научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 Доставка супер Водолей 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Благословенный остров Крит, родина царя Миноса и первого инженера древности Дедала! Сюда Гиппократ посылал своих богатых пациентов из Греции, по которой он путешествовал, обучая искусству врачевания!Держась круто к ветру, «Сифанта» лавировала, чтобы обогнуть мыс Спада, который выступает на оконечности языка суши, вытянутого между заливом Кании и заливом Кисаму. Вечером мыс был пройден; ночью, прозрачной ночью Востока, корвет обогнул крайний выступ острова. Достаточно было ему лечь на другой галс, чтобы снова взять курс на юг и утром, под малыми парусами, корвет лавировал перед входом в Грабузу.Шесть дней командир д'Альбаре не прекращал осмотра западного побережья острова, заключенного между Грабузой и Кисаму. Порт покидало множество торговых кораблей — фелюг и шебек. Некоторых из них «Сифанта» «опросила», не имея оснований сомневаться в их ответах. Однако на все вопросы, касающиеся пиратов, которые, возможно, нашли себе убежище в Грабузе, они отвечали крайне сдержанно. Чувствовалось, что они боятся сказать слишком много. Анри д'Альбаре не удалось даже установить, находится ли в данное время в порту саколева «Кариста».Тогда корвет расширил зону своих наблюдений. Он проследовал вдоль берега, тянущегося между Грабузой и мысом Криос. Затем, 22 числа, при сильном ветре, который крепчал днем и стихал ночью, он обогнул этот мыс и стал следовать как можно ближе к побережью Ливийского моря, более ровному, менее изрезанному, не столь усеянному мысами и выступами, чем побережье Критского моря. На северном горизонте тянулась горная цепь Аспровуна, с возвышающейся на востоке поэтической вершиной Иды, чьи вечные снега упорно сопротивляются горячему солнцу Архипелага.Не заходя ни в один из мелких портов этого побережья, корвет не раз останавливался в полумиле от Румелиса, Анополиса и Сфакии, но вахтенные не обнаружили в этих водах ни одного пиратского судна.Двадцать седьмого августа, исследовав большой залив Месарас, «Сифанта» обогнула мыс Матала — самую южную точку Крита, ширина которого в этом месте не превышает десяти — одиннадцати лье. Трудно было надеяться, что это обследование принесет какие-нибудь результаты, полезные для экспедиции. В самом деле, лишь немногие корабли пересекают Ливийское море на этой широте. Обычно они следуют либо севернее, через Архипелаг, либо южнее, приближаясь к берегам Египта. Вот почему корвету попадались почти одни рыбацкие лодки, стоявшие на якоре у скал, и время от времени длинные баркасы, груженные морскими улитками, этим довольно редким видом моллюсков, которых Крит огромными партиями поставляет на другие острова Архипелага.Не повстречав никого в этой части побережья, оканчивающейся мысом Матала, где среди многочисленных островков может укрыться множество мелких судов, «Сифанта» имела мало шансов на успех во время плавания вдоль другой части южного побережья Крита. Анри д'Альбаре решил поэтому направиться прямо к Скарпанто, рискуя оказаться там раньше срока, указанного в таинственном письме. Однако вечером 29 августа его намерения внезапно переменились.Было шесть часов. Собравшись на юте, командир, старший офицер и несколько других офицеров обозревали мыс Матала. В этот момент послышался голос марсового, несшего вахту на салинге.— Корабль впереди, с левого борта!Все подзорные трубы были тотчас же направлены на указанную точку, находившуюся в нескольких милях от корвета.— В самом деле, — сказал Анри д'Альбаре, — вот корабль, идущий вдоль самого берега.— Видимо, он хорошо знает эту землю, раз держится к ней так близко, — добавил капитан Тодрос.— Поднял ли он флаг?— Нет, мой командир, — ответил один из офицеров.— Спросите у вахтенных, нельзя ли узнать национальную принадлежность этого корабля?Приказание было выполнено. Ответ, полученный через несколько секунд, гласил, что ни на гафеле судна, ни на его мачтах не видно никакого флага.Однако было еще настолько светло, чтоб можно было определить если не национальную принадлежность, то по крайней мере водоизмещение и тип корабля.Это был бриг, грот-мачта которого сильно отклонялась назад. Очень вытянутый, весьма изящной формы, оснащенный необыкновенно высокими мачтами и широкими парусами, он, насколько можно было судить на таком расстоянии, обладал водоизмещением в семьсот — восемьсот тонн и, по всей видимости, отличался исключительной быстроходностью. Но был ли он вооружен? Имелись ли на его палубе орудия? Был ли его фальшборт снабжен орудийными портами, в то время закрытыми съемными щитами? Этого нельзя было разглядеть с корвета даже в лучшие подзорные трубы.Ведь бриг отделяло от «Сифанты» расстояние по меньшей мере в четыре мили. К тому же, едва солнце скрылось за вершинами Аспровуны, наступили сумерки, и подножья прибрежных скал окутала густая тьма.— Странное судно! — заметил капитан Тодрос.— Можно подумать, что оно стремится проскользнуть между островом Платана и берегом! — добавил один из офицеров.— Да! Точно корабль, боящийся, как бы его не заметили, и желающий скрыться! — ответил помощник.Анри д'Альбаре не ответил, но он, как видно, разделял мнение своих офицеров. Маневр брига в ту минуту показался и ему подозрительным.— Капитан Тодрос, — проговорил он наконец, — нам важно не потерять след этого корабля в течение ночи. Мы будем действовать таким образом, чтобы до наступления дня идти за ним. Но он не должен нас видеть, поэтому прикажите погасить все огни на корвете.Старший офицер отдал нужные распоряжения. Наблюдение за бригом продолжалось до тех пор, пока его можно было различить на фоне нависавших над ним скал. Когда наступила ночь, он совершенно скрылся из виду, не обнаруживая себя ни единым огоньком.На следующий день, с первыми лучами зари, Анри д'Альбаре был уже на носу «Сифанты», ожидая, пока на поверхности моря рассеется туман.К семи часам пелена растаяла, и все подзорные трубы были направлены на восток.Бриг по-прежнему шел вдоль берега; он находился теперь против мыса Аликапорита, примерно в шести милях от «Сифанты». За ночь он еще больше ушел вперед, хотя совершенно не прибавил парусов к тем, что были у него накануне — фоку, фор и грот-марселям и фор-брамселю, тогда как грот и косой грот были взяты на гитовы.— Это совсем не похоже на поведение корабля, стремящегося скрыться, — заметил помощник.— Неважно! — ответил командир. — Попытаемся разглядеть его поближе! Капитан Тодрос, прикажите следовать за бригом.Немедленно по свистку боцмана были поставлены верхние паруса, и скорость корвета заметно увеличилась.Но бриг, без сомнения, стремился сохранить прежнюю дистанцию, ибо он в свою очередь поставил косой грот и большой брамсель — и только. Но хотя бриг и не хотел подпустить к себе «Сифанту», он, как видно, и не стремился от нее уйти. Он по-прежнему держался возле берега, прижимаясь к нему как можно ближе.К десяти часам утра, то ли потому, что корвету больше благоприятствовал ветер, то ли из-за того, что неизвестный корабль решил позволить ему немного приблизиться к себе, расстояние между судами сократилось на четыре мили.Теперь бриг можно было рассмотреть наилучшим образом. Он был вооружен двадцатью каронадами и, по-видимому, имел межпалубное пространство, хотя и глубоко сидел в воде.— Поднять флаг! — приказал Анри д'Альбаре.Раздался пушечный выстрел, на гафеле взвился флаг. Это означало, что корвет хочет узнать национальную принадлежность замеченного корабля. Но на этот сигнал не последовало никакого ответа. Бриг не изменил ни курса, ни скорости и лишь ненадолго отклонился на один румб, чтобы обогнуть бухту Кератон.— Молодчик-то не больно вежлив! — закричали матросы.— Но, видать, себе на уме! — ответил старый марсовой. — Со своей наклоненной грот-мачтой он выглядит так, словно шапка у него набекрень и ему неохота снимать ее для поклона!Второй выстрел, сделанный корветом, также не достиг цели. Бриг не остановился, он спокойно продолжал свой путь, обратив на требования корвета не больше внимания, чем если бы это был мираж.Между двумя кораблями началось настоящее состязание в скорости. На «Сифанте» были подняты все паруса — лиселя, трюмселя, бом-брамселя, — все, вплоть до блинда. Но бриг в свою очередь прибавил паруса и неизменно удерживал дистанцию.— Должно быть, в его нутре черти сидят! — воскликнул старый марсовой.Говоря по правде, на борту корвета начинали приходить в ярость не только матросы, но и офицеры, а больше всех — нетерпеливый капитан Тодрос. Боже правый! Он охотно отдал бы свою долю добычи, лишь бы захватить этот бриг, какой бы он ни был национальности!На носу «Сифанты» стояло дальнобойное орудие, которое могло послать снаряд весом в тридцать фунтов на расстояние почти в две мили.Командир д'Альбаре, сохранявший, по крайней мере внешне, хладнокровие, дал команду стрелять.Раздался выстрел, но снаряд, отскочив рикошетом от воды, упал саженях в двадцати от брига.Вместо ответа последний ограничился тем, что поставил лиселя, и вскоре расстояние, отделявшее его от корвета, вновь увеличилось.Неужели его нельзя было догнать, ни увеличивая паруса, ни подвергая обстрелу? Это было унизительно для такого быстроходного судна, как «Сифанта»!Между тем наступила ночь. Корвет находился теперь недалеко от мыса Перистера. Ветер усилился настолько ощутимо, что пришлось убрать лиселя и оставить на ночь более подходящие паруса.Командир «Сифанты» полагал, что с наступлением утра он больше не увидит брига — не увидит даже верхушек его мачт, которые скроются либо на востоке, за линией горизонта, либо за выступом берега.Он ошибся.С восходом солнца бриг все еще был в виду, идя прежним ходом и сохраняя то же расстояние. Можно было подумать, что он соразмерял свою скорость со скоростью корвета.— Если так пойдет дальше, покажется, что мы у него на буксире! — поговаривали на баке.Что правда, то правда!В это время, войдя в пролив Куфониси, между островом того же названия и Критом, бриг обогнул мыс Какиалити, чтобы достигнуть восточной части Крита.Не собирался ли он укрыться в каком-либо порту или исчезнуть в одном из узких проливов побережья?Ничего этого не произошло.Около семи часов утра бриг решительно повернул на северо-восток и направился в открытое море.— Неужели он идет в Скарпанто? — не без удивления спросил себя Анри д'Альбаре.И при все усиливавшемся ветре, рискуя сломать часть своего рангоута, он продолжал эту бесконечную погоню, прекратить которую ему не позволяли ни его миссия, ни честь его корабля.Здесь, в этой части Архипелага, широко открытой во всех направлениях, на бескрайнем морском просторе, не заслоненном больше возвышенностями Крита, «Сифанте» вначале удалось добиться некоторого превосходства над бригом. К часу пополудни расстояние между обоими кораблями сократилось по меньшей мере на три мили. С корвета полетело еще несколько ядер, но они не могли достичь цели и не вызвали никаких изменений в ходе брига.На горизонте уже показались возвышенности Скарпанто, выглядывавшие из-за небольшого острова Касос, который лежит возле оконечности Скарпанто, подобно тому как Сицилия лежит возле оконечности Италии.Командир д'Альбаре, его офицеры и команда могли теперь надеяться свести в конце концов знакомство с этим таинственным кораблем, который был до того невежлив, что не отвечал ни на сигналы, ни на ядра.Но к пяти часам вечера, когда ветер утих, бриг снова вырвался вперед.— Ах, негодяй!.. За него сам дьявол!.. Он уйдет от нас! — вскричал капитан Тодрос.И тогда было пущено в ход все, что только может предпринять опытный моряк, стремящийся увеличить скорость своего корабля, — смочили паруса, чтобы полотно их лучше натянулось, подвесили гамаки, чье колебание могло благоприятно повлиять на ход корвета, — все это принесло некоторый успех. Действительно, к семи часам, вскоре после захода солнца, оба судна разделяло не более двух миль.Но в этих широтах ночь наступает быстро. Сумерки здесь длятся недолго. Чтобы догнать бриг до наступления ночи, требовалось еще увеличить скорость корвета.В это время бриг проходил между островками Касо-Пуло и островом Касос. Вскоре он скрылся в глубине узкого пролива, отделяющего этот остров от Скарпанто.Полчаса спустя «Сифанта» прибыла на то же место, прижимаясь к берегу, чтобы держаться под ветром. Было еще достаточно светло, чтобы можно было различить даже корабль небольших размеров на несколько миль в окружности.Бриг исчез. 12. АУКЦИОН В СКАРПАНТО Если Крит, как повествуют мифы, был некогда колыбелью богов, то древний Карпатос, ныне Скарпанто, служил ею для титанов, их самых отважных противников. Хотя современные пираты нападают лишь на простых смертных, они не становятся менее достойными потомками этих мифологических злодеев, дерзнувших штурмовать Олимп. В те времена, к которым относится наш рассказ, всевозможные корсары, казалось, устроили свою штаб-квартиру на этом острове, где родились четверо сыновей Яфета, внуки Титана и Земли.И действительно, остров Скарпанто наилучшим образом приспособлен для тех маневров, которых требует пиратское ремесло. Он расположен почти изолированно, в юго-восточной части Архипелага, более чем в сорока милях от острова Родос; горные вершины Скарпанто видны издалека. Его береговая линия протяжением в двадцать лье изрезана, искромсана, изъедена множеством зазубрин, охраняемых бесконечным количеством рифов. Для древних мореплавателей остров был еще более страшен, чем для современных, и по этой причине омывающие его воды были названы его именем. Считалось, да и теперь еще считается, опасным пускаться в плаванье по Карпатийскому морю, не изучив его досконально и во всех особенностях.И все же на этом острове, составляющем последнее звено в длинной цепи Спор ад, нет недостатка в хороших якорных стоянках. Начиная от мысов Сидрос и Перниса до мысов Бонандреса и Андремоса, на его северном берегу можно встретить не одну гавань. Четыре его порта — Агата, Порто ди Тристано, Порто Грато, Порто Мало Нато — в прежние времена особенно часто посещали каботажные суда Леванта, пока эти гавани не затмил Родос, лишивший их всякого торгового значения. Теперь же редко найдется корабль, стремящийся бросить якорь в этих местах.Скарпанто — остров греческий, или по крайней мере населенный греками, но принадлежит он Оттоманской империи. После окончательного образования Греческого королевства ему пришлось остаться под властью Турции, и управлял им кади, живший в укрепленном замке, расположенном над городком Аркасса.В те времена на острове можно было встретить множество турок, и население его, не принимавшее участия в войне за независимость, надо сказать, относилось к ним вполне дружелюбно. Сделавшись центром самых преступных коммерческих операций, Скарпанто с одинаковой готовностью принимал как турецкие корабли, так и пиратские суда, доставлявшие сюда партии невольников. Здесь, на прибыльном рынке, где продавался живой товар, толпились маклеры Малой Азии и берберийского побережья. Здесь происходили торги, здесь устанавливались цены на рабов, менявшиеся в зависимости от спроса и предложения. И, надо сознаться, кади был немало заинтересован в этих операциях, совершавшихся в его присутствии, ибо маклеры почитали своим долгом отдавать ему известную долю барыша.Что касается перевозки этих несчастных на базары Смирны или Африки, то она совершалась на кораблях, принимавших обычно свой груз в порту Аркассы, на западном побережье острова. Если же они не вмещали всех невольников, то на противоположный берег посылали гонца, и пираты охотно предоставляли свои корабли для этой позорной торговли.В то время у восточного побережья острова, в глубине незаметных бухт, укрывалось до двадцати больших и малых судов, чьи экипажи насчитывали в общей сложности тысячу двести — тысячу триста человек. Эта флотилия дожидалась лишь прибытия своего вожака, чтобы ринуться в новую преступную авантюру.Вечером 2 сентября «Сифанта» бросила якорь в порту Аркассы, в расстоянии одного кабельтова от мола, на глубине в десять саженей. Высаживаясь на остров, Анри д'Альбаре не сомневался в том, что перипетии его экспедиции привели его в самый центр торговли невольниками.— Долго ли мы пробудем в Аркассе, командир? — спросил капитан Тодрос, когда «Сифанта» бросила якорь.— Не знаю, — ответил Анри д'Альбаре. — Некоторые обстоятельства могут заставить нас вскоре покинуть этот порт, но другие могут нас здесь задержать!— Сойдут ли матросы на берег?— Да, но только группами. Необходимо, чтобы половина команды постоянно находилась на «Сифанте».— Разумеется, командир, — ответил капитан Тодрос. — Мы находимся скорее на турецкой, чем на греческой земле, и благоразумнее быть начеку!Читатель помнит, что Анри д'Альбаре ничего не рассказал своему помощнику и офицерам ни о мотивах, по которым он прибыл в Скарпанто, ни о том, что в анонимном письме, неизвестно как попавшем на корабль, ему назначалось свидание на этом острове в первых числах сентября. Впрочем, он рассчитывал получить здесь какое-нибудь новое известие, которое подсказало бы ему, чего ожидал таинственный корреспондент от пребывания корвета в водах Карпатийского моря.Молодой офицер не переставал думать о загадочном исчезновении брига, внезапно скрывшегося по выходе из пролива Касос, когда все на «Сифанте» были уверены, что уже настигают судно.Однако Анри д'Альбаре не считал себя побежденным. Приблизившись к берегу, насколько позволяла осадка корвета, он приказал внимательно обследовать все излучины побережья. Однако судно, подобное бригу, без труда могло укрыться среди бесчисленных рифов, защищавших подступы к острову, или в высоких проходах между скалистыми утесами. Капитану, знающему здешние места, ничего не стоило сбить со следа тех, кто гнался за ним, юркнув за этот барьер из подводных камней, к которому «Сифанта» не смела подойти из боязни разбиться. Если бриг укрылся в одной из этих потайных бухт, отыскать его будет так же трудно, как обнаружить другие пиратские суда, нашедшие себе убежище в укрытых стоянках острова.Поиски, предпринятые корветом, длились два дня, но не принесли никакого успеха. Можно было подумать, что, пройдя Касос, бриг погрузился в пучину вод, — настолько бесследно он исчез. Как ни горько было командиру д'Альбаре, ему пришлось оставить всякую надежду отыскать этот корабль. Тогда-то он и решил бросить якорь в Аркассе. Теперь ему оставалось лишь одно: ждать.На другой день, между тремя и пятью часами вечера, в городок Аркассу должно было собраться почти все население острова, не говоря уже об иностранцах, европейцах и азиатах, не заставлявших себя ждать в подобных случаях. Дело в том, что в тот день был назначен большой базар для продажи несчастных людей всех возрастов и положений, недавно взятых в плен турками.В те времена в Аркассе имелся «батистан» — специальный рынок, предназначенный для торговли этого рода, невольничий рынок, подобный тем, какие встречаются в некоторых городах берберийского побережья. На сей раз батистан вмещал около сотни невольников — мужчин, женщин, детей, захваченных во время последних турецких набегов на Пелопоннес. Они беспорядочно толпились на открытом дворе, под лучами палящего солнца, и их изодранная одежда, скорбные позы, лица, исполненные отчаяния, говорили о том, сколько им пришлось выстрадать. Эти обездоленные, утолявшие голод скудной и скверной пищей, а жажду — грязной водой, держались семьями, но лишь до тех пор, пока прихоть покупателя безжалостно не отрывала жен от мужей, детей — от родителей. Они способны были вызвать самое глубокое сострадание у всех, кроме своих стражей — жестоких «баши», не доступных жалости. Но что значили эти муки в сравнении с тем, что ожидало их на многочисленных каторгах Алжира, Туниса и Триполи, где смерть так быстро опустошала ряды невольников, что приходилось постоянно их пополнять. И все же надежда на освобождение не покидала пленников. Если, приобретая их, покупатели совершали выгодную сделку, то не менее выгодно было возвращать, за весьма крупный выкуп, свободу, в особенности тем, чья высокая цена определялась известным общественным положением на родине. Немало людей было таким образом вырвано из цепей рабства, либо официальным путем, когда пленников выкупало государство еще до их отправки на чужбину, либо когда владельцы договаривались непосредственно с семьями невольников, либо, наконец, когда монахи ордена Милосердия, разбогатевшие от сборов, производившихся во всей Европе, приезжали за ними в крупнейшие города Берберии. Случалось, что и частные лица, воодушевленные идеей милосердия, жертвовали на эти благородные цели долю своего состояния. С недавнего времени на выкуп пленников из неизвестного источника начали поступать крупные суммы; однако они предназначались исключительно для освобождения рабов, уроженцев Греции, которых превратности войны отдали за последние шесть лет в руки маклеров Африки и Малой Азии.На базаре Аркассы происходили публичные торги. В них могли принимать участие все — и местные жители и чужеземцы; но поскольку в тот день маклеры скупали рабов лишь для невольничьих рынков Берберии, то продавалась всего одна партия пленников. И в зависимости от того, кому из маклеров она досталась бы, узникам предстояло отправиться в Алжир, Триполи или Тунис.Все же существовали две группы пленников. Одни — их было большинство — прибыли из Пелопоннеса. Другие были недавно захвачены на борту греческого корабля, везшего их из Туниса в Скарпанто, откуда им предстояло возвратиться на родину.Судьбу всех этих несчастных, которых ожидало столько горестей, решала последняя надбавка в цене, а повышать цену можно было лишь до тех пор, пока не пробьет пять часов. Пушечный выстрел в крепости Аркассы, возвещавший о закрытии порта, одновременно прекращал торги.Итак, в тот день, 3 сентября, вокруг батистана толпились маклеры. Здесь было множество агентов, прибывших из Смирны и других ближних городов Малой Азии, и все они, как уже говорилось, представляли интересы берберийских государств.Вся эта суматоха объяснялась как нельзя проще. Дело в том, что последние события предвещали скорое окончание войны за независимость. Ибрагим был потеснен на Пелопоннесе, и в Морее только что высадился маршал Мэзон с экспедиционным корпусом в две тысячи французов. Таким образом вывоз невольников должен был в ближайшем будущем намного сократиться, а их продажная цена, к великому удовольствию кади, возрастала.Все утро маклеры наведывались на батистан и уже составили себе представление о количестве и качестве невольников и о том, что они несомненно пойдут по очень высокой цене.— Клянусь Магометом! — твердил агент из Смирны, разглагольствуя в кружке своих собратьев. — Пора выгодных сделок миновала! Помните ли вы времена, когда корабли доставляли сюда не сотни, а тысячи пленников?— Да! Как это было после Хиосской резни! — подхватил другой маклер. — Одним махом больше сорока тысяч рабов! Все трюмы были забиты ими!— Несомненно, — начал третий агент, который производил впечатление ловкого дельца. — Но избыток невольников ведет к избытку предложений, а избыток предложений — к снижению цены! Лучше уж привозить поменьше, да сбывать повыгоднее, — ведь как бы ни возрастали расходы, поборы не уменьшаются!— Вот, вот! Особенно в Берберии… Двенадцать процентов всей выручки в пользу паши, кади или правителя! Не считая одного процента на содержание мола и береговых батарей.— И еще один процент перекочевывает из наших карманов в карманы марабутов note 3 Note3
мусульманских священнослужителей

.— Поистине сплошное разорение — и для корсаров и для маклеров!Так беседовали между собой эти агенты, даже не сознававшие всей низости своей торговли. Они вечно жаловались на несправедливость! И обвинения несомненно продолжали бы сыпаться из их уст, если бы этому не положил конец удар колокола, возвестивший об открытии базара.Само собой разумеется, на торгах присутствовал кади. Его побуждал к этому не только долг представителя турецкого правительства, но и личный интерес. Расположившись на помосте, защищенном тентом, над которым развевался красный флаг с полумесяцем, он возлежал на больших подушках с истинно восточной ленью.Возле него находился аукционист, который, исполняя свои обязанности, не слишком надрывал горло! Отнюдь! На такого рода торгах маклеры не торопились набавлять цену. Более или менее оживленная борьба вокруг окончательной суммы происходила в сущности лишь в последние четверть часа.Первая цена в тысячу турецких лир была предложена одним из маклеров Смирны.— Тысяча турецких лир! — повторил аукционист и закрыл глаза, словно собираясь вздремнуть в ожидании следующей надбавки.В течение первого часа цена поднялась всего лишь с тысячи до двух тысяч турецких лир, то есть приблизительно до сорока семи тысяч франков на французские деньги. Маклеры присматривались друг к другу, знакомились, беседовали о посторонних вещах. Каждый заранее обдумал свою ставку. Они отважатся назвать свою наивысшую цену лишь в самые последние минуты, перед заключительным пушечным выстрелом…Однако появление нового конкурента вскоре изменило их планы и внесло неожиданный азарт в ход торгов.Около четырех часов на базаре Аркассы появились два человека. Откуда они прибыли? Вне всякого сомнения, из восточной части острова, судя по тому, откуда показалась арба, подвезшая их прямо к воротам батистана.Их приезд вызвал удивление и беспокойство. Очевидно, маклеры не ожидали, что появится лицо, с которым им придется соперничать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
 вино chateau smith haut-lafitte 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я