https://wodolei.ru/catalog/uglovye_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Аладдин спросил:
– Скажи, думает ли она сейчас обо мне?
– Я могу устроить землетрясение, могу перенести город на дно моря и перевернуть базар вверх ногами, – сказал джин. – Но узнать, кто что думает, не в моих силах.
– Тогда вот что…
Аладдин поманил джина пальцем. Тот подставил свое огромное ухо. Аладдин что-то ему шепнул. Подобие улыбки пронеслось по лицу джина. И он исчез.

* * *

Это было во дворце, в покоях царевны Будур, где узкие окна были прорезаны так высоко, что солнечный свет никогда не достигал пола, где солнце лежало на стене решеткой лучей и теней, а внизу, на коврах и атласных подушках, всегда дарил полумрак.
Дворцовый Наимудрейший в огромной чалме сидел на коврике и бубнил сидящей перед ним царевне:
– Чтобы дожить до ста лет, изучай добродетель. Ибо основа всякого блага – в обуздании души, и смирении, и набожности, и невинности, и стыдливости…
Царевна таращила глаза, с трудом раздирая их пальцами. Наимудрейший продолжал бубнить:
– …Каждому следует знать, когда нужна стыдливость, а когда бесстыдство, ибо сказано: предпосылка блага – стыд, и предпосылка зла – тоже стыд.
Засыпая, царевна увидела в тумане двух Наимудрейших вместо одного и слышала только: «Бу-бу-бу-бу…»
– Ты слушаешь? – спросил Наимудрейший.
– Да, – сказала царевна и исчезла.
Наимудрейший разинул рот, потом прикрыл глаза ладонью, открыл опять.
Царевны не было. Тогда Наимудрейший не своим голосом заорал:
– Стража!..

* * *

В это самое время Зубейда у себя во дворике доила козу. Она повернулась, чтобы отставить сосуд, и чуть не упала от неожиданности.

Перед ней стояла царевна Будур, не понимая, где она.
Некоторое время женщины молчали.
– Ты кто? – спросила Зубейда.
– Как кто? Царевна Будур.
– Этого еще не хватало! – сказала Зубейда.
Аладдин веселился в комнатке, выглядывая во дворик и предвкушая, что сейчас будет.
– Кто там смеется? – рассердилась царевна. – И откуда вы все взялись?!
– Это один бездельник начитался глупых книг. Ему нечего делать… – сказала Зубейда. – Иди сюда, бездельник!
Аладдин вышел из домика. Царевна удивилась:
– Это ты?
– Я, – сказал Аладдин.
Царевна недоверчиво сказала:
– Ну-ка, возьми меня за руку…
Аладдин улыбнулся.
– Царевну нельзя брать за руку.
– Да, теперь я вижу, что это ты, – засмеялась царевна.
И задумалась:
– Как странно… Я сидела во дворце и слушала слова Наимудрейшего. И мне так хотелось убежать, что я, наверно, сама не заметила, как убежала… Что это? – вдруг спросила она, увидев кожаное ведро.
– Ведро, – сказала Зубейда.
– А это?
– Печь.
– Печь? – с недоумением повторила царевна.
– Ну знаешь, где жарят и пекут… Поняла?
– Нет, – чистосердечно сказала царевна. – А это что за невиданное чудовище?!
– Это не чудовище, это коза, – обиделась Зубейда.
– Та самая, из которой сыр?
– Сколько тебе лет? – спросила Зубейда царевну.
– Шестнадцать.
– Когда мне было три года, я уже знала, что такое коза, – проворчала Зубейда и увела козу за сарайчик.

* * *

А в Багдаде уже искали царевну Будур.
Абд аль-Кадир и крошечный старичок сидели в базарной кофейне, перед ними дымились две чашечки кофе. Вдруг все кругом забегали, раздались крики. Сторож выглянул.
Стражники срывали копьями с лавок циновки и занавески. Летели, разворачиваясь, шелка. Опрокидывались и падали кувшины. Торговцы вопили, хватая стражников за полы.
– Кого-то ищут… – сказал Абд аль-Кадир крошечному старичку.
– Наверно, в наш город вернулся Багдадский вор, – догадался тот.
Стражники ворвались в кофейню. Полетели столики. Стариков опрокинули. Перевернули сосуд с жевательным табаком. В кофейне взлетело зеленое облако.
Когда оно рассеялось, Абд аль-Кадир поднялся, весь зеленый от табака, чихнул и пробормотал, покачав с сомнением головой:
– Чтобы из-за одного Багдадского вора стали переворачивать базар? Нет, тут не одного ищут, а целых сорок!
– Тогда, наверно, ищут Али-Бабу и сорок разбойников, – сообразил старичок.
Стражники вбежали обратно в кофейню. На этот раз они взялись за подушки: полетели пух и перья… И опять опрокинули стариков.
– Где царевна?! – орали они, потрясая копьями.
Когда они скрылись, Абд аль-Кадир встал, как курица, облепленная пухом, и таинственно сказа старичку:
– Главное – помнить, что в Багдаде все спокойно…

* * *

Если бы царевна Будур знала, что из-за нее творится такое! Она сейчас же побежала бы на базар, чтобы самой все посмотреть. Но она ничего не знала и расхаживала по дворику Аладдина.
– Ну, мне пора… – сказала она наконец.
– Подожди… – сказал Аладдин. – Я хотел еще тебе сказать… – но не решился сказать то, что хотел, и умолк.
Царевна весело рассмеялась. Аладдин вспыхнул.
– Чего ты смеешься?
– Я знаю, что ты хочешь сказать… Это мне говорили семнадцать принцев, и я всем отказала… Бедненькие, бедненькие…
Аладдин помолчал. Потом грустно спросил:
– Значит, «нет»?
– Почему «нет»? – сказала царевна. – Попробуй, пойди к моему отцу, посватай меня.
– И ты скажешь «да»?! – подпрыгнул от радости Аладдин.
– Как будто я сама знаю, что я скажу. Что придет в голову, то и скажу!
– Царевна зде-есь!.. – раздался торжествующий вопль.
На заборе сидел стражник и отчаянными жестами звал других.
Не успели Аладдин и царевна опомниться, как во дворик ворвались стражники.
Первым вбежал Мубарак – сын везиря. У него была очень маленькая голова, а на шапочке качалось павлинье перо.
– Вяжите его! – сказал Мубарак, вцепившись в Аладдина.
Стражники набросились на Аладдина и связали.
Из-за сарайчика выбежала Зубейда.
– Что вы делаете?!
Мубарак вгляделся в связанного Аладдина.
– Это опять ты?! Ну, на этот раз не уйдешь!..
Царевна топнула ногой.
– Сейчас же отпустите его! Слышите?!
Но стражники уже уволокли Аладдина.
А царевну Мубарак вежливо взял под локоть.
– Да простит меня царевна Будур… – И увел со двора.
На пороге стояла потрясенная мать.
Стражники шарили по всему дому, они хватали все, что можно утащить. Чья-то подошва прошлась по книжке Аладдина, отпечатав на картинке дворца грязный след.
Зубейда смотрела, как стражники растаскивали подарки Худайдана-ибн-Худайдана: кальян, и саблю, и шелковые халаты. Они растащили и всю ее посуду. И все, что она напекла и нажарила.

Только старую медную лампу, валявшуюся на земле, какой-то стражник отшвырнул ногой. И лампа откатилась к козе.
Стражники умчались. Мать выбежала из калитки и остановилась, отчаянным взглядом провожая сына.
А во дворике лишь ветер шевелил страницы книжки Аладдина. Да аист, щелкая клювом, тревожно летал над разоренным домом.

* * *

В тронном зале, где на стенах были развешаны щиты и кривые сабли, на троне восседал великий султан. Рядом с ним безмолвно стоял везирь Бу-Али Симджур. Все лицо его было в морщинах, и каждая морщина говорила о хитрости и коварстве.
Султан поманил пальцем начальника стражи Умара Убейда и, когда тот приблизился, спросил:
– Я что-то не могу вспомнить, ты отрубил голову тому оборванцу на базаре?
– Нет, о великий султан, – сказал Умар Убейд, чувствуя, что его собственная голова закачалась на плечах.
– Не отрубил?! – вскричал султан. – Почему?
Умар Убейд показал дрожащим пальцем на главного конюшего:
– Это все Мустафа! Он дернул твоего коня за узду, и мы пошли.
Султан обратил неблагосклонный взор на главного конюшего.
– О великий султан, – сказал Мустафа, скосив глаза на везиря. – Пусть уважаемый Бу-Али Симджур вспомнит… Он занимает первое место в государстве… Пусть вспомнит и скажет: почему я дернул узду!
И победоносно поглядел на везиря.
Тот не успел открыть рта, как вошел Мубарак. По синему полю его камзола были разбросаны цветы, вышитые золотом и серебром, и на шапочке качалось павлинье перо. Он что-то шепнул на ухо своему отцу – везирю.
И Бу-Али Симджур поклонился султану.
– О царь годов и времен, единственный в веках и столетиях! Твоя дочь найдена и доставлена во дворец!
– Наконец-то! – обрадовался султан.
По знаку везиря двое стражников втащили под руки Аладдина и бросили перед троном. Везирь сказал:
– А вот и тот оборванец, который дважды осмелился увидеть царевну.
– О султан! – воскликнул Аладдин, вставая. – Поистине удача, что мы с тобой встретились…
Стражники подхватили Аладдина под руки и снова швырнули животом на пол. Аладдин вскочил и сказал:
– …Я прошу отдать мне в жены царевну Будур!
Среди придворных воцарилось гробовое молчание. Стражники сызнова бросили Аладдина на пол, но теперь крепко держали его, не отпуская.
Султан спросил везиря:
– Что он сказал?
– Мой язык отказывается повторить… – Везирь заикался.
Между тем прижатый стражниками к полу Аладдин поднял голову и сказал султану доверительно:
– Видишь ли, я и твоя дочь нравимся друг другу. Но царевна не пойдет за меня без твоего разрешения…
Султан окончательно лишился слов. Придворные стояли с таким видом, будто им сейчас отрубят головы вместе с Аладдином.
Всех выручил везирь. Он что-то сказал на ухо султану. Мы услышали лишь последние слова: «…султан позабавится». И увидели, как султан хмуро кивнул.
А Бу-Али Симджур выступил вперед и громко, чтобы все слышали, обратился к Аладдину:
– Великий султан спрашивает: известно ли тебе, юноша, что семнадцать принцев приезжали свататься к царевне Будур?
– Да, она мне это говорила, – сказал Аладдин.
Султан гневно подскочил на троне. Везирь лисьим голосом продолжал:
– Что ж… Своим сватовством ты оказываешь честь великому султану. Но где намерен ты поместить царевну?

– В нашем доме. Там есть все, что нужно, – простодушно сказал Аладдин. – Моя мать даже держит козу.
Придворные засмеялись. Улыбка коснулась и чела султана – развлечение начало ему нравиться.
– Опомнись! Что ты говоришь?! – воскликнул везирь. – Царевна должна жить во дворце!
– Да?..
Аладдин задумался, потом просиял.
– Тогда знаешь что… – обратился он к султану. – Еще интересней: я и твоя дочь будем ходить в гости друг к другу!
Султан улыбнулся. Захохотали придворные. Везирь продолжал:
– А известно ли тебе, юноша, что, прежде чем свататься, надлежит поднести султану подарки?
– Ты говоришь о рубинах и изумрудах?
– Именно, именно! – сказал везирь, стараясь не рассмеяться.
– Верно, это я совсем упустил из виду, – сказал Аладдин. – Сейчас вернусь домой, и подарки доставят!
Переглянувшись с везирем, султан сделал стражникам знак отпустить Аладдина. И когда юноша встал на ноги, поманил его пальцем.
– У тебя дома что – зарыт клад?
– Нет, клада нет, – сказал Аладдин. – Просто у меня есть один знакомый джин.
– Джин? – засмеялся султан.
– Джин, – сказал Аладдин, улыбаясь во весь рот.
Придворные опять захохотали.
– Ах, джин! – сказал султан.
– А чем ты докажешь? – спросил везирь, подмигнув султану.
– Я даю слово, – гордо сказал Аладдин. – Разве этого недостаточно?
– Вполне достаточно, – подтвердил султан. – В темницу его!
Стражники подхватили под руки ошеломленного Аладдина.
А султан обернулся к Умару Убейду:
– И завтра на заре отрубить ему голову!
Стражники потащили Аладдина к дверям. Султан жестом остановил их и сказал на прощанье Аладдину:
– Ты думаешь, головы рубить – это удовольствие? Надо, милый, надо! Вот он подтвердит!
Умар Убейд кивнул. Стражники во главе с Мубараком уволокли Аладдина. И швырнули его в темницу – глубокий тюремный колодец, куда сажают приговоренных к смерти, чтобы не могли убежать.

* * *

Теперь, когда вы знаете, что случилось с Аладдином, послушайте про царевну. Она под белым покрывалом вошла в тронный зал. Ее вел Наимудрейший.
– Дочь наша, – сказал султан, – мы разгневаны!
– Это я разгневана! – сказала царевна.
– Ты отказала всем принцам! И принцев уже не осталось!
– И не надо! – сказала она.
– И все для того, чтобы попасть в лачугу какого-то оборванца!
Царевна топнула ногой.
– Не называй его плохим словом!
Султан обвел глазами придворных, как бы призывая в свидетели.
– А как мы должны его называть?
– Аладдин, – сказала царевна.
– Аладдин? Тьфу! Мы еще станем называть по именам всех бездельников и нищих!
– Молчать! – крикнула царевна.
– Кому молчать? Нам? – тихим голосом спросил султан.
– Сейчас же его отпусти! – сказала царевна. – И попроси у него прощения!
Султан подпрыгнул на троне и крикнул:
– Это последнее, что ты сказала! Клянемся: сегодня же мы отдадим тебя замуж за первого встречного!
– Только попробуй! – сказала царевна, снова топнув ногой.
– А, так?!
Султан тоже топнул ногой. И повернулся к придворным.
– Запомните и запишите! Мы отдаем дочь и полцарства за… за… за… – он захлебнулся от ярости, – за того, кто первым войдет в эту дверь!
Воцарилась тишина. Все смотрели на дверь. Придворные, и везирь, и царевна.
И султан тоже смотрел остолбенело на дверь.
Дверь открылась. Вошел Мубарак, покачивая маленькой головой и сверкая золотом и серебром цветов, вышитых на синем камзоле. Придворные зашептались. Царевна фыркнула.
Султан повернулся к везирю.
– Отныне полцарства и наша дочь принадлежат твоему сыну!
Мубарак моргал глазками, ничего не понимая. Везирь подтолкнул его к ногам султана. И сам упал рядом.
Он поцеловал туфлю султана, ткнул сына в другую туфлю. Похлопав глазами, тот тоже чмокнул туфлю. Лежа на животе перед султаном, Бу-Али Симджур шепнул сыну:
– Царевна Будур и полцарства – твои…
Султан благосклонно поднял обоих и сказал Мубараку:
– Дай ей руку!
Мубарак нерешительно протянул руку. Царевна, рассердившись, ударила его по руке, повернулась спиной и громко заплакала.
– Пусть плачет, – сказал султан. – Слезы женщин… Как там говорится у Мухаммада ибн-Закарийа Рази о слезах женщин?
Везирь значительно прищурился:
– У Мухаммада ибн-Закарийа Рази сказано: «Слезы женщин орошают порог счастья».
– Вот именно! – сказал султан.
Однако тут – этого не ждал никто – царевна устремилась к окну и выпрыгнула из него. Все оцепенели. Мубарак бросился к двери.
1 2 3 4 5 6 7 8


А-П

П-Я