купить ванну в москве недорого фото и цены 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Вот его выводы: парень — опытный сиделец, хорошо знает блатной мир, пользуется уважением, чуть ли не авторитет. Спокоен, как удав, ни одного «косяка не упорол» — цитирую дословно. Настолько уверен в себе, что не пользуется услугами опытных защитников — довольствуется общественным.
— Значит, ваши опасения насчет его принадлежности к какой-то странной и могущественной спецслужбе оказались беспочвенными? — с некоторой надеждой высказался Бабинов — даже глаза загорелись. — Значит, ничего особенного… А?
— Я сказал — это выводы «наседки», — терпеливо прикрыл глаза Пульман. — Теперь — мои выводы… Я уже говорил, Саша, — он умер. Сведения подтвердились по всем параметрам — он действительно умер. Теперь обобщаем: под легендой Ануфриева работает какой-то опытный мужчинка, для которого уложить человека — раз плюнуть, тюрьма — дом родной, торопиться ему некуда, и, как ни странно, у него хорошее настроение. А еще он успел за рекордно короткий срок обработать сыщика, который забрался в нашу лабораторию, прохвост этакий, но зачем-то упал в яму, самолично изготовленную Тутолом…
— Вы думаете, сыщика он обработал? — встрепенулся Бабинов.
— Нет, сыщик посмотрел по телевизору сеанс какого-нибудь экстрасенса, у него от этого моментально зарубцевались спайки в мозгах, и он тут же помчался выяснять, что у нас под клиникой! — не выдержав, язвительно выдал Пульман. — Ты думай, что говоришь!
— Да я просто подумал — вдруг накладка какая-нибудь… Вдруг он и с Иваном успел, а мы недоглядели… — потерянно пробормотал Бабинов. Пульман тут же пожалел, что не сдержался, и дал задний ход:
— Не переживай, это не твои проблемы… С Иваном — еще не поздно, это легко поправить. А насчет этого лже-Ануфриева… В общем, вывод мой вот: это действительно агент какой-то спецслужбы. Опасен чрезвычайно. Уникально то, что мы взяли его в стадии «наведения мостов», как выражается наш симпатичный Леха. Я тщательно проверил по всем своим каналам, да и «наружка», что за ним следила, донесла: он пока что не передавал никакой информации. Сеанс связи у него запланирован на завтра.
— Вы меня опять пугаете. Он что, сам вам сказал этом?
— Элементарно, Ватсон, — подмигнул Бабинову шеф. — На главпочтамте обнаружилась телеграмма до востребования на имя Ануфриева.
Вызывает его Москва на переговоры. Кто может трупа вызывать на переговоры, родной мой?! Я проконсультировался со специалистами — есть возможность с помощью специальной аппаратуры зашифровать любого объема информацию и передать ее в кодированном виде по телефону — в форме коротенького сигнала. Я не вдавался в подробности, но специалисты стоящие, и верить им можно. Те же специалисты утверждают, что якобы существует масса закрытых каналов связи, которые практически невозможно прослушать.
— В общем, мы вытаскиваем его из тюряги, обрабатываем, и… — высказал предположение Бабинов, но шеф небрежным жестом оборвал его и будничным тоном объявил::
— Мы его просто убираем. Никаких побегов.
— Разве мы не хотим узнать, какую он организацию представляет и что им о нас известно?! — удивился Бабинов. — Ну, убьем этого — они пришлют другого… Я категорически вас не понимаю, доктор!
— У нас очень мало времени, — пояснил Пульман. — Я продумывал вариант тихого побега. Громкий, сам понимаешь, нам ни к чему… Так вот — ничего не получается. Мы же не работаем с низами. Для организации побега нужно подготовить несколько сотрудников соответствующего учреждения — нет, на эту трихомундию у нас времени. Мы уже настолько близки к завершающей стадий проекта, что долгие развороты противников для нас не являются серьезной помехой. Пока они там расчухают, в чем дело, да пришлют другого — будет поздно.
Так что — дерзай, Саша.. Даю тебе возможность реабилитироваться.
— В смысле? — насторожился Бабинов. — Что вы этим хотите сказать?
— Организуешь акцию устранения этого лже-Ануфриева, — простенько сообщил Пульман. — Я тебе дам исполнителя — не делай круглые глаза! Очень недурственного исполнителя! Но для начала ты сделаешь еще кое-что…
В следственном изоляторе Руслан устроился сравнительно неплохо. Он хорошо «зашел в хату» — помогли навыки нескольких прежних «сидений», да и статья, которую инкриминировали агенту, у обитателей общей камеры вызывала закономерное уважение. Сосед по шконке слева оказался типичным «бакланом», некоторым образом причастным к сфере авторитетов уголовного мира, и изо всех сил старался изображать бывалого блатного. Зато сосед через проход — молчаливый рассудительный зэк, хорошо знакомый с тюремным миром, показался Руслану типичной «наседкой» — по ряду едва уловимых признаков, недоступных пониманию простого обывателя. Так оно и вышло — спустя двое суток «наседку» куда-то перевели, даже не потрудившись предъявить вескую причину. Но агент вел себя прилично, и «наседка» ничего хорошего своим хозяевам сообщить не имел — в этом Руслан был уверен..
С адвокатом ему тоже вроде бы повезло. Низкорослый, крепкого сложения мужичонка с классической плешью и одутловатым запойным лицом с первого взгляда внушал уверенность в благополучном исходе дела. От него, казалось, исходили ощутимые флюиды компетентности и доброжелательности, весь вид его как бы говорил: «Ты обязательно пожалеешь, что связался со мной, парень! Уж я-то тебя засажу на все сто — будь уверен!»
Детально разобравшись во всех тонкостях дела, адвокат вынес утешительный вердикт, каковой и сообщил Руслану при первой же беседе:
— Полтора, максимум два года общего режима. Очень недурственно, учитывая тяжесть преступления…
Агент несколько приуныл. По европейским меркам, он действовал в пределах необходимой обороны и мог рассчитывать на полную реабилитацию. Ну и что с того, что трупы расколошматил? Состояние аффекта — будьте добры…
Адвокат также не видел ничего предосудительного в действиях подзащитного. Но в его интерпретации, а значит, и в представлении будущих участников уголовного процесса, деяние Руслана выглядело совсем иначе.
— Они, сволочи, видят картину так: двое подвыпивших сильно мужиков забрались в твои кусты — перепутали двор, возможно… Ты их сначала поджег — обдуманно, естественно, преднамеренно: приготовил газеты, спички, рассчитал все… Потом оглушил дубиной и мочалил, что есть дури, пока мясо не получилось… Но мы-то знаем, что все это ты делал в состоянии сильнейшего аффекта! Ты же просто слесарь ранее не судим, единоборствами не занимался…
Сегодня вечером повезут на следственный эксперимент — покажешь им, что ты был в аффекте весь… Верно, голубчик?
— Ага, верно, — уныло согласился Руслан. — А что — экспертиза показала, что они были в состоянии опьянения? Вы смотрели акт?
— Обязательно показала! А акт… А зачем смотреть — у меня тут все подвязано. Мужики сказали — было опьянение. Но на суде акт будет — ты не сомневайся…
На просьбу поделиться последними городскими новостями адвокат наплел кучу небылиц, среди которых одна страшно заинтересовала агента. Эта новость касалась покусанного змеями до летального состояния частного детектива Андрея Мартынюка…
После ухода адвоката Руслан уныло проанализировал ситуацию. Плохо дело… Сыщик моментально выбыл из игры. Иван, судя по всему, будет вторично стерилизован. Однако оперативно работают господин Пульман и его команда! А самое грустное — они наверняка раскусили его подлинную сущность. Иначе к чему этот концерт с ночными посетителями? Теперь остается ожидать, когда они примутся за него. Что это будет? Вот ведь занятно… Нет, совсем стирать скорее всего не станут — он для них интересен. Наверняка попытаются организовать изъятие, прооперируют и, вполне возможно, будут использовать в своих целях.
Чрезвычайный агент Интерпола — зомби… Интересно, интересно… Хотя нельзя исключать и нулевой вариант. Это гораздо проще и эффективнее — если у них нет времени на разработку акции изъятия и есть желание побыстрее избавиться от неожиданного наблюдателя, они вполне могут остановиться на этом решении. А это уж вообще — проще пареной репы. При попытке к бегству. При нападении на конвой.
Или сунут в камеру с зомби, который в условленный час, часиков этак в пять утра, когда всем спится хорошо, удавит потихонечку. Агент тоже человек — он обязательно должен когда-нибудь уснуть, несмотря на силу воли и тренировку…
В общем, вывод напрашивался один — уматывать отсюда побыстрее и любыми доступными способами.
«И чего ж ты, идиот, не уехал в Москву днем раньше? — попенял себе мысленно Руслан. — Глубокой разработки тебе, видишь ли, захотелось, сокол ты мой сизокрылый…» Однако как уматывать? Бежать из СИЗО? Абсурд полнейший.
Для осуществления столь беспрецедентного акта потребуется перебить всю дежурную службу, завладеть ключами… и насколько далеко от изолятора получится потом отбежать? В пределах административного района, все силы правоохраны которого мгновенно будут подняты на ноги? Нет, этот вариант — для слабоумных.
Остается только один шанс, да и то тускловатый такой, призрачный.
Попытаться удрать, когда повезут на следственный эксперимент. Сегодня вечером…
На место происшествия выехали в 21.00, чтобы не торопясь добраться до Солнечного и подготовиться должным образом к детальному воспроизведению событий той роковой ночи. Как и ожидал Руслан, конвой был более чем достаточным.
Когда подследственного ввели в помещение для обыска, там кроме ДПНСИ и двух корпусных находились еще пять человек. Непосредственный начальник всего мероприятия — следователь, двое ассистентов в гражданке — тоже сотрудники, и двое крепких сержантов из подразделения по конвоированию.
Бюрократические формальности, необходимые при передаче подследственного, и поверхностный шмон заняли не более пяти минут.
После этого агента приковали за руку к дюжему сержанту. Миновав три двери, вышли на свежий воздух. После затхлого смрада изолятора душный июньский вечер показался Руслану желанной прохладой, напоенной божественными ароматами. Глуповато улыбаясь, он прошествовал к милицейскому «уазику», на заднее сиденье которого и был посажен совместно с сержантом. Рядом, с другой стороны, втиснулся второй страж с лычками. Следователь уселся на переднее сиденье рядом с водителем, ассистенты разместились во втором патрульном «уазике»…
Спустя полчаса кавалькада в составе двух патрульных машин притормозила у подворья тети Сони. Хозяйка, предупрежденная заранее, уже стояла у калитки, демонстративно шмыгая носом и утирая концом платка глаза, всем своим несчастным видом показывая, как она сочувствует «племяннику».
Узника ухищрения «тетки» совершенно не занимали. Он, разбуженный свежим воздухом, теперь лихорадочно перебирал все возможные варианты действий, просматривая каждый на несколько ходов вперед, и тут же отметал их, как нереальные или трудновыполнимые. Изъяны в системе охраны использовать нетрудно.
Уйти из-под опеки конвоя, затаиться, изменить внешность, попробовать прорваться за пределы области… Все это довольно-таки непросто, но вполне выполнимо.
Однако было в данной ситуации одно маленькое «но», которым ни в коем случае нельзя пренебрегать. Руслан достаточно хорошо изучил потенциальные возможности противника, чтобы не опасаться каких-то непредвиденных каверз с его стороны.
Пульман, конечно, профан в оперативном искусстве, но для профана действует очень уж грамотно, черт его задери… Кроме того, он великолепный психолог, данный фактор нельзя не учитывать… Значит, он наверняка рассчитывает, что агент попытается бежать. Более того, не надо быть специалистом, чтобы предположить: самый благоприятный для побега момент — это следственный эксперимент. Получается, что на каком-то этапе этой процедуры Руслана поджидает сюрприз.
Сюрпризов агент страшно не любил. И предпочитал предвосхищать их за полхода до того как — пока что это удавалось, агент остался жив при всей опасности своей профессии и ни разу не завалил ни одного мероприятия.
Что же это будет? Случайная пуля в череп и последующие затем путаные объяснения следователя или кого-нибудь из охраны насчет попытки нападения? Авария на обратном пути и инсценировка неудавшегося побега, который пресекла опять же пуля охранника? Или что? Интересно, интересно…
Между тем во дворе шла подготовка к проведению эксперимента.
Следователь с ассистентами вешали трехламповую переноску, что-то высчитывали, промеряли расстояния, иногда задавали вопросы — Руслан рассеянно отвечал…
Странное чувство охватывало его. Несопоставимость пространственно-временных параметров. Ты сидишь на крылечке, во дворе того самого дома, где некоторое время назад был свободен, пользовался всеми благами этой свободы, строил планы… А сейчас ты прикован за руку к потному сержанту, от которого пахнет селедкой и свежим пивным перегаром. И ты уже не волен распоряжаться своей судьбой — за тебя это делают другие…
«Интересно, интересно, — подумал Руслан. — Если я все правильно предугадал… Каким образом Пульман собирается управлять ситуацией в данном случае? Если даже предположить, что кто-то из группы сопровождения — тем паче, сам следователь — зомби… Телефона здесь нет, сотовые у сопровождения отсутствуют. Рация в патрульном „уазике“? Отпадает — прослушивается десятками посторонних ушей. А дать установку на опережение, ориентируясь исключительно по времени — чистейшей воды авантюра. Пульман имеет стопроцентную гарантию, что здесь строго по минутам ничего делаться не будет. Обязательно что-то забарахлит, кто-то опоздает — в общем, как обычно в этой стране! Чертов Пульман! Чего же ты придумал такое, что я не в состоянии предугадать?»
— А это еще что такое? — непроизвольно пробормотал Руслан, почувствовав, как нехорошо заныло в груди. У калитки, деликатно скрипнув тормозами, остановилась черная «ГАЗ-31», вся утыканная антеннами. Копошившиеся во дворе следователь с ассистентами недоуменно уставились на машину, а сержанты разом приняли стойку «смирно» — Руслану также пришлось вскочить вместе с прикованным стражем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60


А-П

П-Я