Качество, приятно удивлен 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Гэвин лежал в кресле — тощий, пожелтевший призрак. Глаза его горели, как осколки агата с черными блестящими точками посередине. Костлявые, как у скелета, пальцы свисали до самого пола. У камина стоял доктор Воль. Увидев Клейтона, он сузил глаза, потом перевел взгляд на Гэвина. Тот закудахтал, как старуха.Было что-то нелепое в этих двух людях, что-то уродливое и смешное. Клейтон прошел на середину комнаты и остановился между ними.— Я вернулся. Не насовсем, а чтоб увидеть тебя и предупредить.— Не трудись, — сказал доктор. — Я специально прискакал сюда, чтобы предупредить его. Все без толку. С тем же успехом я мог сидеть дома, в тепле.Гэвин продолжал тихонько посмеиваться, кивая головой, но постепенно начинал осознавать, что это действительно Клейтон.— Ты вернулся…— Да. Мы с Лестером приехали в город из нижней долины. Мы искали его сына, Кэбота… Они все в городе, но на рассвете будут здесь.Глаза Гэвина блеснули. Он снова пробормотал:— Ты вернулся…Клейтон повернулся к доктору Волю.— Он понимает, что они хотят сделать? Вы ему говорили?— Я все ему объяснил. Ему надо садиться в седло и скакать отсюда.— Куда он поедет?— Никуда не поедет — он хочет остаться здесь. Говорит, что не уедет с ранчо. Если они заявятся — он их встретит.— Не может он их встретить, их слишком много. Ему надо уезжать.Воль презрительно усмехнулся.— Говори с ним сам. Он никуда не поедет. Он упрямый старик.Снова глаза Гэвина сверкнули, голова медленно повернулась, как на шарнире. Кожа так обтягивала острые кости лица, что, казалось, готова была вот-вот лопнуть, а под подбородком она протянулась вертикальными складками.— Да, я старый и упрямый, — спокойно сказал он, — и никто на свете не будет указывать, что мне делать. Пусть приходят эти шакалы. Посмотрим, какого цвета кровь у шакалов.— Это будет твоя кровь, — нахмурился Воль. — Старик, что ты хочешь доказать? Вот твой сын, он вернулся Бог знает через сколько лет, чтобы сказать тебе то же самое, что и я говорю. Уезжай с ним. Когда все закончится — вернешься.Гэвин впервые взглянул на Клейтона и поднял от удивления брови.— Ты что здесь делаешь? — требовательным голосом спросил он.— Поехали со мной, — сказал Клейтон. — Я знаю одно место здесь, в долине, где можно спрятаться на время.— Не собираюсь я нигде прятаться. Я остаюсь здесь. Это они тебя подослали?— Они дали мне приехать сюда потому, что не смогли остановить. Ты прав: они шакалы и трусы. Но они прийдут всей толпой и будут подталкивать друг друга в спину.Гэвин презрительно захохотал.— Так значит, ты приехал, чтобы спасти мне шкуру. А с чего ты взял, что я хочу ее спасать?— Вот видишь, — сказал Воль, — он хочет здесь умереть. Ну, что ж, наверное, это его право. — Он вздохнул. — Твоя жена у меня. Передать ей что-нибудь?— Скажи ей… — начал Гэвин со свирепым видом и осекся. — Скажи ей, что мне нечего ей сказать напоследок. Скажи ей просто… нет, — пробормотал он, — ничего не говори.— Я сделал все, что мог, — доктор положил руку Клейтону на плечо и заглянул ему в лицо снизу вверх. — Пойдем, Клей.Клейтон покачал головой.— Нет, я задержусь немного.— Нельзя тебе задерживаться. Шакалы не станут разбираться.— Я должен остаться.— Это бесполезно, — сказал Воль нетерпеливо. — Ты что, не видишь, он хочет умереть здесь?Все это время Гэвин молча пялился на них, будто не понимая, о чем они говорят. Потом на лице его заиграла какая-то странная мягкая улыбка, обнажив желтые зубы и испещрив кожу возле глаз паутиной то их морщинок. Но взгляд был все так же устремлен в пустоту.— О чем ты думаешь, парень? — настаивал Воль. — Тебе что, жизнь не дорога?Клейтон улыбнулся.— Вы всегда были умным человеком, доктор. Вы же вроде всегда все понимали. Неужели сейчас вам не понятно?— Я понимаю одно: с тех пор, как я сюда приехал, ты, единственный из всех, совершил разумный поступок — когда уехал отсюда. До меня доходили разговоры, где ты, что ты, чем занимаешься. И я радовался за тебя — тебе хватило мужества уйти, другим — не хватало. Так найди же в себе мужество сейчас, уходи отсюда!— Вот этого я как раз и не могу сделать. Я должен поговорить с ним.— С ним? — Воль кричал, не обращая внимания на Гэвина. — Не с ним ты будешь говорить, а с толпой маньяков, жаждущих крови. Ты молодой и сильный парень, Клей, не то, что я, калека. Хватай его и тащи отсюда, привяжи к лошади веревкой и скачи во весь дух, увези его куда-нибудь подальше, где он сможет помереть в мире и покое — если он хоть что-нибудь для тебя значит.— Тащить меня? — вдруг проговорил Гэвин. — Черта с два! Он может оставаться или уходить, мне наплевать, но меня из этого дома он не вытащит. И ты, Воль, уходи. Ты сделал все, что мог.Доктор взял с каминной полки свою черную шляпу и нахлобучил на голову.— Вот что, Гэвин, я вам скажу. Вы получите завтра все, что заслужили. Вы убийца — вы убивали людей, не моргнув глазом, вы убивали бы и дальше, если б могли. Я презираю вас. Я пришел только затем, чтобы спасти жизни людей, — тех в кого вы завтра утром будете стрелять. Может быть, они дураки и шакалы, но все же они не так порочны, как вы.— Я знаю, Воль, — тихо ответил Гэвин. — Но ты меня не презираешь, сам знаешь. Уж это мы с тобой понимаем, да. Тебе всегда хотелось быть таким, как я. А теперь ты думаешь, что можешь стать даже лучше, выше, чем я — стоит только спасти мою жалкую жизнь. Ну, так у тебя это не выйдет. — Он говорил тихо и отчетливо, потом умолк, продолжая улыбаться.Доктор, горбатый, уродливый, повернулся и пошел к выходу. Он бросил последний укоризненный взгляд на Клейтона и вышел, даже не закрыв дверь. Они услышали, как он ворчит на лошадей во дворе, а те храпят и никак не могут развернуться, потом он звонко щелкнул языком, и лошади побежали — копыта глухо застучали по мягкому снегу.— А теперь попробуй вытащить меня отсюда, — сказал Гэвин Клейтону, — и я пристрелю тебя на месте.Клейтон пожал плечами и закрыл дверь.— Не уходишь, так садись, — продолжал Гэвин, — бери табак, закуривай. — Ты тут не чужой, знаешь, где я его держу.Клейтон нашел на каминной полке трубку, набил и не спеша раскурил. В трубе завывал ветер. Гравюры криво висели на горбатых стенах из адобы, когда-то гладких и ровных, а теперь потрескавшихся и осыпающихся. На французском диване зияли дыры, прожженные окурками. Дощатый пол из полированной сосны покрылся слоем грязи, грязь набилась во все щели и въелась в дерево. В воздухе стоял запах старого сала. Запах упадка и разложения.Когда Клейтон вновь повернулся и взглянул на старика, в нем уже не было прежней твердости, он начал оттаивать. Он почувствовал жалость, и это чувство сближало его с Гэвином больше, чем кровная связь, в которую он когда-то верил. Он подошел к старику совсем близко и опустился на одно колено — теперь ему была видна каждая пора на сухом желтом лице Гэвина.— Я виделся с Лорел. Она рассказала мне, за что ты убил Сэма. Она сказала, что я — не твой сын.Гэвин помолчал минуту, и по пустым глазам невозможно было понять, что он чувствует, потом вздохнул.— Она мне никто. Пусть говорит все, что хочет.— Поехали со мной, — порывисто сказал Клейтон. — Не бросай свою жизнь под ноги людям, которые того не стоят. Я собираюсь в Калифорнию, едем со мной. Это новая страна, Гэвин, нетронутая, как когда-то эта долина. Ты сможешь там жить в мире и умереть в мире.— Я готов умереть сейчас, — сказал Гэвин. — Я старый усталый человек. Когда я приехал сюда, меня звали ехать дальше, в Калифорнию. Я не поехал. Я не родился здесь, как ты, но здесь я стал человеком. Это моя долина, она всегда была моей, моей и останется. Моя по праву — никому ее не отнять! — Он взглянул на Клейтона — почти нежно. — Ты не мой сын. Я растил тебя двадцать три года, и любил как мог, но это тебя ни к чему не обязывает. Я убил Сэма Харди, и ты мне ничем не обязан. Я убил твоего отца… как и отца Лестера. Теперь вы оба ничего мне не должны.Он уронил голову на грудь и из-под редких бровей смотрел на Клейтона каким-то странным взглядом, в котором вызов смешался с чем-то более глубоким — с печалью. Он как будто хотел засмеяться, но смех не получился, только хрипло забулькало в горле. Медленно опустилась рука, он растопырил пальцы, словно хотел оттолкнуть Клейтона, хотя тот не двигался с места.— Я знаю, — сказал Клейтон. Старик отвернулся к окну и устремил взгляд в темноту. — Гэвин, я не позволю, чтобы ты сидел здесь один и ждал, пока они прийдут по твою душу. Нельзя, чтобы они вот так, тебя взяли. Одинокого…— А я и есть одинокий, сынок. Всегда я был одинокий. — Теперь он говорил чуть громче.— Да, я тоже. Но теперь я остаюсь с тобой. Не могу я, чтобы ты встретил их один.— Ну и дурак, — проворчал Гэвин. Он опустил голову и сложил руки на коленях, медленно покачиваясь в кресле.— Если ты не поедешь со мной, я останусь здесь.— Незачем тебе быть здесь. Им нужен только я. И я хочу встретить их сам.— Нет, меня они тоже хотят убрать. Они не знают правды про нас… про Сэма. Они думают, я вернулся, чтобы помочь тебе.Гэвин, пошатываясь, встал. Руками он осторожно водил вверх и вниз по ребрам, будто надеялся найти там что-то еще кроме хрупких костей.— Так зачем?.. — он колебался, — так зачем ты вернулся? Может, я не расслышал, когда ты говорил. Я не слушал… Скажи мне еще раз, Клей, зачем ты вернулся сюда…— Не за тем, чтобы опять причинить тебе зло. Хватит зла. Мы уже все сотворили, что может сделать злого один человек другому… Кроме убийства…— Человек живет мечтами, — тихо перебил Гэвин. — А мои мечты мертвы — убиты.— А мои — только родились. Все эти годы я слишком боялся, чтобы мечтать, — я был переполнен ненавистью. Но теперь у меня не осталось больше ненависти, она умерла, не знаю уж почему. На это ушло семь лет, но теперь ее нет, ненависти, и я чувствую себя свободным. Во мне больше нет ненависти к тебе, Гэвин… — голос его дрогнул. Гэвин привалился спиной к стене, словно пытаясь защититься.— Я тебе не отец, а ты мне не сын. Твой отец мертв… и мой сын тоже.— Ну и ладно, — вскрикнул Клейтон. — Между нами нет прошлого. Все это ложь, ничего этого не было! Я просто незнакомый тебе человек — и вовсе не испытываю к тебе ненависти.Гэвин устало помолчал.— Нельзя оставаться здесь со мной. Уже поздно, а ты сам сказал, что они прийдут на рассвете.— Ты не заставишь меня уйти.Гэвин вновь опустился в свое кресло и начал раскачиваться. Он думал о Риттенхаузе, о том, как бросил его там, на гостиничной веранде, качаться в кресле до самой смерти. Это было единственное в жизни, чего он не мог себе простить… Тощие плечи под черной рубашкой затряслись, из горла вырвалось хриплое карканье, накопившаяся в груди боль душила его и рвалась наружу — это было жутко. Клейтон попытался вызвать в памяти лицо прежнего Гэвина, которого он знал когда-то. На того человека он готов был обрушить свой гнев. Перед этим, скорчившимся в кресле, он был безоружен.Губы Гэвина шевелились, и Клейтону пришлось склониться к нему, чтобы расслышать.— Помнишь Большого Чарли? — шептал он. — Он был со мной все эти годы. Просто апач-полукровка, говорил мало, ничего он для меня не значил, но он был со мной. Так вот, он подрался с Томом Инглишем, сыном твоего брата. Это была честная драка, Том первый начал — Большой Чарли мне потом сказал. А я ему верил… Они убили Большого Чарли и швырнули труп ночью в мой розовый сад два дня назад. А мои люди — они все меня бросили. Просто исчезли. Я так и не понял, почему, Клей. Просто взяли и исчезли. А ведь я с ними по-честному обходился…Он вытер губы рукавом, потом взглянул на Клейтона по-детски удивленно.— Так значит, — он говорил почти робко, — ты хочешь взять меня с собой? Туда, куда ты едешь?— Да.— И ты больше не испытываешь ко мне ненависти?Клейтон почувствовал ком в горле, покачал головой, сказал тихо:— Нет.— Иди сюда, — старик поманил пальцем, и Клейтон шагнул к нему. Гэвин обнял его и изо всех сил прижал к себе. — Всю свою жизнь, — заговорил он, — я пытался. Я пытался. Я видел, как ты отдаляешься — и пытался удержать тебя. А тебе ничего не нужно было от меня, хотя я мог дать так много. Теперь у меня ничего не осталось. Лорел ушла, мои люди ушли, Эд умер — а ты вернулся, пришел помочь мне! О Господи Боже! Теперь я не могу отказать тебе — это была бы слишком жестокая насмешка надо мной. Больше я тебя никуда не отпущу… — он закрыл глаза, устыдившись своих слез.— Я поеду с тобой, Клей.Клейтон высвободился из объятий старика и отступил назад. Тот следил за ним со страхом в глазах.— У нас мало времени. Я оседлаю лошадей и приведу к дому, а ты — собирайся.Он рванулся из душной комнаты на холодный ночной воздух. Жеребец Гэвина стоял в конюшне, и Клейтон в темноте, наощупь, затянул подпруги поверх потника, успокаивая животное ласковыми словами.Закончив, он вывел его и кобылу к крыльцу. Жеребец, почуяв, что кобыла в охоте, бил копытом землю и мотал головой. Клейтон привязал уздечки к Столбику веранды и похлопал жеребца по теплой шее.— Спокойно, парень, — прошептал он. — Она тебя сейчас не хочет. Ничего, успокойся. Твое время еще придет.Гэвин появился на крыльце — тощая тень. Он снял со стены карабин и нес его за ремень. Приклад стучал по дощатому полу веранды. Клейтон позвал его, и он медленно сошел по ступенькам.— Клей, — сказал он, — куда мы едем?— Здесь, в долине, есть одно ранчо. Мне надо там повидать кое-кого. Может, мы возьмем ее с собой в Калифорнию. Пока не знаю, может, это безумие; мне надо подумать. Но мы едем в Калифорнию — это точно.— Калифорния… — Гэвин начал кивать головой. — Новая страна. — Уж там-то есть где руки приложить человеку. Двое мужчин, таких как мы с тобой, да мы горы можем своротить. А то найдем место, где еще никто не бывал. Начнем с самого начала, вдвоем, как будто ничего и не было.— Да, как отец и сын.— Я сделал тебя человеком, — прошептал Гэвин, — я поставил тебя на ноги. Сделал из тебя мужчину…— Да, Гэвин, это ты сделал.Старик подошел к жеребцу и положил руку на подрагивающую шею.— Подсади, Клей. Подсади меня, я что-то ослаб. — Клейтон посадил его в седло, осторожно, как ребенка. — Жалко расставаться с садом, — сказал Гэвин. — Они его вытопчут. А я любил свой сад.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39


А-П

П-Я