https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_kuhni/Grohe/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

«Она пробует свою силу, — думал он, — парит на крыльях, купается в лучах всеобщего восхищения и прекрасно сознает свою привлекательность». А сам Генрих чувствовал себя грубым и неуклюжим, несмотря на роскошный костюм из шелка и бархата.
— Вы слишком любезны, ваша светлость, — слабо улыбнулась Имоджин.
Миранда присела в реверансе, прикрывая лицо веером и поглядывая из-под него на Руасси. Этому маленькому фокусу она научилась недавно и теперь вовсю им пользовалась. Пронзительные глаза герцога под густыми бровями блестели, а тонкие губы изогнулись в улыбке. Он задумчиво поглаживал свою ухоженную бороду. Руки у него были жесткие и загрубевшие, судя по всему, привычные к любому оружию. Почти против воли Миранда бросила взгляд на Гарета — его руки были изящные, белые. Она почувствовала, как все ее существо откликнулось на мгновенно пришедшее воспоминание о том, как эти руки ласкали ее тело со всей нежностью и деликатностью музыканта, играющего на драгоценном инструменте.
— Не согласитесь ли прогуляться со мной по залу, миледи? — спросил Генрих, предлагая Миранде руку. — Вы позволите, Харкорт? — И бровь его вопросительно поднялась.
— Безусловно.
Гарет взял Миранду за руку и подвел к королю Франции.
— А, я вижу, вы носите браслет, миледи! — Генрих взял ее руку и поднял, разглядывая браслет на свету. — Он вам идет.
— Благодарю, милорд. — Миранда сделала реверанс. — Это очень щедрый подарок, сэр.
— Вовсе нет, — отозвался король. — Он принадлежал вашей матери. И по праву вернулся к своей закон ной» владелице.
— Вы получили его от моего отца? — спросила Миранда, легонько дотрагиваясь до изумрудного лебедя.
— Да, — ответил Генрих, внезапно помрачнев. — Ваш отец был моим близким другом. Он очень дорожил этим браслетом после смерти вашей матери. На смертном ложе он отдал браслет мне, чтобы я никогда не забывал о той ночи… Для него эта вещица была символом всего утраченного. — Голос его упал до шепота: — Я должен отомстить за все.
Наступило молчание. Потом Генрих тряхнул головой, будто прогоняя мрачные воспоминания:
— Идемте, миледи, прогуляемся, и вы мне расскажете о себе.
Миранда бросила на Гарета лукавый взгляд поверх своего веера, но он старательно избегал смотреть на нее.
— Если вы предпочитаете говорить по-французски, сэр, я буду счастлива отвечать вам на этом языке, — отважилась предложить Миранда своему кавалеру.
— А, так вы говорите на моем языке? — Генрих был удивлен и обрадован.
— Довольно сносно, — ответила она уже по-французски. — Было ли благополучным ваше путешествие? В это время года Ла-Манш бывает бурным.
— А вам приходилось пересекать канал? — Его удивление уже переходило все границы. — Ваш опекун не говорил, что вы бывали на моей родине.
— Нет, милорд, не бывала, — ответила она торопливо. — Но я слышала разговоры об этом.
— Да, конечно, — ответил он. Однако она заметила, что он слегка нахмурился. — Вы с младенчества живете в Англии, а говорите на моем языке, как на родном.
— У меня был отличный учитель французского языка, — принялась сочинять Миранда. — Иногда мы с ним целыми днями говорили только по-французски. Лорд Харкорт настаивал на том, чтобы я бегло говорила на обоих языках.
— Да, он и сам говорит на обоих превосходно, — заметил Генрих.
Это было вполне резонным объяснением. И это ее умение было очень кстати. Знание языка поможет ей, когда она прибудет во Францию. Это польстит и его народу, и придворным.
— Но давайте будем говорить по-английски, пока я здесь. Это дань вежливости нашим хозяевам. К тому же мне полезно в нем попрактиковаться. — Он улыбнулся несколько смущенно и как бы извиняясь.
«Улыбка его необычайно привлекательна», — подумала Миранда. У нее было такое чувство, что он улыбался нечасто. В нем ощущалась сдержанная сила, и от этого улыбка его казалась особенно обаятельной. Понравится ли он Мод? Пока сказать это было невозможно.
— Давайте посмотрим, что там, — сказал Генрих, раздвигая гобелены, когда они приблизились к ним. — О, да здесь укромное местечко! Здесь мы можем побеседовать в тишине и покое.
Миранда смешалась:
— Но, милорд герцог, не сочтут ли меня нескромной?
— Мы получили благословение ее величества. Она не возражает против моего сватовства, — ответил он со смехом. — Не бойтесь — раз королева и ваш опекун улыбаются, вас не станут осуждать.
Он сделал движение, пропуская Миранду в просвет между гобеленами, и как бы невзначай обнял ее за талию.
Место, где они оказались, было альковом возле окна. Окно было занавешено тяжелыми драпировками, спасавшими от сквозняков. У стены, отделанной деревянными панелями, под самым окном стояла простая скамья.
— Как здесь душно! — Генрих подошел к окну и широко распахнул его. — Не могу долго обходиться без свежего воздуха. — Он повернулся к Миранде с извиняющейся улыбкой. — Я грубый, неотесанный солдат, миледи Мод. Не привык к семейной жизни. Мне вольнее дышится в шатре, чем под крышей дома.
— Право, милорд герцог, я и сама предпочитаю свежий воздух и свободу. Нет ничего… — Но тут, опомнившись, Миранда осеклась, потому что как раз собиралась живописать прелести ночевок под звездным небом прекрасными летними ночами.
— Что? — Он с интересом смотрел на нее, ожидая продолжения.
— Так приятно прогуливаться по саду, — сказала Миранда торопливо. — Но я полагаю, вы сочтете такое развлечение слишком домашним. Да, сэр?
— Однако вполне подходящим для благовоспитанной дамы, — ответил Генрих. Он сел на скамью и вынудил ее опуститься рядом. — Садитесь же поближе! А теперь скажите мне честно… Я вас устраиваю в качестве мужа? — Лицо его было очень серьезным.
— Милорд, я всегда послушна, — пробормотала она, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Нет… нет… я спросил совсем не об этом. — Он говорил тихо и, как показалось Миранде, чуть печально. — Я не хочу, чтобы вы вступали в брак без любви. Мне нужна жена, которая охотно вступила бы в брак со мной, не думая об интересах политики.
Теперь глаза его затуманились гневом, а губы сжались в тонкую линию. «Да поможет Бог им всем, если этот человек докопается до правды!» — с трепетом подумала Миранда.
— Вы были прежде женаты, милорд? — спросила она и, когда он кивнул, добавила: — Я не знала.
— Мужчина, которому минуло тридцать восемь лет, моя дорогая, испытал в своей жизни практически все, что можно испытать, — ответил он, нетерпеливо пожимая плечами. Камзол обтягивал его очень плотно: казалось, одно резкое движение — и ткань лопнет. Под камзолом она заметила рубашку из грубого небеленого льна.
— Что-то не так, милорд? — спросила она с тревогой. У него был несчастный вид человека, попавшего в заросли крапивы.
— Этот чертов камзол слишком тесен, — пробормотал он. Потом, осознав, сколь неуместна подобная жалоба в его устах, ответил резким тоном: — Моя жена умерла.
Эта ложь легко слетела с его уст. Возможно, в эту минуту Маргарита предавалась бурной страсти с одним из своих многочисленных любовников. Но тем самым она хак бы давала ему право вести себя подобным образом. Маргарита вышла за него замуж против воли, только по приказу матери и брата, не зная, что стала приманкой и невольной причиной кровопролития в ночь Святого Варфоломея. Она спасла жизнь Генриху, хотя и не любила его и не хотела за него замуж, и в течение долгих лет они оставались добрыми друзьями. Но она с радостью освободилась бы от бремени их брака, как и он. И возможно, эта девушка даже понравилась бы ей, подумал он.
Эти скромно потупленные глазки и изъявления полной покорности были, по его мнению, игрой. Он наблюдал за ней, когда она думала, что на нее никто не смотрит. Она двигалась с необычайной грацией, а в ее синих, как небо, глазах сверкал воспламеняющий сердца огонь. Совсем уж невинная девушка не смогла бы разыгрывать кокетку с таким искусством, как она, и он догадывался, что опять стал пешкой в чьей-то игре. Право же, в ней было что-то, что понравилось бы Маргарите.
Он взял ее за руку, поиграл ее пальчиками. И почувствовал, как она вся сжалась и окаменела, хотя и не попыталась вырвать руку.
— Не надо меня бояться. — Он был не прочь поиграть в эти игры чуть дольше. Он поднес ее пальчики к губам.
Миранда попыталась отобрать руку. На свете существовал только один мужчина, на ласки которого она готова ответить, но это не герцог Руасси.
Генрих почувствовал укол в сердце. Он сжал ее пальчики крепче, а другой рукой коснулся ее шейки. Кожа на его пальце была огрубевшей и шершавой, и она невольно подняла руку, несмело протестуя против такой вольности. Но он не обратил на это внимания и провел пальцами вниз от шеи к нежной белой груди.
Его палец нырнул под вырез декольте и оказался в ложбинке между круглыми холмиками. Миранда дернулась, оттолкнув его руку.
— Милорд, вы не должны этого делать.
— Считаете, дорогая, что я слишком спешу? — рассмеялся он. — Но ведь это всего небольшой знак внимания. Мне отлично известно, что вы кокетка и такие игры доставляют вам удовольствие.
Он почувствовал, как жилка на ее шее под его пальцами забилась быстрее. Что это — испуг или страсть? Генрих надеялся, что второе.
— Но ведь мы только что познакомились, милорд, — ответила Миранда.
— Да, конечно. И за вами следует ухаживать и оказывать вам внимание, как всякой другой девице, — согласился Генрих с добродушным смехом. Но тотчас же снова помрачнел. Конечно, игры хороши, когда на них есть время. Но через три недели он должен быть во Франции, и за это время надо завоевать невесту. Ко времени отъезда он должен знать, что она с готовностью и по доброй воле выходит за него замуж.
— Вы отведете меня к леди Дюфор, сэр?
Никогда еще для Миранды общество Имоджин не было столь желанным.
— Сначала мне хотелось бы заручиться вашим согласием… получить доказательство вашей доброй воли.
На этот раз его пальцы крепко сжали ее подбородок, и он с силой приподнял ее лицо. Она видела его пронзительные темные глаза — проницательные, как глаза сокола. Они оказались совсем близко от нее. А его тонкие губы приблизились к ее рту. Миранда старалась усмирить свои чувства, покориться этому неизбежному поцелую, напоминая себе, что всего лишь играет роль. Она сейчас была Мод, застенчивая и робкая девственница, покорная своему опекуну, но отнюдь не питавшая отвращения к жениху, вовсе не противящаяся браку с ним.
Но когда его губы коснулись ее губ, она отпрянула.
— Прошу прощения, сэр… Я… я… не привыкла…
Генрих беспомощно смотрел на нее. Конечно, он слишком спешил, но, черт возьми, девушка знала, чего от нее ждут. Или все-таки она и вправду совсем неопытна в таких делах и никогда не целовалась?
— Очень хорошо, — сказал он, не пытаясь скрыть разочарование. — Пойдемте, я отведу вас к вашей покровительнице. У нас еще будет время узнать друг друга получше. — Он поднялся и предложил ей руку.
Гарет наблюдал за их исчезновением за гобеленами и, несмотря на отчаянные усилия сосредоточиться на разговорах, то возникавших, то умолкавших вокруг, думал только о том. что происходит сейчас между Мирандой и Генрихом.
— Боже мой, Гарет, ты рассеян, как влюбленный мальчишка! — раздался бас Брайена Росситера, который не имел обыкновения понижать его никогда и нигде. — Пойдем сыграем в карты!
— Кажется, твоей молодой кузине нравится герцог Руасси, — заметил Кип. — А королева не возражает против этого брака?
— Она вполне одобряет его.
Глаза Гарета снова были устремлены на гобелен. Генрих дал ясно понять, что у него мало времени на ухаживание. Он не был расположен долго улещивать свою невесту.
— Что же тебя беспокоит, дорогой друг? — спросил Брайен. — Девица готова выйти замуж, Руасси тоже не прочь на ней жениться. Значит, как мне кажется, все в порядке.
— Мод не привыкла к придворной жизни, — ответил Гарет.
Слова эти даже для него самого прозвучали неубедительно. Он извинился и двинулся прочь от них, чувствуя спиной пристальный взгляд Кипа.
Миранда появилась из-за гобеленов под руку с Генрихом. Гарету показалось, будто кто-то ударил его в грудь. Что они там делали? Чем занимались? Прикасался ли к ней Генрих? Нашептывал ли ей на ухо слова любви? Может быть, целовал ее? И какое дело было до всего этого ему, Гарету?
Миранда остановилась, оглядывая зал. И его взгляд будто притянул ее. Он ничего не мог с собой поделать. Связь, так внезапно возникшая между ними, была столь живой и столь сильной, что, казалось, имела плоть и ее можно было осязать, как будто они были соединены золотой нитью.
Гарет отвернулся и скрылся в толпе.
Глава 19
Леди Дюфор, шатаясь, поднялась по лестнице в свою спальню — она почти ослепла от адской головной боли, и если и чувствовала руку Миранды на своем локте, поддерживающую ее, то виду не подавала.
Миранда отвела ее в спальню и передала с рук на руки горничной с крысиной мордочкой, потом направилась в спальню Мод. Чип приветствовал ее, по своему обыкновению, страстно, будто не надеялся больше увидеть. Сколько бы раз она ни оставляла его в обществе Мод и сколько бы раз ни возвращалась, он не мог к этому привыкнуть, и всегда его радость и облегчение при ее появлении были неимоверны.
— Итак, рассказывайте. — Мод отложила в сторону вышивание и сейчас была полна внимания. Она сидела в своем любимом кресле, но теперь гораздо чаще обходилась без шалей и пледов. И вместо того, чтобы лежать в постели со смоченными в лавандовой воде носовыми платками, занималась каким-нибудь рукоделием, читала, рисовала или, как сегодня, вышивала большой гобелен.
— А вы уже далеко продвинулись, — улыбнулась Миранда, намекая на медлительность Мод. Она рассматривала натянутое на рамку полотнище. Это была сцена из сельской жизни с пастухами и пастушками, резвящимися на берегу широкой реки среди овечек и ягнят.
— Я работаю над ним уже пять лет, — сказала Мод равнодушно. — Но по-моему, за последние несколько недель я успела больше, чем за все предшествующие годы.
— Это очень скучная сцена.
— Полностью с вами согласна. — Мод сморщила свой маленький носик.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47


А-П

П-Я