https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/70x90/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Лежит, кровоточит.
– Чем это его? – Смотрю на… Кранта. Словно он может знать.
Знает. Отвечает:
– Щупальцем.
Продолжаю смотреть. А пальцы трогают спину Малька. Опухоль. Горячая. И быстро ползет вниз.
– Я Ловчему руку отрубил. Левую. Он новую не успел отрастить, когда ты на него напал… господин. Коготь на щупальце у него был. С ядом.
– А этот… умник меня, значится, прикрыл. Так?
Кивнул Меченый, не Крант. А глаза у мужика даже не испуганные. Совсем никакие. Видел я его пару раз таким… Ладно, потом разберемся. Все после. Сначала пацан.
– Яд, говоришь? А противоядие имеется?
Крант качает головой. Меченый тоже молчит, только смотрит в никуда. Марла… подходит к нему. И на меня все время поглядывает. Настороженно.
Блин! Чего они все так боятся?! Ножа? Так вот он, лежит на спине пацана и слегка вибрирует. Со стороны и незаметно совсем. Только пальцами можно чувствовать. И горячо им, пальцам. И на левой руке тоже.
Это опухоль ткнулась в ладонь. А дальше не идет.
Вот так мы тебя и сделаем!
Ладонь ниже опухоли, прижать плотнее и двинуть вверх. Осторожно. Чтоб ничего не выскользнуло. А Нож – вниз. Еще осторожнее. Чтоб не зарезать пацана Двигаем, двигаем, двигаем…
Вот и сошлись ладони.
Но чем ближе к ране, тем труднее их двигать.
Ну с ядом справились. Рана чистая. А чего делать с переломами? Позвоночник – это не хухры-мухры. Выживет пацан – парализованным останется. Ниже лопаток. И вряд ли мне «спасибо» скажет.
Марла опять рядом. Стоит на коленях, нюхает рану, чего-то говорит. Не знаю я этого языка. Ни слова не понимаю. А вот Малек, похоже, сообразил. Шевелит пальцами, тянется рукой к шее. Своей. И дергает тонкую светлую цепочку. А та не рвется. Чуть толще нитки, а держится.
Малек шепчет. Просит чего-то. На том же, незнакомом. Марла качает головой. И отвечает. Теперь уже на понятном всем.
– Не могу.
– Чего не можешь? Ну!
Она смотрит на меня и молчит. Самое время играть в молчанку!
– Да говори же, твою мать!
Голос, похожий на карканье полузадушенной вороны. Это уже не Марла говорит, раненый:
– Имя… дай Имя…
– Какое имя?
– У него нет Имени, – шепот. Едва слышный. Марла.
– На фига ему…
– Он не может измениться.
– Чего не может?..
– Залечить раны.
Мне понятно насчет ран. И только.
– Тогда дай ему это дурацкое имя! – Я уже ору. И меня трясет. Марла прижимается к перилам.
– Не могу.
– Господин… ты дай… – Сиплое карканье. Скрип несмазанного замка.
– Имя? Какое, блин?..
– Его Имя. Настоящее. Можешь узнать? – В голосе Марлы надежда проклевывается. Слабенькая. А вдруг смогу? Ведь сумел победить слугу Неназываемого. И с ядом справился. Так вдруг и…
Марла отводит глаза, и я перестаю ее слышать. Или читать мысли. Хрен его знает, чего между нами только что произошло.
Имя? Настоящее? Ага, как же. Только тем и занимаюсь, что имена придумываю. В свободное от работы время.
Малек вывернул шею, и я увидел его лицо. Бледное. Потное. Из прокушенной губы бежит кровушка. Кожа под глазами дрожит, а сами глаза…
Блин! Никогда такого не видел.
Зрачок то круглый, то вытягивается в нитку, а радужка – то темно-серая, то красно-коричневая.
– Имя!.. – просит Малек.
А у меня язык затянуло. Намного ниже аппендикса. Кота он мне напомнил. Пацан. Молодого, домашнего. Побывавшего на настоящей кошачьей разборке. В первый раз. И ничего мне в голову не пришло, кроме Васьки. Ну не Мурчиком же пацана называть!
А странно меняющиеся глаза тянули из меня Имя. Как здоровый зуб без наркоза. И я с трудом выдавил:
– Ва-ас-с-с…
А все остальное застряло в горле.
Глаза окончательно изменились. Перестали быть человеческими. Цепочка лопнула, и рука пацана ударилась о ступеньку. Рядом с моей ногой.
Не рука – лапа! С когтями…
– Назад! – Это Марла. Мне. А я стою в полном обалдении. Даже не заметил, когда разогнулся и убрал руки от пациента.
Вой. Или крик. Глубокие царапины на лестнице. Я пялюсь на них так, будто ничего интереснее в жизни не видел. И не увижу. Считаю царапины.
«Раз…»
Ко мне тянется Марла.
«Два…»
Ее пальцы сжимают мою рубаху выше пояса.
«Три…»
Я сижу на перилах.
«Четыре…»
Пацан катится вниз, переворачивается на спину. Его трясет, как в припадке, выгибает. Затылок и пятки на полу, а все остальное – дугой.
– Скорее!
Меня сдергивают с перил. Хватаюсь за Марлу, чтобы не упасть. А она с моим плащом в руке прыгает вниз по ступенькам. Даже ран своих не замечает. Четырех царапин ниже колена.
– Накрываем его. Быстро!
Воющий, дрожащий комок исчезает под плащом.
– Зови его! Зови!!
У меня нет слов, нет букв, нет даже мыслей. В голове пусто, как после уплаты налогов.
– Зови! Он услышит…
Плащ выгибается горбом. Ткань протыкают шипы. Ряд острых, тонких, раза в два тоньше моих пальцев.
– Берегись!
Марла отбрасывает мою ладонь. Через миг плащ там тоже пробит.
– Зови! Не удержим!..
Прижимает к полу край ткани, а что-то живое рычит, ворочается под плащом. Пытается выбраться. И на полу появляются царапины. Марла отдергивает руку. Палец в крови. Она смотрит на меня так, словно я это ее цапнул.
Вспоминаю, что когда-то умел говорить.
– Васс, Вас-с, Ва-ас, Ва-асс…
Зову.
Зову, мать его, а оно дергается! Зову, а оно не слышит!
Смотрю на Марлу. Она шепчет тихонько:
– Зови. В первый раз всегда трудно.
Зову. Меняю интонацию. Будто кота хочу приманить. Молодого. Глупого. Что первый раз увидел настоящее дерево. Первый раз залез на него. И теперь смотрит с верхушки огромными круглыми глазами. А хозяин внизу такой маленький. Не похожий сам на себя. Только голос знакомый. Чуть-чуть.
– Ва-асс, Ваа-сс-с…
Плащ уже не дергается, а я все зову. Шепотом. Сиплым.
Попить бы…
– Ваа-сс-С…
– Я слышу… миной… слышу…
Марла вздыхает, разгибается.
– Отпусти его. И поднимайся.
Не знаю, когда я прилег на пол. Не заметил как-то. И сколько пролежал, не помню.
Марла протягивает мне руку.
Принимаю. Поднимаюсь. Качает, однако.
– Бери его. И пошли к тебе.
Смотрю вниз. Из-под плаща выбирается пацан. Ваасс-С. Такое его Имя. Тайное. Не для общего пользования.
Пацан голый. Кожа блестит, как смазанная чем-то. На спине длинный тонкий шрам. Свежий. Бледно-розовый.
Однако…
– Не надо. – Раненый мотает лохматой головой. – Я сам пойду.
– А сможешь?
Марла улыбается. Грустно так. И совсем не насмешливо.
– Смогу.
Пытается встать с четверенек. Тыкается лицом в пол. Валится на бок. И не двигается больше.
Быстро наклоняюсь. Так быстро, что темнеет в глазах, и я тоже падаю на колени.
Наплевать! Сначала Малек. То есть… нет, все-таки Малек…
Проверяю пульс, зрачковый рефлекс…
– Спит. Представляешь?! Он заснул!
– Так всегда бывает, – говорит Марла и резко оборачивается.
Я тоже слышу скрип. Двери, кажется. Потом еще один скрип.
– Забирай его и уходим. Скоро здесь будет много чужих.
И как они терпели так долго? Любопытные, они в любом мире есть. И не дай бог, среди них репортер найдется, – такого напридумывает!..
Заворачиваю Малька в плащ. Влажный. И чем-то пахнет. Странным. Иду к лестнице. А меня качает!
Марла обняла за пояс. То ли держит, то ли ведет.
– А где Меченый с Крантом?
Смотрю на лестницу. Площадка пустая.
– Я здесь, нутер.
Крант стоит на любимом месте Ранула.
– Крант, хорошо, что ты нашелся. Увидишь Ранула, скажи ему… Нет, не надо, я сам скажу. – Из-за нортора выглянул хозяин кабака. Внимательно так осмотрел помещение. Не иначе как убытки подсчитывает. А чего еще с такой озабоченной мордой делать? – Ранул, мы это… насорили у тебя немного… так ты это… не пускай пока никого. Меченый, ты где?
– Я здесь… хозяин, – откуда-то сзади послышался голос Меченого.
Оборачиваюсь – ведет в сторону…
Спасибо, Лапушка поддержала.
Мужик стоит над кучей тряпья и ворошит ее ногой. Кажется, полжизни назад эти шмотки кто-то носил.
– Правильно, Меченый. Этот бардак надо прибрать.
Мужик отрывается от своего занятия, смотрит на меня:
– Слушаю и…
– А если тебе понадобится помощь…
– Она у меня будет.
– Значит, договорились. И вот еще что, Ранул…
Блин, как же я устал крутить головой. Надо бы зеркало какое приспособить. Как у мерса.
– Приготовь пожевать чего-нибудь. Вкусного. Я скоро…
– Да, многоуважаемый…
– Надо идти. – Марла гладит меня по спине. – Ты, наверно, устал.
Устал – это слабо сказано. Кажется, я начал спать еще на лестнице.


17

И кто сказал, что смысл жизни часов в их тиканье? А если эти часы песочные? Или огненные… Что при помощи воска и фитиля работают.
Вот я смотрю на свечу и полосы на ней считаю. Это сколько же пролежал я мордой в подушку?
– Один круг, Пушистый.
– Спасибо, Лапушка. Я сейчас…
Но до этого «сейчас» еще полкруга сгорело. Даже когда я оторвался от подушки, сразу сползать с кровати не стал. Нашел дело поинтереснее. Пацана разглядывать, какой рядом лежит. Под моим же собственным плащом.
Небольшая разница была между мальцом, что вышел из моего «люкса» этим утром – в одном только плаще, кстати, – и тем, на кого я теперь смотрел. Совсем небольшая…
Года в два.
Лет на шестнадцать Малек выглядел. По крайней мере, видимая его часть. Голова то есть. И плечо. Голое.
Я приподнял плащ. Так-с, одеждой мы так и не озаботились. А сколько вопросов было: «Как одеться?.. А можно то или сё?..»
Вот только у того, кто спрашивал, не было еще волос на груди. И размер грудной клетки был куда скромнее. И рельеф мышц другой. Да и сами бицепсы…
– Марла, ты только глянь!.. И этого красавца я перепутал вчера с девкой. С ума спрыгнуть можно!..
Марла и без моего приглашения смотрела на юнца. Очень внимательно. Даже принюхивалась вроде.
– Затянул он с переломом. Сильно затянул. Удача не оставила…
Я не дождался продолжения и спросил:
– Кого не оставила?
– Тебя.
– А я тут при чем?
– Нашел ему Имя. И помог. Чем дольше не выпускаешь Зверя, тем он сильнее. А справиться с таким Зверем, да еще в первый раз… Не каждому так улыбается удача.
– А…
– И Ритуал нарушили.
– Какой?
– Большая у тебя удача, Пушистый. На двоих хватило. Проси Хранителя, чтоб еще осталось…
– Марла, о чем ты…
Но меня не услышали. А если и слышали, то не реагировали.
– Крант, приготовься.
Мой оберегатель… кивнул. Подчинился вроде как.
Это что же получается: он себе еще и хозяйку завел? Слугой двух «многоуважаемых» заделался? А как я с Марлой делить его буду? График составим или монетку бросать станем?
Нортор остановился напротив Марлы, но по другую сторону кровати. Ну и чего они на таком расстоянии делать хотят?
– Возьми его руку! – Это уже мне. Марла. И таким тоном, что только «Слушаюсь!» и «Рад стараться!» осталось сказать.
К руке Кранта я тянуться не стал. Сообразил, что к чему. Сообразительным я бываю… Прям сам себе поражаюсь.
– Не эту! Подожди!.. Видишь, что у него в руке?
– Ну вижу.
– Осторожно. Не прикасайся.
– А чего будет?
– Хорошо тебе не будет.
– Ну ладно.
Не очень-то и хотелось. Прикасаться.
– Приложи его руку к горлу. Осторожнее берись. К его горлу – не к своему!
Все указания Марлы я выполнил точно и аккуратно. Заодно и пульс пощупал – спит пациент.
Широкое запястье у Малька оказалось. Утром поуже было. И кулак был меньше.
Сжался до крепости камня, а меж пальцев цепочка проглядывает. Белая.
Коснулась шеи Малька, и зашевелилась. Как живая. Потом выскользнула из кулака и вокруг запястья у него обмоталась. Вроде браслета. Сама все сделала, никто и пальцем ее не трогал.
– Хорошо, – вздохнула Марла. Грустно так улыбнулась. – Но слуг ты себе подбираешь как никто. Из всех теней, многоглупый, ты отдал плащ… Крант, тебе слушать не обязательно.
Я… не слушаю.
– Тогда перестань скрипеть зубами.
– Ты оскорбляешь… господина.
– Ты своего господина хоть драгоценным, хоть сияющим называй. Мне все едино.
– Он не может быть сияющим. Только жены норторов…
– Крант! Я же сказала: мне все едино. Но твой нутер любит дразнить смерть.
И Крант замолчал. Надолго, похоже.
– Марла, Лапушка, ну чего я такого сделал?
– Отдал ипше свой плащ.
– Ипш не бывает! – вмешался Крант.
– С чего ты взял?
– Мне… сказали.
– Кто?
– Наставник. Раньше ипши были, потом их… нет их больше.
– Тогда под плащом твоего нутера спит последний ипша.
– Я не верю этому!
– Я тоже не верю, что он последний.
Мои гости глядели друг на друга, как два боевых пса перед боем. А я между ними. И только драки мне сейчас не хватает. Для полного счастья!
– Лапушка, а что такое ипша?
Теперь гости пялятся на меня. Как баран на свежеокрашенную дверь. С кодовым замком.
– Увидишь, если удача от тебя отвернется. Тогда и сберегателю твоему танец со Смертью придется танцевать.
Я повернулся к нортору. Тот недоверчиво смотрел то на спящего Малька, то на Марлу.
– Он истинно ипша?
– Крант, ты оскорбить меня хочешь?
– Нет, Марла, не хочу.
Две бойцовские собаки. Просто встретились. Не на ринге.
– Полукровка он, – Марла вздохнула. – По отцу.
– Он опасен?
– Все Тени опасны. Ты сам это говорил.
– Говорил. А этот?.. – Голос Кранта стал совсем уж тихим. Марла закрыла глаза и, кажется, заснула. Стоя. Я уже начал сползать с кровати, когда услышал голос. Марлы, не кровати:
– Не доводи дело до поединка. Я не вижу, кто переживет его. – Так иногда разговаривают во сне. Или под гипнозом.
– Но он всего лишь полукровка! – Крант обиделся?! Не-э, показалось, наверное.
– По отцу! Не забывай! – Голос у Марлы уже нормальный и глаза открыты. – А еще он пережил перелом. Не на двадцатом сезоне – на тридцать втором!
– Так он почти…
– Да! Когда он проснется, то не будет уже детенышем.
– Он может не проснуться.
– Да?..
– Если нутер прикажет, то я…
– А нутер прикажет? Ты прикажешь, Пушистый?
– О чем это вы, оба-двое? С этого места, пожалуйста, подробнее.
Я все-таки сполз с кровати и теперь пытался понять, отпускать мне ее спинку или еще немного подержаться.
– Твой оберегатель считает, что твой спящий слуга опасен. Для него.
– Не для меня! Для нутера!
Все-таки подержимся еще. Пока пол не перестанет качаться.
– Знаешь, Крант, думаю, от Малька я смогу защититься. – Марла фыркнула, но спорить не стала. – Если понадобится, смогу!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77


А-П

П-Я