то нашли ее по-настоящему крепко спящей. Тебе не кажется это несколько странным, Клер? Да, самое смешное… чуть не забыл: Глория утонула на моих глазах в жутком водопаде, но спустя некоторое время я обнаружил ее… в своей постели.– Надо полагать, вы не растерялись и утешили бедняжку?Я замялся, отведя взгляд.– Ну, Клер… Вы же знаете, как это бывает… Но в любом случае этот поступок вряд ли заслуживает такого уж сурового осуждения по сравнению со всеми предыдущими событиями.Пока я пытался глупо оправдываться, Клер смотрела на меня с лукавым любопытством, а Глория лежала совершенно неподвижно, настолько неподвижно, что у меня закралось подозрение, а не мертва ли она. Я наклонился и приложил ухо к ее груди. Нет, сердце билось нормально, в спокойном ритме.– Она чувствует себя не хуже нас с вами, – холодно констатировала Клер этот медицинский факт.Теперь настала моя очередь с любопытством взглянуть на нее.Чтобы немного разрядить обстановку, я сказал:– Видите, Клер, в какую историю я вляпался. Я думал, что мой друг – всего лишь усталый ветеран корейской войны, а он оказался главарем банды распространителей наркотиков. Я полагал, что он неисправимый донжуан, а он оказался законченным импотентом. Мне показалось, что лишь поэтому Глория мне и позволила ее чуть-чуть утешить. Но эта череда бессмысленных жертв выше моего понимания. Здесь, видимо, нужна целая стая детективов, чтобы сдвинуть расследование с мертвой точки.– Я рада, что вы пришли к такому выводу, Ник! Бросайте все и возвращайтесь в Нью-Йорк, – тихо сказала Клер и, взяв меня за руку, вывела из спальни Глории. – Пусть спит.– Конечно, пусть отдохнет. Но ведь мы собственными глазами видели, как она убила этих двоих ублюдков. Это можно назвать «необходимой самообороной», или же она хотела спасти человека, которого любит?– Неуж-то вас? – с искренним удивлением воскликнула Клер.– А то кого ж еще! Разве в меня не может влюбиться женщина? Или я так страшен?– Ну, в том, что в вас влюбляются женщины, я не вижу ничего сверхъестественного – вы весьма импозантный мужчина. При несколько иных обстоятельствах, возможно, и я…– Да-да, вы это говорите лишь для того, чтобы меня успокоить. Сами же наверняка думаете, что моя крыша давно поехала.– Ник, – она решительно заставила меня сесть на диван. – Вам нужно отдохнуть. А я тем временем вызову полицию. Нужно же, в конце концов, чтобы кто-то убрал трупы.– Я смотрю, они вас совершенно не пугают.– Не забывайте, я – медсестра и до этого уже видела не одну сотню мертвецов.– Убитых тоже?Она пожала плечами.– У меня такая работа.«Да, да, такая работа!» – подумал я, уже совершенно другими глазами глядя на Клер. И тут же вспомнил раскрытый телефонный справочник, который я так опрометчиво оставил на столике. В моем мозгу вновь замигала красная лампочка.«Спокойнее, только спокойнее, – говорил я себе. – Не торопись! Ведь, поторопившись, можно сделать неправильные выводы!»Я чувствовал, что развязка приближается. Глава 11 За лейтенантом Мэрфи только что захлопнулась дверь. У меня в ушах до сих пор звучал его голос:– Приятель! Даю тебе сорок восемь часов! Если за это время ты не покинешь Лос-Анджелес, я притяну тебя к ответственности со всеми вытекающими из этого печальными для тебя последствиями.– Неужели арестуете меня? – как можно более простодушно спросил я.– А то нет! И, заметь, предъявлю самые серьезные обвинения. Нарушение общественного порядка – раз! Нарушение правил расследования – два! Неподчинение приказу полиции – три! Между прочим, третий пункт обвинения самый серьезный. А затем я прикажу арестовать миссис Калливуд по обвинению в убийстве двух человек.Мне было ясно, что Мэрфи не собирается шутить.Клер к этому времени ушла, заявив, что ей обязательно надо появиться в госпитале. Перед уходом она настойчиво рекомендовала госпитализировать Глорию, с чем я был полностью согласен. Честно говоря, я был доволен, что все так обернулось. В госпитале она будет под охраной полиции, за ее здоровьем будет следить доктор Кук и Клер. Здесь у меня не будут связаны руки ее присутствием. Да и мало ли что… А вдруг я вообще не смогу ей помочь? Последний инцидент, когда на виллу заявились Сэм и его дружки, сильно напугал меня. Да что там – сильно! До самой смерти этого не забуду.Поудобнее усевшись в кресло с бутылкой виски в руках, я решил немного расслабиться. Выпив примерно одну треть, я почувствовал себя значительно лучше. Зверски хотелось есть. Я попытался было вызвать прислугу, но никто не отзывался. Нажав кнопку звонка, я держал ее минут пять. Неожиданно дверь распахнулась и появилась кухарка.– А где Мара?Она равнодушно пожала широкими плечами.– Ушла куда-то. Когда нет кота, мышки пляшут, – сказала она, намекая на то, что Глорию забрали в госпиталь.– А как давно она ушла? – спросил я, так как в голову мне пришла неплохая идея.Подняв глаза к потолку, Амалия задумалась, после чего неуверенно сказала:– Где-то около шести часов…– Так она ушла еще до того, как Глорию увезли в госпиталь?– Ну и что? Не вижу в этом ничего странного.– И все же здесь много странного, Амалия.– Не Амалия, а мисс Драймонд!– Ах да, простите мисс Драймонд. Можешь убираться, я тебя не задерживаю! – прибегнул я вновь к сержантской манере общения.Она что-то недовольно пробормотала себе под нос, но послушно ретировалась, хлопнув дверью.– Давай, давай, – проворчал я ей вслед, – затем еще плеснул себе виски и залпом выпил.
1 2 3 4 5 6 7
загрузка...


А-П

П-Я