https://wodolei.ru/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Только бы погода не задержала нас дней на десять, на восемь…
— Да, — сказал Каркант, — тогда мы, чего доброго, встретимся с крейсером.
— Ни за что… ни… ни! — воскликнул Варгас. — Мы не можем справиться с военным судном.
— Но оно-то с нами справится! — возразил ему Каркант и подкрепил свою речь выразительным проклятием.
— Как бы мне хотелось поскорее быть милях в ста отсюда, в открытом море! — сказал товарищ.
— Говорю тебе — завтра выйдем в море. Останемся разве лишь в том случае, если ветер будет такой, что снес бы рога с головы лани.
Васкец слушал, едва переводя дух. Каркант и Варгас прохаживались взад и вперед по пещере с факелами в руках. Они разбирали вещи, откладывали некоторые из них в сторону. Иногда они подходили так близко, что Васкец, протянув руку, мог бы выстрелить в грудь одному из них почти в упор.
Они оставались в пещере с полчаса. Наконец Каркант позвал оставшегося у шлюпки товарища и с его помощью перетащил тюк.
Затем он заглянул в последний раз в пещеру.
— Жалко оставлять так много! — сказал Варгас.
— Ничего не поделаешь, — отвечал Каркант. — Ах, если бы шхуна была вместимостью триста тонн!.. Но мы взяли все наиболее ценное. Я уверен, что нас и в будущем ожидает богатая добыча…
С этими словами они вышли из пещеры, и шлюпка скоро скрылась за стрелкой берега.
Тогда вышел и Васкец и пошел в свое убежище.
Итак, через двое суток он останется вовсе без съестных припасов. Разбойники, уезжая, наверно, возьмут с собой и все припасы, хранившиеся в складах маяка, и Васкец ничего не найдет и там. До прихода рассыльного судна остается еще две недели. Как протянуть это время?
Положение было не из завидных. Ни храбрость, ни энергия тут не могли помочь. Оставалось одно: откапывать в буковом лесу коренья или ловить в заливе рыбу. Но и на это можно было решиться только тогда, когда уйдет шхуна. Если же она останется близ Острова Штатов еще несколько дней, Васкец свалится от голода в своем гроте у мыса Сан-Хуан.
Между тем тучи все надвигались. На востоке небо заволоклось темными багровыми облаками. Ветер усиливался и превращался в шквал, поднявший на поверхности моря огромные волны с пенящимися гребнями. Волны эти вот-вот готовы были разбиться о скалы мыса.
Если буря не стихнет, шхуна не сможет выйти завтра утром…
Наступил вечер, а погода не переменилась. Шторм, пожалуй, даже усилился. Это была не гроза. Грозы хороши тем, что продолжаются всего несколько часов. Цвет неба и моря, быстро несущиеся под напором ветра облака, шум вздымаемых против течения и разбивающихся о рифы волн -все предвещало сильную бурю. Васкец был опытный моряк; он не мог ошибаться. Барометр в помещение маяка наверно предсказывал бурю.
Несмотря на яростный ветер, Васкец не остался в своем гроте. Он ходил по берегу и пытливо всматривался во все более и более покрывавшийся тучами горизонт. Вдруг при последних лучах заходящего солнца Васкец заметил в открытом море какую-то двигавшуюся черную массу.
— Корабль! — воскликнул он. — Корабль, который, кажется, идет к острову!
Действительно, с востока шел корабль, намереваясь войти в пролив или обогнуть остров с южной стороны.
Шторм между тем разыгрался вовсю. Это был уже не простой порыв ветра, а один из тех ураганов, во время которых гибнут самые крупные суда: если ветер застигнет их не в открытом море, а вблизи берега, им редко удается спастись, и они разбиваются о скалы.
— Эти негодяи не зажигают огня на маяке! — пробормотал Васкец. — Очевидно, капитан знает о существовании маяка, но не видит его! Он не видит, что берег всего в расстоянии нескольких миль, и корабль разобьется о подводные скалы.
Да! По вине Конгра и его товарищей судну угрожало крушение. С верхушки маяка, конечно, заметили корабль, который не мог привести парусов к ветру, а должен был убегать от волны. Не видя маяка, который он безнадежно искал на западе, капитан не мог ни войти в пролив Лемера, ни обогнуть мыса Севераль и обойти остров с южной стороны. Самое большое через полчаса корабль должен был разбиться о подводные скалы у входа в Эльгорскую бухту…
Буря все свирепела. Ночь и весь следующий день обещали быть ужасными, так как шторм не мог успокоиться в один сутки.
Васкец и не думал о возвращении в свой грот. Взгляд его не мог оторваться от горизонта. В темноте уже нельзя было различить самый корабль, и лишь иногда меж валами виднелись его сигнальные огни. Управлять рулем при таком бешеном ходе было немыслимо. Может быть, у судна не уцелели даже мачты. Паруса, конечно, были закреплены; при таком ветре самое большее можно было оставить фор-стеньга-стаксель. Судя по тому, что на судне были только красные и зеленые огни, Васкец заключил, что оно парусное; если бы это был пароход, на стакселе фока был бы зажжен белый огонь. Без машины же бороться с ветром еще труднее.
Васкец в отчаянии ходил по берегу взад и вперед, не зная, как предупредить кораблекрушение. Надо было бы зажечь огонь на маяке. Васкец обращался к Эльгорской бухте, тщетно простирая руки к маяку. Но на маяке не было огня вот уже скоро два месяца, не зажгут его и сегодня, и корабль погибнет с пассажирами и грузом у скал мыса Сан-Хуан.
Вдруг Васкеца осенила мысль. Может быть, судну еще можно избежать гибели, если капитан заметит близость берега. Даже если не удастся привести судно к ветру, можно хоть немного изменить курс и не наскочить на берег, вся длина которого от мыса Сан-Хуан до стрелки Севераль не более восьми миль. А там — впереди уже будет открытое море…
На берегу валяется много выброшенных морем обломков погибших кораблей. Можно сложить их в костер, набросать туда сухих водорослей и зажечь, а ветер раздует пламя. Если корабль будет даже в расстоянии всего одной мили от берега, то, завидев огонь, он еще успеет уберечься.
Васкец поспепшо начал таскать на конец мыса обломки дерева и сухие водоросли. Вот костер готов. Сейчас он запылает…
Но уже было поздно… Во мраке появилась вдруг какая-то громада. Высоко взлетев на исполинских волнах, она неудержимо стремилась вперед. Не успел Васкец даже вскрикнуть, как масса на всем ходу налетела на гряду рифов.
Раздался страшный треск, послышалось несколько отчаянных криков, потом все смолкло… Слышен был только свист ветра да рев бьющихся о берег волн.
Глава десятая. ПОСЛЕ КОРАБЛЕКРУШЕНИЯ
Буря продолжала бушевать и на следующее утро. Море, насколько охватывал глаз, было все покрыто пеной. У мыса белые гребни волн вздымались на высоту семи метров, и ветер переносил их брызги через прибрежные утесы. Порывы ветра и волны отлива сталкивались в Эльгорской бухте со страшной силой. Никакое судно не могло бы войти в бухту или выйти из нее при таких условиях. Хмурое небо предвещало мало хорошего; шторм мог затянуться на несколько дней; вблизи Магелланова нролива такие бури не редкость.
Шхуна не могла, конечно, сняться с якоря. Легко представить себе злобу, овладевшую Каркантом и его бандой.
Вот какая картина представилась глазам Васкеца, когда он проснулся среди целого вихря песку.
Потерпевший корабль лежал шагах в двухстах на северном откосе мыса. Это было трехмачтовое судно тонн пятьсот водоизмещением. Неизвестно, вынужден ли был сам капитан снять мачты или они сломались во время крушения, только рангоута как не бывало. На поверхности моря не было видно никаких обломков, но силой ветра их могло отбросить в глубь Эльгорской бухты; в таком случае Контр уже знал, что какое-то судно разбилось о рифы мыса Сан-Хуан.
Васкец шел вперед, осторожно осматриваясь, нет ли кого-нибудь из разбойников у входа в бухту.
Скоро он достиг места катастрофы; обошел разбившееся судно и прочел на корме надпись: «Столетие» («Century»), Мобил.
Итак, это было американское парусное судно, вышедшее из столицы штата Алабама, на берегу Мексиканского залива.
Экипаж и груз «Столетия» погибли безвозвратно, а от корабля остался лини» один остов. Киль распался на две части. Волны разбросали весь груз. На выступивших из-под воды рифах валялись обломки корабельной обшивки, набора, шестов, рей. На берегу лежали ящики, тюки, бочонки.
Остов «Столетия» покоился на берегу, и Васкец без труда пробрался в него.
Тут глазам его представилась картина полного разрушения. Волны разбили палубу, каюты, бак, шканцы, рубку. Удар корабля о подводные рифы довершил разрушение.
Из экипажа не спасся, по-видимому, никто, — не офицеры, ни матросы.
Васкец громко крикнул, но ответа не получил. Он прошел в трюм, но не нашел там ни одного трупа. Несчастных или унесло волнами, или они утонули в тот момент, когда «Столетие» разбилось о скалы.
Васкец снова вышел на берег, убедился, что ни Конгр, ни кто-либо из его товарищей не приближаются к месту кораблекрушения, и дошел, несмотря на порывы ветра, до конца мыса Сан-Хуан.
— Возможно, — говорил он себе, — что я отыщу и спасу кого-нибудь из экипажа «Столетия».
Однако он никого не нашел и, вернувшись на побережье, стал внимательно осматривать выброшенные волнами обломки корабля.
«Может быть, найду хоть ящик с консервами, которые обеспечат мне существование на две-три недели», — думал он.
Действительно, он нашел выброшенные морем на берег бочонок и ящик. На них сохранились надписи, из которых видно было, что в ящике — сухари, а в бочонке — солонина. Итак, Васкец был обеспечен по крайней мере на два месяца хлебом и мясом.
Он перенес в свой грот сначала ящик, затем бочонок, потом снова побежал на мыс, чтобы осмотреть бухту. Контр не мог не знать о кораблекрушении. Накануне ночью он должен был заметить с башни маяка, что какое-то судно идет к берегу. Так как шхуна не могла еще выйти в море, то пираты, конечно, должны были явиться в Эльгорскую бухту поживиться добычей. Не упустят же они, в самом деле, такого случая: ведь среди обломков могут найтись ценные предметы.
Ветер чуть не свалил Васкеца с ног, когда он дошел до угловых береговых утесов.
При таком сильном встречном ветре шхуна не могла уйти дальше мыса Сан-Хуан и лишена была возможности выйти в море.
Вдруг в короткий момент затишья до слуха Васкеца донесся крик, скорее даже слабый стон, призыв о помощи.
Васкец побежал на крик к той неглубокой пещере, где он приютился в первый раз.
Едва он сделал пятьдесят шагов, как заметил у подножия скалы человека. Несчастный лежал и только шевелил рукой, как бы прося помощи.
Васкец вмиг очутился около него.
Лежавшему на песке человеку можно было дать лет тридцать-тридцать пять. Он был крепкого телосложения, и на нем был костюм моряка. Лежал он на правом боку, с закрытыми глазами, тяжело дыша и по временам вздрагивая. Ран как будто у него не было, и на платье не заметно было пятен крови.
— Человек, — вероятно, единственный, уцелевший из экипажа «Столетия», — не слышал, как к нему подошел Васкец. Бывший сторож наклонился над ним, положил на грудь руку. Больной сделал усилие, чтобы приподняться, и снова беспомощно упал на песок. Он только открыл глаза и успел еще раз сказать:
— Помогите!..
Васкец опустился рядом с ним на колени, осторожно прислонил его к скале и повторил:
— Я здесь, здесь, друг мой… Взгляните на меня!.. Я вас спасу…
Несчастный протянул было ему руку, но от слабости снова лишился сознания.
Надо было как можно скорее оказать ему помощь.
«Только бы не поздно», — думал Васкец.
Прежде всего надо было перенести его в грот. Разбойники могли явиться сюда каждую минуту на шлюпке, морем, или пешком, по берегу.
Он взвалил бесчувственное тело себе на спину, прошел метров двести до ущелья, проник в пещеру, положил там больного на одеяло, а под голову ему подложил свернутую одежду.
Потерпевший крушение еще не успел прийти в себя, но дыхание его стало уже ровнее. Васкец опасался, нет ли у него перелома рук или ног, ведь это было очень возможно, так как его, вероятно, ударило о рифы. Что тогда делать, как помочь? Васкец ощупал его члены, но переломов, к счастью, не обнаружил.
Переодев его в сухое платье, найденное в пещере пиратов, Васкец влил ему в рот воды с несколькими каплями водки и растер ему грудь.
Больше он ничего не мог сделать.
Наконец больной пришел в себя, даже приподнялся и, взглянув на поддерживавшего его Васкеца, попросил уже несколько более твердым голосом:
— Пить… пить…
Васкец протянул ему чашку с водой и водкой.
— Ну что, лучше? — спросил Васкец.
— Да! Да! — отвечал пострадавший.
Потом, словно что-то смутно припоминая, он спросил, слабо пожимая руку своего спасителя, по-английски:
— Вы… здесь?.. Где я?..
— Вы здесь в безопасности, — отвечал ему Васкец на том же языке. — Я вас нашел на берегу, после крушения «Столетия».
— Ах да, помню, «Столетие»!..
— Как ваше имя?
— Дэвис… Джон Дэвис…
— Капитан трехмачтового судна?
— Нет, старший офицер!.. А другие?..
— Все погибли, — отвечал Васкец. — Вы единственный, спасшийся при кораблекрушении!
— Все?..
— Все?..
Это сообщение подействовало на Дэвиса угнетающим образом. Как? Он один остался в живых? Каким образом это случилось? Он понял, что обязан своим спасением вот этому заботливо склонившемуся над ним незнакомцу.
— Благодарю!.. — сказал он, и на глазах у него навернулись слезы.
— Вы голодны?.. Хотите поесть?.. Съешьте немного мяса и сухарей! — предложил Васкец.
— Нет, нет, дайте мне еще пить!
Вода с примесью водки освежила Джона Дэвиса, и он стал отвечать на все вопросы.
Вот что он рассказал вкратце.
Двадцать дней назад трехмачтовое судно «Столетие», пятьсот пятьдесят тонн водоизмещением, вышло из американского порта Мобил. Экипаж состоял из капитана Гарри Стюарта, старшего офицера Джона Дэвиса, десяти человек матросов, юнги и кока. Груз состоял из никеля и мелких товаров, предназначенных для Мельбурна, в Австралии. До пятьдесят пятого градуса южной широты плавание по Атлантическому океану шло благополучно; но тут корабль был настигнут бурей. Чуть ли не первым порывом ветра сломало бизань-мачту note 69, и сорвало паруса. Вслед за тем огромная волна, прокатившись по палубе, снесла ют и увлекла в море двух матросов, которых так и не удалось спасти.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17


А-П

П-Я