https://wodolei.ru/catalog/chugunnye_vanny/Roca/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Я слышал, что моя маленькая свояченица была серьезно ранена.
Услышав, как Майкл чертыхнулся у него за спиной, Гейбл стиснул зубы. Ливингстон явно обвинял Гейбла в том, что произошло с Эйнсли, и рыцарь дал себе слово не поддаваться на оскорбления.
— Лорд Фрейзер пытался убить меня, но леди Эйнсли с присущей ей отвагой встала между мной и стрелой, нацеленной мне прямо в сердце.
— Но почему она оказалась в самой гуще битвы?
— Разве вы сами никогда не участвовали в сражениях, милорд? Невозможно собрать всех стариков, женщин и детей в безопасном месте и укрыть пуховым одеялом, пока мы, мужчины, колотим друг друга. Вы пытаетесь обвинить меня в том, что произошло помимо моей воли. Это серьезное оскорбление.
Услышав эту спокойную угрозу, Ливингстон сразу же присмирел. Гейбла это обрадовало — он вовсе не собирался снова сражаться с родичами Эйнсли.
— Извините. Просто меня очень расстроили эти ужасные вести, — примирительным тоном заметил Ливингстон. — Если рану Эйнсли уже обработали, я мог бы забрать девушку с собой. Ее сестра Элспет, моя жена, могла бы ухаживать за ней и избавить вас от лишних хлопот.
— Хлопот? Но эта девушка спасла мне жизнь!
— И все же будет лучше, сэр, если о ней позаботятся ее родичи, а не вы.
— Судя по всему, Эйнсли поправится в Бельфлере значительно быстрее, чем у своих родичей.
— Но, милорд… — запротестовал Ливингстон.
— Довольно. Она возвращается со мной в Бельфлер, причем немедленно, хотя бы потому, что сейчас там живет Рональд, а он, как вы знаете, весьма искусен во врачевании всякого рода ран.
Ливингстон попытался переубедить Гейбла, но вскоре понял, что это бесполезно. Не скрывая своего разочарования и злости, он пообещал через пару недель наведаться в Бельфлер, если, конечно, позволит погода. Холодно кивнув Гейблу на прощание, Ливингстон ушел, даже не поинтересовавшись дальнейшей судьбой Кенгарвея. За это, впрочем, рыцарь был ему благодарен — спорить с заносчивым родичем Эйнсли еще и об этом было выше его сил.
Глядя вслед отъезжавшему Ливингстону, Гейбл поклялся, что, даже если Эйнсли отвергнет его руку — при мысли о такой возможности у рыцаря болезненно сжалось сердце, — он все равно не позволит Ливингстону привести в исполнение свои планы относительно девушки. Хотя Ливингстон не назвал имени человека, которого прочил Эйнсли в мужья, было ясно, что при выборе он вряд ли руководствовался заботой о ее счастье и благополучии. А пора бы уже принимать их во внимание!
— Этот ублюдок вспомнил о ней только сейчас, когда учуял свою выгоду, — пробормотал Колин, с ненавистью глядя вслед удалявшемуся зятю.
— А разве кто-нибудь из вас, Макнейрнов, когда-нибудь о ней думал? — холодно поинтересовался Гейбл, вспоминая многочисленные синяки и ссадины, покрывавшие нежную кожу Эйнсли.
Колин покраснел.
— Немногие и очень редко, — нехотя признался он. — Однако, сэр де Амальвилль, вам не следует слишком поспешно судить о том, чего вы не знаете. Я уверен, что вам самому никогда не доводилось жить в таком трижды проклятом месте, как Кенгарвей. Пока не увидишь ада, можно лишь бояться его, но нельзя доподлинно представить себе всех его мучений!
— Да, я действительно не знаю, какова была жизнь в Кенгарвее. Но ведь вы ее братья, ближайшие родственники, молодые, здоровые мужчины. Как же вы могли безучастно взирать на то, как жестоко обращается с ней отец? Он чуть не убил Эйнсли!
— Но ведь она жива, не так ли? — пробурчал Джордж и тут же осекся под грозным взглядом Колина.
— Каждый синяк на ее теле тяжелым грузом лежит у меня на сердце, и так будет до тех пор, пока я жив, — признался Колин, и в его голосе чувствовалась искренняя боль. — Я не могу объяснить, почему мы так мало делали для сестры. С того момента как мы покинули утробу матери, мы видели лишь жестокость со стороны отца. С самой колыбели мы хорошо изучили одну науку — науку выживания, научились, как избегать побоев отца, которым он подвергал не только нас, но и всех, кто жил под его покровительством. Да, мы сильны и можем не моргнув глазом сразиться с любым, кто бросит нам вызов. Однако мы всю жизнь прожили в смертельном страхе перед Дугганом Макнейрном, в страхе, который всосали с молоком матери…
Гейбл покачал головой и задумчиво провел рукой по волосам.
— Ты прав. Прошу меня извинить. Я и в самом деле не знал такой жизни и не могу судить о том, как она влияет на человека. Я могу говорить лишь о том, что видел перед глазами, — маленькая, хрупкая девушка терпела издевательства со стороны собственного отца, и никто ни слова не сказал в ее защиту!
— Я понимаю и не обижаюсь, однако Джордж, хотя и не слишком деликатно выразился, тоже был прав. Эйнсли жива, хотя, если учесть все обстоятельства, уже давно могла бы лежать в могиле. Большего мы не могли сделать. Мы только сумели сохранить ей жизнь, а это тоже немало, если принять во внимание риск, которому сами подвергались!
— Но почему ваш отец намеревался убить родное дитя?
— Он ненавидел Эйнсли. Каждый раз, когда Дугган смотрел на нее, он вспоминал о своем позорном поступке — как он бросил их с матерью на растерзание Фрейзерам. Он мог бы их спасти, но предпочел бежать с поля битвы и даже не попытался помочь несчастной женщине и беззащитному ребенку. Эйнсли была живым напоминанием об этом постыдном бегстве… И с того ужасного дня Дугган ни капельки не изменился. Если бы история повторилась, он снова поступил бы точно так же, спасая собственную шкуру. Да, впрочем, он часто делал именно так. Даже сегодня отец не задумываясь удрал бы, оставив нас один на один с врагом. Ему помешало лишь то, что он не успел добраться до потайного хода…
Колин немного помолчал.
— Я не отдавал себе отчета в том, до какой степени отец желает смерти Эйнсли, пока она не возвратилась из Бельфлера. Она пыталась бежать, но безуспешно. Отец убил бы ее на месте, если бы нам с братьями не удалось остановить его. Потом он пытался уморить ее голодом в темнице. Тогда я понял, что не могу и дальше с этим мириться. Если бы ты не появился у ворот Кенгарвея, я придумал бы способ помочь Эйнсли бежать, не подвергая ни ее, ни остальных слишком большому риску.
— Похоже, что нашему старому недругу Фрейзеру удалось осуществить то, что не смог сделать отец, — заметил Джордж.
— Ваша сестра не умрет! — горячо возразил Гейбл, желая убедить в этом не столько братьев Эйнсли, сколько самого себя.
— Ты говорил, что Рональд еще жив? — осведомился Колин.
— Да. Его тяжело ранило тогда у реки, но организм у него сильный. Старик даже хотел ехать со мной, но я его отговорил. Я думаю, он сумеет спасти Эйнсли.
— А не опасно ли перевозить ее, пока она в таком состоянии?
— Но в Кенгарвее не осталось камня на камне! Вряд ли Эйнсли здесь будет удобно. Даже если вы сразу начнете что-нибудь строить, это займет больше времени, чем путешествие в Бельфлер. А там она найдет людей, которые смогут за ней ухаживать, теплую, уютную постель и вкусную еду. Нет, самое разумное сейчас — это отвезти Эйнсли в Бельфлер. Мы с моим отрядом выступим на рассвете.
— Даже если у нее начнется лихорадка?
От этих слов Колина у Гейбла мурашки побежали по спине, однако он попытался отогнать страх. Ему не хотелось волновать Колина и остальных братьев Эйнсли. В то же время рыцарь понимал, что лихорадка может оказаться смертельной. За то короткое время, что Гейбл провел у постели девушки, он не раз прикасался к ее лбу, желая удостовериться, что жара у нее еще нет, и страшась в глубине души, что он вот-вот появится. И все же не стоит предаваться страху сейчас, пока нет видимой опасности. Это вряд ли поможет…
— Да, даже в этом случае, — твердо ответил Гейбл. — Да, кстати… Мне нужно тебе кое-что сообщить. Король даровал мне Кенгарвей и все ваши земли.
— Я догадывался об этом, сэр. Иначе зачем ты просил бы нас присягнуть тебе на верность?
— Хотя бы затем, чтобы вы оставили в покое меня, моих людей и мои земли. Разве это не причина?
— А может быть, ты хотел удостовериться в нашей верности, прежде чем сообщить, как много мы потеряли в этой битве?
— Может быть, и так, — неохотно согласился Гейбл, потому что такая мысль действительно промелькнула у него, когда он принимал клятву Макнейрнов.
— И ты поверишь нашим клятвам? — поинтересовался Колин, не сводя пристального взгляда с Гейбла.
— Хотя все, что произошло здесь сегодня, убеждает меня, что я порой излишне доверчив, — да, я поверю вашим клятвам. Однако постараюсь не спускать с вас глаз, помня о том, чьи вы сыновья. Излишняя легковерность по отношению к вашему отцу слишком дорого мне стоила. Постараюсь, чтобы этого больше не случилось! Но, честно говоря, я не сторонник того, чтобы грехи отцов падали на детей… Однако вам придется доказать свою верность не только мне, не забывайте об этом!
— Да, я знаю, что за эти годы почти каждый мужчина, женщина и ребенок в Шотландии стали нашими врагами. Но я не считаю подобное отношение оскорбительным. Мы полны решимости постараться смыть позорное пятно, которое легло на род Макнейрнов благодаря деяниям нашего отца и деда.
Колин взглянул туда, где скрылся его зять, и поморщился.
— Однако есть человек, который вряд ли легко смирится с тем, что Кенгарвей достался тебе. Ему нужна не только наша сестра. Ливингстон считает, что теперь, когда мы потерпели поражение, замок должен по праву достаться ему.
— Он не посмеет поднять меч против короля.
— Ливингстон вообще редко обнажает свой меч. Когда он женился на нашей сестре, предполагалось, что он будет нашим союзником в сражениях, однако он ограничился тем, что не выступал против. Ливингстон забрал приданое нашей сестры и удалился в свой замок, откуда редко появлялся. Раз сейчас он здесь, значит, ищет какую-то выгоду. Его действиями наверняка руководит Элспет. Она из тех людей, кто никогда не упустит своего, и ее не заботит, из чьих рук придется вырывать добычу, — с горечью заметил Колин. — Элспет — истинная дочь нашего отца, в совершенстве овладевшая его предательскими методами. С моей стороны не слишком красиво так отзываться о своей родственнице, но Элспет уже давно пренебрегла этим родством. Предложил ли тебе Ливингстон помощь в восстановлении замка?
— Вообще-то нет, — признался Гейбл, и впрямь удивленный этим обстоятельством. — Но ведь если бы земли Кенгарвея перешли к Ливингстону, вам наверняка позволили бы остаться здесь, разве нет?
— Нет, сэр Амальвилль, — возразил Колин. — Может быть, горничным и тем, кто обрабатывает землю и чистит конюшни, и было бы разрешено остаться в Кенгарвее, но только не нам. А каковы твои собственные планы, милорд? Ты получил наши клятвы, но до сих пор не сказал, можем ли мы продолжать жить в замке или нам придется скитаться по всей Шотландии в поисках убежища…
— Конечно, вы можете остаться! Если вы не нарушите данную мне клятву, я не вижу причин выгонять вас отсюда.
— Прими мою благодарность, сэр де Амальвилль. А ты решил, кто станет надзирать за нами?
— Пока нет.
Гейбл обвел взглядом замок. Разрушения, нанесенные Кенгарвею Фрейзерами, Макфибами, да и его собственными людьми, были и впрямь велики.
— От вашего замка не так уж много осталось.
— Мы восстановим его, — заверил Гейбла Колин. Остальные братья молча кивнули в знак согласия.
— За долгие годы нам так часто приходилось это делать, что мы весьма преуспели в этом искусстве.
— Но ведь скоро зима. Пока погода нас баловала, но она может в любой момент измениться. Вам и вашим людям придется нелегко.
Гейбл нахмурился. Перспектива оставить Макнейрнов на зиму без крова и надлежащих припасов не слишком прельщала рыцаря, но как разместить всех в Бельфлере, не причиняя неудобств собственным родственникам и воинам, он пока не мог придумать.
— Не тревожься за нас, милорд. Временные убежища мы выстроим очень быстро, а если позволит погода, тут же возьмемся за восстановление замка. Может быть, на этот раз мирная передышка окажется достаточно долгой и мы сможем отстроить Кенгарвей заново из более прочного камня… Впрочем, осуществятся ли эти планы, зависит от тебя да от Господа Бога!
В ответ на это Гейбл лишь улыбнулся и тут же отдал распоряжение своим воинам сделать все, что в их силах, чтобы помочь Макнейрнам найти убежище хотя бы на эту ночь. Хотя Макфиб со своим отрядом намеревался отбыть из Кенгарвея сейчас же, сам рыцарь и не помышлял о путешествии в Бельфлер на ночь глядя. Ничто не предвещало ухудшения погоды, и Гейбл решил, что будет разумнее дождаться рассвета и лишь потом уезжать. Он торопливо направился к закутку, где лежала Эйнсли, по пути на минуту остановившись лишь затем, чтобы попрощаться с Макфибами.
Подойдя к постели Эйнсли, Гейбл с трудом узнал место, откуда только недавно отошел. Джастис с помощью воинов Бельфлера существенно расширил закуток, соорудил в нем очаг, достал еду и даже сумел приготовить для раненой поистине царское ложе со множеством чистых одеял. Теперь Эйнсли лежала возле огня на мягкой подстилке из шкур. К сожалению, девушка все еще была без сознания, и это весьма тревожило. Гейбла. Проскользнув в закуток, он опустился рядом с Эйнсли на покрытую одеялом соломенную постель, которую соорудил для него Джастис. Заметив Гейбла, горничная так поспешно ретировалась, что он даже не успел поблагодарить ее.
— Знаю, о чем ты подумал, и спешу заверить тебя, что я обращался с ней очень вежливо, — сказал Джастис, заметив недовольное лицо кузена. — Она просто очень робка. Оказывается, у нее есть ребенок. Вначале я подумал, что муж этой женщины убит в сражении, но оказалось, что дитя — от Дуггана Макнейрна.
— Она была его любовницей?
Гейблу было неприятно сознавать, что такая особа ухаживает за Эйнсли.
— Нет, просто одной из его жертв. Макнейрн принадлежал к числу тех лэрдов, которые считают, что имеют Богом данное право тащить к себе в постель любую женщину, даже если она этого не хочет.
— Теперь, когда он умер, его люди наконец вздохнут свободно.
Гейбл наклонился к Эйнсли, чтобы убрать выбившуюся прядь волос.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


А-П

П-Я