https://wodolei.ru/catalog/unitazy/Gustavsberg/basic/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Хотя бы что-то, – пробормотал он. Он не посмел договорить: «Хотя бы что-то здесь осталось в живых!»
Затем камыши на той стороне грязной канавы заплясали – и он увидел собаку, забрызганного грязью ретривера, с плеском выбирающегося вслепую из зарослей, покрывавших островок грязи на дальней стороне. Было что-то отчаянное в том, как ретривер рвался к ним, делая головой неестественные, судорожные движения, время от времени щелкая челюстями по воздуху. Обезумевшее животное пробилось к открытой воде, но, казалось, все равно вязло в иле, хотя такой большой ретривер, казалось бы, должен был уметь плавать как следует. Стивен увидел, что с его морды сочилась красная пена, а глаза покрывала молочная пленка, такая же, какую он видел у уток.
– Господи, – прошептал Стивен, отступая на шаг назад. – Она что, бешеная?
Глинет покачала головой, показывая на мертвых птиц.
– А они что, все были бешеные? Отнюдь.
Они с Глинет продолжали смотреть. Пес всхлипывал и кашлял, плавая по кругу, очевидно, сбитый с толку, с каждым движением лап слабея все больше и больше – и наконец, вздрогнув, оставил попытки плыть… и ушел под воду.
Стивен инстинктивно рванулся к канаве, словно желая войти в воду и вытащить больную собаку, – но Глинет, быстрым движением стянув с руки зараженную резиновую перчатку, настигла его и схватила за локоть.
– Нет-нет – не надо входить в эту воду!
Он поколебался, глядя, как бурлит вода на том месте, где утонул ретривер.
– Что она там делала? – спросил он вслух. – Мы же довольно далеко от домов.
– «Дирван-17» воздействует на центральную нервную систему. Думаю, он получил дозу где-то в другом месте, а сюда прибежал потом, когда уже ничего не соображал, – тихо проговорила Глинет хриплым голосом.
Собака внезапно возникла на поверхности – на боку, окостеневшая, пасть раскрыта, голова свернута набок – и принялась медленно плавать кругами, будто уже охваченная трупным окоченением, хотя она умерла всего лишь минуту назад. Она вращалась медленно, словно в патоке, бок о бок с мертвыми утками, мертвой лягушкой и мертвыми стрекозами.
Стивен, почувствовав тошноту, оторвал от нее взгляд и побрел вслед за Глинет по грязной тропинке. Лишь усилием воли он заставлял себя не пуститься бегом.

– Вы не голодны? – спросил Дикинхэм с удивлением, когда они остановили машину у раздаточного окошечка «Бурч-бургера».
– Нет, я, э-э… еще не переварил завтрак, – сказал Стивен.
– Я хочу сказать, если вы сомневаетесь в местной продукции, то эти закусочные привозят все из центра.
– Да нет, я просто…
– Я могу вам помочь? – В окошечке показался говорящий пластмассовый гамбургер.
– Да, – оживленно ответил Дикинхэм. – Один «срочбургер», двойной клубничный коктейль, чипсы и – Глинет, вам?
– Только кофе.
Они забрали заказ Дикинхэма и поехали в маленький парк, занимавший центр городка. Они сидели в арендованном «хаммере» на водородных аккумуляторах, Дикинхэм и Стивен спереди, Глинет на заднем сиденье. Дикинхэм принялся за еду, ведя отвлеченную светскую беседу о «Западном Ветре». Машина наполнилась запахами мяса.
Стивен осмотрелся вокруг: с этого наблюдательного пункта он мог видеть большую часть деловой части Пепельной Долины. Смотреть было почти не на что: маленькие магазинчики окружали квадратный парк размером с половину квартала, с высокими елями, ржавыми качелями и утоптанной детьми грязью. Здесь была бетонная баскетбольная площадка, вспучившаяся и потрескавшаяся от древесных корней, кольца были погнуты людьми, пытавшимися забросить мяч из прыжка, а также людьми, которые на них висели.
Магазины были рассчитаны на туристов, проезжавших здесь по пути к Маунт Шаста; здесь было несколько придорожных закусочных – «Венди», и «Бурчбургер», и «Соевое объедение», и «Японоквик». На улицах было неожиданно мало людей – маленький мальчик, рассеянно виляя, ехал на велосипеде по центральной линии улицы, его глаза были такими же рассеянными. Мимо проехала одна-единственная машина – двигаясь довольно быстро для такого небольшого городка, – и на глазах напрягшегося Стивена электрический седан чуть было не сбил мальчика, но в последний момент повернул, объехав его по кривой линии.
Мальчик на велосипеде никак не отреагировал.
Посреди парка стояло бетонное здание общественной уборной; на его задней стене кто-то изобразил демона, одного из семи кланов, искусно набросав пульверизатором его контуры яркой красной и зеленой красками – это был Зубач, если Стивен правильно помнил мифологию. Кто-то другой нарисовал поверх него красный христианский крест, словно пытаясь таким способом зачеркнуть, отменить его.
– Это еще что за чертовщина? – риторически вопросил Дикинхэм.
– Э-э… – начал Стивен, – полагаю, это осталось от…
Но Дикинхэм не слушал: он имел в виду нечто другое.
– А эти-то идиоты что здесь делают? – пробормотал он, выбираясь из машины. Он встал рядом, затем повернулся к ним лишь для того, чтобы рявкнуть: – Вы двое, оставайтесь здесь, пожалуйста, – мне надо переговорить с… – Не договорив, он захлопнул дверцу с таким стуком, что Стивен подпрыгнул.
Глинет со Стивеном обменялись озадаченными взглядами и посмотрели вслед Дикинхэму: он шагал напрямик, срезая угол парка, к большому белому фургону на солнечных батареях, стоящему к ним задом. Фургон был припаркован в переулке рядом со скобяной лавкой.
– Ах, вот он о чем, – сказал вполголоса Стивен, увидев, что Дикинхэм забарабанил в заднюю дверцу фургона. Она открылась, и из нее высунулись двое, сердито уставившись на него. – Какая-то машина компании.
– Мне кажется, это не совсем машина компании, – сказала Глинет.
Двое сердитых белых в фургоне были одеты в бесформенные зеленые джемперы и блестящие черные ботинки; у них были абсолютно одинаковые стрижки под машинку. Третий человек – краснолицый, длинноволосый, бородатый, неопрятно одетый и, судя по виду, пьяный – попытался вылезти мимо них из фургона. Двое в джемперах затолкали его обратно. В глазах пьяницы было что-то странное.
– Видите их номер? – небрежно спросила Глинет. – Такие номера – G244 – обычно встречаются на определенного рода правительственных машинах. Исследовательские работы Пентагона.
Стивен взглянул на нее.
– А вы-то откуда это знаете? Она пожала плечами:
– Я как-то искала материалы по программам военных исследований для научной статьи, которую писала. Эта информация была в Интернете. Я тогда едва не занялась правительственными химическими исследованиями вместо частных.
Сказав это, она быстро отвела взгляд, и Стивен подумал: «Она лжет».
Но ложь была предъявлена безупречно. Почему же он был так уверен в этом?
Он услышал стук захлопнувшейся дверцы и, выглянув из окна, увидел, что задняя дверь фургона была уже закрыта, сам фургон двигался прочь по переулку, а Дикинхэм возвращался к ним. Он открыл дверцу со стороны пассажира и протянул руку мимо Стивена к бардачку.
– Мне нужно взять сотовый на минутку… ага, вот он… – Дикинхэм ткнул пальцем в цифру быстрого набора и поднес телефон к уху. – Крокер? Почему эти ребята в зеленом уже здесь? Послушай, во-первых, нельзя же вот так, среди бела дня – и к тому же они забирают людей для… – Он замолчал, по-видимому, почувствовав, что Стивен слушает его. Холодно взглянув на него, Дикинхэм закрыл дверцу машины и пошел прочь, продолжая разговаривать и яростно жестикулируя.
– Что-то конфиденциальное, – тихо, словно бы про себя проговорила Глинет. – По-видимому, предполагается, что если мы не услышим ничего плохого, то не будем и говорить плохого. Мы учимся не видеть лишнего. Хотелось бы знать, можем ли мы чувствовать это?
Стивен взглянул на нее.
– Что вы имеете в виду?
– Ничего, просто подумала вслух. Однако в обсерватории ходят слухи… – Она без выражения посмотрела на него. – Слухи, что «Дирван-17» – на самом деле никакой не пестицид.
– Что же это в таком случае?
– Не могу сказать. Люди, намекавшие мне на это, сами были довольно уклончивы. Однако знаете, ведь многие пестициды химически близки к нервно-паралитическим газам. Некоторые из них в основе своей первоначально и были такими газами: диазинон, например, который используется еще с прошлого столетия, представляет собой органофосфат, один из нейротоксинов, разработанных в течение Второй мировой войны. Я подумала, что, может быть…
Стивен воззрился на нее, затем, повернувшись, принялся рассматривать внутренность их «хаммера». Она подняла брови.
– Что вы ищете?
– Камеры; может быть, один из этих летающих проекторов… их теперь делают такими маленькими. – Он вновь повернулся к ней, слегка смущенный. – Я подумал, что вы, должно быть, разыгрываете меня, и сейчас здесь снова появится Уиндерсон, спроецируется в нашу машину и скажет: «Так ты и на это купился, а, Стивен?» Или, может быть, он просто наблюдает.
Она пристально взглянула на него, потом пожала плечами и повернулась, глядя на Дикинхэма, возвращавшегося к машине.
– Я не разыгрывала вас; однако это были только предположения. Я хочу сказать, люди многое говорят. Меня это не очень-то беспокоит. В этой работе главное – не высовываться.
– Не высовываться? Да ведь… ведь если «Дирван-17» – нервный газ, то люди будут умирать прямо на улицах! Они… они же разбрызгивают эту гадость прямо рядом с городом!
– Я не думаю, что это именно нервный газ. Они также экспериментируют с… вообще-то мы не должны об этом говорить. – Она сменила тему. – Что вы думаете о своей новой должности?
– Что же это может быть за должность? – спросил Стивен, в то время как Дикинхэм с мрачным лицом влез обратно в машину.
– Ничего-ничего, – жизнерадостно сказала Глинет. Ее тон резко изменился в присутствии Дикинхэма. Она ухмыльнулась Стивену: – Вы еще не видели своего кабинета!
– Совершенно незачем иронизировать, молодая леди, – сказал Дикинхэм, пристегивая ремень безопасности. – Это всего-навсего уютное местечко в том здании, пристроенном к обсерватории, Стив. Оно, конечно, временное, но ведь и вся наша операция здесь временна.
– А что там было такое с этим фургоном? – спросил Стивен. Дикинхэм отмахнулся:
– Да это просто… одна из наших команд немного поторопилась.
– Мне показалось, что там кто-то – этот парень с длинными волосами – пытался выбраться наружу?
Дикинхэм завел мотор, но не трогался с места.
– А, это? Это просто один местный придурок, он влез в фильтрационный отстойнике «Д-17». Его надо детоксицировать, просто чтобы обезопасить себя. Не стоит, чтобы кто-нибудь… ну, вы понимаете. Он был пьян, вот и все – на самом деле он совсем не хотел убегать… Пожалуйста, передайте мне чипсы, хорошо? Да, так вот, возвращаясь к разговору о детоксикации – нам всем будет необходимо пройти определенные процедуры: обеззараживающий душ и все такое.
– Обеззараживающий душ? – с непроницаемым лицом спросила Глинет. – Странно.
Дикинхэм фыркнул и тряхнул головой.
– Да это делается сплошь и рядом!
– Мы что, подвергались какому-то опасному воздействию? – спросил Стивен, пытаясь говорить так, словно на самом деле его это не очень-то беспокоило.
– Нет-нет… просто стандартная процедура. Это часть того опыта, который вы должны здесь получить… все это часть нашей программы… Мы… – Он внезапно замолчал.
Через парк по направлению к ним выступала группа людей. Их вел человек в длинном черном пальто и заляпанных грязью ботинках, дико жестикулируя – человек с пузырем вместо головы.
Когда они подошли ближе, Стивен увидел, что пузырь на самом деле был прозрачным шлемом, словно игрушечные шлемы космонавтов, в которых иногда ходят маленькие дети. Только этот шлем не был игрушечным. Он уже видел нечто подобное прежде – в районах высокого загрязнения. Прямо под подбородком человека располагался фильтровальный элемент, отделявший токсины от воздуха и выводивший наружу излишки воды, предохраняя внутреннюю поверхность шлема от запотевания. Там был также усилитель голоса, чтобы можно было отчетливо слышать то, что говорит человек.
– Это что, один из этих новомодных шлемовых мобильников? – спросила Глинет.
Стивен знал, что она имеет в виду. Люди, желавшие говорить по мобильному телефону так, чтобы их не слышали, иногда носили шлемы. На стекло такого шлема немного выше линии взгляда говорившего выводилась электронная почта и тому подобное.
– Нет, – ответил Стивен. – Я совершенно уверен, что это шлем для фильтрации воздуха.
На человеке были также резиновые перчатки. Пятеро людей, идущих вслед за ним – две старые женщины, пожилой латиноамериканец и молодая парочка, не старше двадцати лет, – тоже были в перчатках и других, более компактных фильтрационных масках.
Человек в шлеме, по-видимому, заметив их «хаммер», изменил курс и направился прямиком к нему.
– Это помешанный, преподобный Энтони, – буркнул Дикинхэм.
– Если он помешанный, может быть, нам лучше предпринять стратегическое отступление? – предложила Глинет.
– Нет. Я хочу знать, что задумал этот сукин сын. Стивен взглянул на хмурящееся лицо Дикинхэма. Какое ему может быть дело до того, что задумал какой-то уличный сумасшедший?
Преподобный Энтони остановился, футов пять не дойдя до машины, он стоял спиной к той части затянутого тучами неба, которая скрывала солнце. Свет, просачивавшийся сквозь облака, преобразил пузырь его шлема в некое подобие нимба; он сердито смотрел на них сквозь стекло. У него была редеющая рыжая шевелюра, широкий подвижный рот и размытые усталостью голубые глаза – ширококостное лицо, которое, как предположил Стивен, когда-то было мясистым, а теперь выглядело истощенным. Он заговорил, тыча в их направлении резиновым пальцем и показывая дырки в зубах:
– Вы пришли, чтобы свидетельствовать о вашем Господине, не так ли? Что ж, я тоже пришел, чтобы свидетельствовать – так же, как и вы, друзья мои! Я свидетельствую о Господе Благом, и только о Нем! А в чью пользу ваше свидетельство, скажите-ка, Западные Ветреники? – Он говорил с гнусавым южным выговором, возможно, луизианским.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50


А-П

П-Я