https://wodolei.ru/catalog/vodonagrevateli/nakopitelnye-50/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Более того, у Мэри появилось какое-то тягостное предчувствие. Она ощущала, что почва будто уходит у нее из-под ног, но почему это происходит, понять не могла. Однако на леди Мод она посмотрела с плохо скрываемой злобой, увидев, как та выходит из холла, опираясь на руку герцога де Руасси, и направляется к ожидавшему их суденышку, стоявшему у причала.
Мод чувствовала себя очень скверно. Пробило десять. Она прекрасно сознавала, что выглядела как полная копия Миранды, и все же колени ее дрожали и подгибались, а ладони повлажнели. Она знала, что обман могла выдать только длина ее волос, но головной убор был укреплен достаточно надежно, чтобы удержаться на голове, даже если подует свежий летний ветерок с реки. Ничего плохого не могло случиться. Все должно пройти как нельзя лучше.
Машинально она дотронулась до браслета на запястье, будто могла почерпнуть в нем отвагу, необходимую для того, чтобы встретиться лицом к лицу с немногочисленными людьми, собравшимися в холле. Там были ее кузина с мужем, двое французских дворян и герцог, которого она разглядывала прошлым вечером через щелку двери. Но в тот краткий миг она не почувствовала его физической притягательности и мощи. Сейчас он показался ей слишком крупным для этого холла. Он возвышался над остальными, как башня, но это было иллюзией, потому что он был не выше сопровождавших его дворян. Однако держался Руасси так, что возникало подобное впечатление. Казалось, он мало прислушивался к беседе, которую вели остальные. Он нетерпеливо похлопывал перчатками, которые держал в одной руке, по ладони другой, и почему-то от этого у Мод болезненно сжалось сердце.
Он бросил взгляд на лестницу и заулыбался:
— А, вот и вы, моя дорогая! Я уже начал терять терпение — так мне хотелось поскорее увидеть вас.
Он энергичным шагом направился к подножию лестницы и протянул ей руку.
Сердце Мод отчаянно забилось — она была охвачена паникой. И все же у нее хватило сил вложить свою маленькую ручку в большую руку герцога и застенчиво улыбнуться:
— Милорд герцог, простите, что заставила вас ждать.
— Все в порядке. Просто я прискорбно нетерпелив. — Он улыбнулся. — Прошу вас не принимать близко к сердцу, если я кажусь вам раздосадованным этим промедлением… Но как прекрасно вы выглядите сегодня! За завтраком мне показалось, что вы были немного усталой и осунувшейся. Но теперь вы, как всегда, очаровательны.
Мод не могла скрыть улыбки при этом комплименте. Он был высказан в такой форме, что она не почувствовала ни малейшей лести. Да и весьма сомнительно, что подобный человек способен кому-нибудь льстить.
— Возможность провести утро на реке в обществе вашей милости могла бы вызвать восторг у любой девушки, — заметила Имоджин с раболепной улыбкой.
Герцог поднял бровь, и лицо его приняло столь комичное выражение, что Мод с трудом удалось сохранить серьезность. Ничего удивительного, что Миранде этот человек понравился. Герцог взял ее под руку, и они проследовали через сад к реке. И только когда они уже миновали ворота, Мод заметила, что их никто не сопровождает. Она замедлила шаг и обернулась.
— Что-нибудь не так? — спросил герцог, приостановившись.
— Я… я просто подумала… где же наши спутники, сэр? Где моя… моя кормилица?
— О, я подумал, что на этот раз мы можем обойтись без сопровождающих и без вашей кормилицы. У меня слишком мало времени. Поэтому, полагаю, мы можем пренебречь некоторыми требованиями этикета. Ваш опекун дал мне разрешение побыть с вами наедине… хотя едва ли это можно назвать уединением.
Он со смехом указал на кормчего.
Теперь Мод по-настоящему перепугалась. Миранда заверила ее, что она не будет с герцогом одна. Но они тут совсем одни! А что касается кормчего, то было видно: ему совершенно нет дела до пассажиров. Она уже хотела повернуть назад, но герцог со смехом приподнял ее и поставил на палубу барки.
— Милорд герцог! — запротестовала она.
Он сказал, что нетерпелив, уж кто-кто, а он себя хорошо знал.
— Вы такое очаровательное создание. — пробормотал он и снова расхохотался. — И я должен вам сказать, что, хотя я не сомневаюсь в том, что вы смиренны и чисты, как Дева Мария, все же вы не так робки и застенчивы, какой стараетесь казаться.
Мод вцепилась в поручни, лишившись дара речи. Герцог положил руку поверх ее руки, а когда она попыталась ее высвободить, улыбнулся и встал у поручней рядом с ней, опираясь о них обеими руками. В это время лодочник как раз выводил судно на середину реки.
Мод очень редко случалось плавать по реке. Жизнь затворницы почти не оставляла ей возможности бывать на воздухе, и в эту минуту она почти забыла о герцоге и наслаждалась представшим перед ее глазами зрелищем — красивыми домами на берегах и лондонским Сити, медленно проплывавшим мимо. Они скользили мимо собора Святого Павла, мимо Вестминстерского дворца, огромного серого Тауэра, мимо ужасных, покрытых зеленой речной слизью ступенек, ведущих к его воротам, так называемым Воротам предателя. Мод знала, что очень немногие из тех, кто входил в эти мрачные ворота, выходили из них обратно.
В слабом ветерке чувствовалась осенняя свежесть, и Мод была рада, что запаслась плащом. Однако солнце светило ярко и заливало своими лучами реку. Шум, доносившийся с реки, словно околдовал ее — в нем смешались выкрики, ругань, проклятия, перебранка шкиперов, хлопанье парусов, шлепанье весел по воде и странный звук, похожий на чмоканье, когда мокрые весла, с которых стекала вода, вытягивали из реки. Мод поразило разнообразие судов. Тут были барки с вымпелами цветов богатых и знатных дворян, штандарт ее величества королевы, который они видели, проплывая мимо ее дворцов — Вестминстера, Гринвича и Хэмптон-Корта. Они видели лодки перевозчиков, переправлявших людей с одного берега Темзы на другой. Они видели рыбачьи лодки, груженные моллюсками, рыбой и мясом, которые везли товар на рынки.
Генрих стоял рядом с ней, опираясь о перила, и созерцал ее профиль. Beтер разрумянил щеки девушки, и в ее сосредоточенном созерцании было что-то очень подкупающее.
— Вы так молчаливы, леди Мод, — сказал он через некоторое время. — Вас что-то особенно заинтересовало?
— Здесь царит такое оживление и все что-то делают, — призналась Мод. — Я и не представляла, что в мире столько людей и что все они так заняты.
Его озадачило и насмешило столь наивное замечание.
— Но ведь вы бывали на реке бессчетное множество раз. Днем здесь всегда так.
— Да, конечно. Но каждый раз, когда я это вижу, для меня это словно впервые.
Мод сочиняла на ходу, проклиная свою глупость. И кто ее за язык тянул?
Генрих с улыбкой покачал головой. Она была совершенно неотразима и очаровательна.
— Как вы прелестны, моя дорогая!
Он прикрыл своей рукой ее ручку и на этот раз, когда она попыталась высвободить ее, только сильнее сжал руку.
— Давайте сядем на носу и побеседуем. Думаю, нам надо о многом поговорить.
Ей не оставалось ничего иного, кроме как покориться. Когда они уселись, герцог продолжал держать Мод за руку, и она подумала, что сидеть так, пожалуй, довольно приятно, к тому же сосед ее был самым любезным и приятным человеком, которого до сих пор ей доводилось встречать. Она откинула голову на специально предназначенную для этой цели подушку и закрыла глаза, потому что теперь солнце светило ей прямо в лицо, и так сидела, слушая нежный плеск волн под килем лодки, ощущая, как поднимаются и опускаются в толщу воды весла. Рука ее продолжала лежать в руке герцога.
Генрих улыбался, удивляясь самому себе, — он был совершенно счастлив сидеть так рядом с ней и ничего больше не предпринимать. Теперь его не снедало нетерпение и не хотелось торопить события.
В этой девушке были какая-то прелесть и нежность, которые он находил очень трогательными. Маргарита была великолепной, чувственной, сильной, ловкой интриганкой. Она умела управлять людьми. Его многочисленные любовницы удовлетворяли его физические потребности, иногда даже случалось, что с ними можно было вести беседу и делиться своими планами, но до сих пор его чувства оставались нетронутыми. Он даже не мог припомнить, чтобы прежде ему так хотелось кого-то защитить.
Генрих взглянул на нее и подумал, уж не уснула ли она. Осторожно, чтобы не потревожить девушку, он опустил ее голову себе на плечо. Ничего не произошло. Ветерок играл волнистыми прядями ее каштановых волос, выбившихся из-под шапочки, ее густые черные ресницы полукружиями лежали на бледно-кремовых щеках. Он
поплотнее закутал ее в плащ. Она продолжала спать. Король провел пальцем по ее лицу, обрисовывая очертания щек и скул. Глаза Мод внезапно раскрылись. Они были синими, как безоблачное небо. Она вздрогнула, села прямо и вырвала руку.
— Что вы делаете? — прозвенел ее голосок.
— Ничего, — ответил он с улыбкой. — Я любовался вами, пока вы спали.
Мод поправила свою шапочку, моля Господа о том, чтобы она сидела плотно. Она усиленно принялась моргать, стараясь избавиться от остатков предательского сна. Было ужасно сознавать, что она лежала здесь, погруженная в сон, и что голова ее бесстыдно покоилась у него на плече, и все это время он смотрел на нее, а она даже не знает, какое у нее было тогда выражение лица.
— Прошу прощения, сэр. Я не хотела быть невежливой. Это от солнца. Оно такое теплое, — запинаясь пробормотала она.
Может быть, она как-то выдала себя во сне? Заметил ли он разницу между ней и Мирандой, когда получил возможность беспрепятственно разглядывать ее?
— Это было очаровательно и ничуть не было невежливо, — ответил он. — Но теперь, когда вы проснулись, я хотел бы продолжить с вами разговор, начатый вчера вечером.
Вчера вечером? О чем же они с Мирандой говорили вчера вечером?! Миранда ничего ей не сказала, а теперь он ждал, что Мод что-нибудь ответит. В голове у нее было совершенно пусто.
— Да, милорд, — сказала она наконец, склоняя голову и как бы приглашая его продолжить начатый разговор. — Пожалуйста, продолжайте.
— Я хочу услышать, что у вас нет никаких возражений против нашего брака, — сказал он. — Вы должны понимать, что это значит — выйти замуж за придворного короля Генриха IV Французского.
— Я поняла, что этот брак возможен только для протестантки, сэр.
Он кивнул:
— Да, это очень важно. — Лицо его помрачнело. Потом он горько рассмеялся: — Но случается и так, что приходится жертвовать религиозными убеждениями, если от этого зависит твоя жизнь.
Он вспоминал ужасную ночь, когда, склоняясь к мольбам Маргариты, согласился отказаться от своего протестантского наследия и принять католическую веру. Меч ее брата был у его горла. Переход в католицизм спас его жизнь, а в конечном итоге принес и корону Франции. Но католическую веру оказалось легко отвергнуть, когда обстоятельства позволили сделать это.
Мод сглотнула, потом сказала с неожиданной страстностью:
— Ничто на свете не смогло бы заставить меня поменять веру, милорд герцог.
— Вас просто никогда не заставляли это сделать.
Мод подняла на него глаза:
— А вас заставляли?
В голосе ее он услышал какой-то необычный глубокий трепет.
Генрих снова рассмеялся, и смех его опять прозвучал печально.
— Париж стоит мессы, — загадочно ответил он, и она заметила, что улыбка его на миг стала насмешливой.
— Не понимаю, сэр…
Внезапно в нем заговорил король Генрих, а не герцог Руасси. Генрих был готов любой ценой удержать корону Франции. Он быстро овладел собой и уже совершенно другим тоном сказал:
— Это просто французская шутка. Но мне очень приятно сознавать, что вы так крепки в протестантской вере.
Мод закашлялась. Этот трюк она придумала давно и довела до совершенства. Она всякий раз прибегала к этому испытанному средству, когда ей хотелось переменить тему. Это был ужасный лающий кашель. Она зарылась лицом в свой плаш. Плечи ее сотрясались от спазм.
— Мое бедное дитя, вы больны, — с беспокойством заметил ее спутник. — Мне не следовало подвергать вас опасности простудиться. Ветер на реке холодный и сильный. Лодочник, поворачивай назад и возвращайся к дому Харкортов.
Как только судно двинулось в обратный путь, кашель Мод мгновенно прекратился. Она подняла лицо, которое прежде прятала в плащ, и деликатно вытерла выступившие от кашля слезы носовым платком.
— Все в порядке, сэр. — Хрипота в ее голосе была вполне натуральной, потому что она приложила немало усилий, чтобы кашлять правдоподобно, и теперь горло саднило. — Время от времени со мной такое случается. Но к счастью, это бывает редко. Уверяю вас, что со мной ничего серьезного не приключилось.
— Я рад это слышать.
Миранда, конечно, никогда так не кашляла. И потому Мод снова сказала:
— Да, это действительно бывает редко.
Он кивнул и снова завладел ее рукой. Она не посмела вырвать ее, но теперь сидела совершенно прямо, напряженная и скованная, и отвечала на его вопросы односложно, а когда они добрались до дома, сделала ему почтительный и глубокий реверанс и прелестно покраснела.
— Увидимся за обедом, моя дорогая.
— Да, конечно, сэр.
Мод помчалась вверх по лестнице, чтобы укрыться в тишине и безопасности своей комнаты.
Глава 21
Миранда перешла Лондонский мост. Лавки, расположенные по обе стороны моста, были полны народа. Женщины покупали ткани, ленты, нитки. Купцы в отороченных мехом плащах приглядывались к изделиям из серебра и золота. Мужчины обсуждали цены на птицу: кур, уток, гусей, кричавших в тесных клетках. Мужчина и мальчик водили на веревке косматого неухоженного медведя с кольцом в носу, заставляя его плясать.
Дома здесь были обветшалые, покосившиеся. Деревянные галереи, поддерживаемые столбами, тоже казались непрочными. Верхние этажи домов клонились друг к другу, нависая над узкой улицей. Чип вертелся и подпрыгивал на плече Миранды, потом присмирел. Почему-то эта толпа пугала его. Голоса казались ему слишком громкими, слишком враждебными, а когда в дверях одной из лавок, мимо которой они проходили, завязалась потасовка, он зажмурился и вцепился в шею Миранды.
Она нежно погладила его, стараясь успокоить, а потом торопливо продолжила свой путь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47


А-П

П-Я