Проверенный Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– А что ты сейчас делаешь? – спросила с явным интересом Генриетта.
– Это новая продукция, мадам. Вазы из твердого сахара на пьедесталах из папье-маше, с позолотой и серебром. Они предназначаются для богатых праздничных столов. По идее в них должны ставить цветы.
– Какие они миленькие. Я должна обязательно закупить несколько таких для своих вечеров.
– Мы делаем их совершенно разными, так что вы сможете подобрать себе формы по вкусу.
Но внимание этой женщины уже переключилось на второго молодого ученика, что заворачивал конфеты на другой стороне длинного стола. Подобная работа Генриетте была очень хорошо знакома.
– Как тебя зовут?
– Оливер, мадам.
– Вот как. Дай-ка мне посмотреть, как ты их заворачиваешь. Уж я то в этом деле толк знаю. – Схватив с игривым видом одну из бумажек, она пробежала по ней глазами, однако вслух того, что было на ней напечатано, так и не произнесла. Софи заметила, как изменилось лицо ее подруги, прежде чем она уронила бумажку, словно обжегшую ей пальцы.
– Ну как, хорошо у меня получается? – спросил Оливер.
Эта красавица, похоже, внесла приятную перемену в его монотонный труд.
Генриетта ответила ему почти машинально, по-матерински похлопав по плечу.
– Отлично: Я бы и сама лучше не сделала. – И вновь став сама собою, без умолку затараторила о своем. Подойдя к месту, где складывали коробки с конфетами, готовые к отправке, она заметила:
– Мне бы хотелось сделать заказ, чтобы некоторые сорта твоих конфет, Софи, регулярно поставлялись в нашу с сэром Роландом летнюю резиденцию.
Софи подошла к Генриетте.
– А каких тебе именно хотелось? Сейчас пойду принесу свою книгу заказов.
– Я пойду с тобой, – и взяв Софи под руку, Генриетта поспешила на улицу.
– Подожди! – спохватилась Софи. – Я ведь книгу эту в ателье оставила.
– Забудь об этом. Просто я хотела у тебя кое о чем спросить. Ты не читала последнего выпуска эмигрантской газеты с отчетом о политическом митинге, проведенном в Париже в поддержку Революционного правительства?
– Да, читала. И среди тех, кто на нем выступал, был Эмиль де Жюно. А это может значить лишь одно. Он вновь вернулся во Францию, слава Богу!
– Так что теперь тебе нечего бояться, Софи. Твой враг оставил свои напрасные поиски.
Софи призадумалась, прежде чем ответить.
– По крайне мере, на некоторое время.
– Да не будь ты такой пессимисткой, – попыталась успокоить ее Генриетта. – Негодяй не может тебя всю жизнь разыскивать, и, похоже, сейчас он увлечен борьбой за власть, начавшейся после того, как гильотинировали принца Орлеанского. Так что в ближайшее время он точно в Англию не вернется.
– Я собираюсь рассказать об этом Рори, когда он вернется из Лондона. Хотелось бы тебе верить, подруга, но все же чутье мне подсказывает, раньше или позже Эмиль де Жюно вернется. А пока я благодарна Господу за полученную передышку.
– Ну, теперь неси свою книгу заказов.
– Да я тебе и так конфет подарю.
– Ни в коем случае! Бизнес есть бизнес. Тем более мне будут необходимы регулярные поставки в течение всего лета. А зимой буду посылать за твоей продукцией слуг. – Генриетта удовлетворенно закатила глаза. – Все, довольно с меня визитов ко всем многочисленным родственникам моего мужа, что обитают близ Вестонбери. Зимой шотландские замки промерзают насквозь! Супруг обещал мне, что первую половину зимы мы проведем в Лондоне, а затем отбудем в его имение, где и будем до самой весны. Не может жить без этой своей охоты. Слушай, а ты не собираешься вновь устроиться белошвейкой в Морской Павильон?
– Отныне я буду там появляться крайне редко. Поскольку в этом году принц будет отдыхать в Брайтоне вместе с принцессой, на работу взяли двух постоянных белошвеек, а меня будут вызывать во дворец лишь для выполнения самой тонкой работы. Морской Павильон вновь наполовину в строительных лесах, и, боюсь, принцесса в нем надолго не задержится.
– А что же там теперь устраивают?
– Капитальный ремонт, а еще возводят отдельные покои для принцессы Уэльской. Они еще не скоро будут завершены.
– А принц вес еще проводит званые вечера, несмотря на весь этот ремонт? – разволновалась Генриетта. – Роланд надеялся, что как и в прошлом, мы будем приглашены.
– Не волнуйся, половина дворца все еще обжита. Ты, безусловно, ослепишь там всех своим новым нарядом.
К радости Генриетты, она не только вскоре получила приглашение Его Высочества, но и оказалась вместе со своим супругом в числе избранных городским церемониймейстером на все особо примечательные праздничные мероприятия, проводимые этим летом в Брайтоне по случаю бракосочетания наследника престола.
Когда Софи вновь стала ходить на работу в Морской Павильон, до нее дошли слухи, что не все ладно между принцем и принцессой Каролиной. Принца возмущали и ее чрезмерно громкий голос, и хриплый смех, и патологическая тяга к скабрезностям. Грация была ей чужда, и ходила она словно пахарь за сохой. К тому же принцесса была очень неопрятна и небрежна. Как Софи уже говорили прежде, эта немка боялась воды, словно кошка, и частенько слуги зажимали украдкой нос, когда она проходила мимо. Она каким-то образом умудрялась постоянно проливать вино и ронять куски пищи себе на платье, но, впрочем, это было неудивительно, так как лакей, прислуживающий ей за столом, отметил, что у этой дамы был совершенно зверский аппетит и полное отсутствие приличных манер.
У белошвеек появилась масса работы. Принцесса постоянно наступала каблуком на подол платья, рвала юбки или раздирала кружева на манжетах. К тому же у нее еще полностью отсутствовало чувство ориентации, и она частенько, заблудившись во дворце, оказывалась в тех местах, где еще трудились строители. Она постоянно жаловалась, что Морской Павильон не отремонтирован к ее приезду.
«От этого ужасающего грохота молотков и скрежета мастерков у меня раскалывается голова, а от висящей в воздухе пыли – нечем дышать». Очень часто Каролина громко и долго сморкалась. От одного этого принца передергивало.
Тем не менее, большая часть дворцовой челяди терпимо относилась к принцессе, ибо ей не была свойственна ложная гордыня, и она была дружелюбно ко всем настроена. Она любила простой народ и сразу же привыкла к Брайтону. Ей понравилось то, как ее приняли в этом курортном городке, и она была просто вне себя от счастья после всех этих приветственных спичей и торжеств. Дети спешили преподнести ей цветы, которые Каролина ту же прижимала к своей объемистой груди. Она обожала детей. И всегда была готова остановиться, чтобы побеседовать с милым дитятей, или, взяв младенца на руки у какой-нибудь юной мамаши, побаюкать его или облобызать. У нее проявились симптомы первых месяцев беременности, и поскольку она по пальцам могла пересчитать, сколько раз вступал с ней в интимные отношения принц, Каролина предполагала, что понесла от него в первую же брачную ночь. Кстати, с тех пор как она сообщила Его Высочеству, что она в положении, он даже и пальцем ее не коснулся.
Для принца пребывание Каролины в его любимой летней резиденции было сущим кошмаром. Покой и изысканные развлечения среди диковинных сокровищ принца, казалось, навсегда покинули Морской Павильон. Царившую здесь некогда гармонию разрушила вульгарность брауншвейгской принцессы. Вся высокоэстетическая натура принца противилась этой женщине буквально во всем. Ей ничего не стоило швырнуть свою засаленную шляпку на бесценную вазу эпохи династии Минь, раскидать по изысканным интерьерам целый ворох своих перчаток, шарфов, вееров и грязных носовых платков. По утверждениям слуг, принц уже находился на грани срыва.
Отказ принцессы принять леди Джерси в качестве своей статс-дамы еще более осложнили отношения между ними.
«Только слепой не может заметить, что леди Джерси не упускает шанса добавить раздора между супругами. Принни давно пора ее выставить», – таково было мнение окружающей челяди. Однако никаких признаков того, что принц и впрямь собирается так поступать, не было.
Софи было жаль принцессу. Она ведь знала, что значит быть иностранкой и встретить на чужбине трудности, с которыми доселе ей приходится сталкиваться. Как-то раз, придя на работу во дворец, Софи успела мельком заметить, как от ворот Морского Павильона отъехала карета принца. Свита Его Высочества последовала за ним.
– Куда это собрался принц? – спросила она у старого лакея Ника.
– Обратно в Карлтон-Хаус, хочет побыть там хотя бы несколько дней. Он просто не в силах более сносить поведение принцессы Уэльской.
Софи засомневалась, что его высочество вообще когда-нибудь вернется в Брайтон. Но тем не менее он это сделал. Леди Джерси в очередной раз удалось уговорить его вернуться.
Глава 20
Как обычно, Том застал Софи врасплох. Она пошла на лошадиный аукцион, проводившийся на лугу за городской чертой, и вдруг совершенно внезапно перед ней вырос мистер Фоксхилл.
– Итак, что же вы решили здесь приобрести? – как ни в чем не бывало начал Том, словно они расстались всего лишь вчера и при том никогда не ссорились.
Она в изумлении посмотрела на него.
– Хочу приобрести себе пони и рессорную двуколку, а как ваше здоровье?
– Спасибо, как никогда, хорошо. А как же вы управляетесь с тех пор, как внезапно отослали моему брату оставленный вам экипаж с отличной лошадью?
– Нанимала тележку у соседа. Но это такая развалюха, и я подумала, что моему бизнесу наносится урон, когда клиенты видят меня в ней.
– Ну, так насчет какого именно пони мы здесь будем торговаться?
– Вот этого. – И она встала на цыпочки, потому что их обступала толпа, и почти все здесь присутствующие мужчины были довольно высокого роста.
– Которого выводят под уздцы? – Том одобрительно кивнул. – Видел я раньше этого коняшку, конечно же, он не самый лучший, но по всему видно, конек силен.
Сообразив, что Софи собирается купить этого пони не торгуясь, Том дал ей дельный совет:
– Да не показывайте вы только, что эта лошадь вам до зарезу нужна. А то владелец может так закрутить цену. Пойдемте, я поучу вас, как следует покупать ту или иную вещь. Начните торг первой, чтобы продавец не забыл вас в случае если найдутся и другие покупатели.
Желающих купить пони оказалось немало, и владелец стал понемногу набрасывать цену, и тем не менее лошадка все же досталась Софи. Мадемуазель Делькур посмотрела на Тома сверкающими от радости глазами. Существовавшая когда-то между нею и этим мужчиной рознь на время была забыта.
– Пони мой!
Мистер Фоксхилл улыбнулся.
– Вне всякого сомнения.
Когда она заплатила полагавшуюся сумму, Том взял пони за уздечку, Софи достала несколько кусочков сахара, когда лошадка взяла их с ладони шершавыми губами, похлопала ее по холке.
– Теперь надо торговаться насчет рессорной двуколки, – Софи показала на противоположную сторону луга.
Все экипажи, предназначенные для продажи, находились там. Она прошла вперед, и ленточки, ее шляпки при этом перекинулись ей на спину. Том вместе с пони следовали за Софи. Похоже, в тот день рессорные двуколки никого не интересовали, и она приобрела одну, нуждавшуюся в покраске, по весьма сходной цене. Когда они наконец впрягли пони в двуколку, восторгу Софи не было предела.
– Надо будет обязательно покрасить экипаж. Тогда он будет выглядеть как новый. Мне также очень хотелось бы укрепить на нем свою фирменную вывеску.
Том смотрел в ее сияющее от счастья лицо.
– И как же вы намерены назвать вашего пони?
– Бижу. Так звали лошадь, что помогла мне бежать из захваченного революционной толпой шато вместе с Антуаном и маркизом.
– В таком случае это очень подходящее имя.
Когда Софи наконец устроилась в двуколке и взяла в руки поводья, она обратилась к Тому.
– Быть может, вас надо куда-нибудь подвезти?
– Да нет, я еще не все здесь посмотрел.
Внезапное подозрение закралось ей в душу, и выражение лица Софи стало непроницаемо ледяным.
– Что, небось, покупаете лошадей для банды своих знакомцев. Понимаю, при тех темных делишках, которыми они промышляют, у них большая нужда в резвых скакунах.
Том сразу же понял, что она имеет в виду.
– Да что вы! Конечно же, нет! Просто мне понадобилась пара лошадей для экипажа, на котором я буду отправлять из магазина товар заказчикам. Проклятье, Софи! Вы мне ни в чем не доверяете! Неужели добрые отношения между нами не могут продлиться более минуты?!
Они отошли на некоторое расстояние от торгующихся, чтобы их никто не услышал, но тем не менее Софи заговорила шепотом.
– Вы же все можете исправить сами. Неужели вы считаете, что мне нравится с вами ссориться? – В глазах ее сверкнули слезы. Она радовалась успешной покупке, совершенной с его помощью на сегодняшнем аукционе, и вот теперь вся радость внезапно улетучилась. – Ведь порой у нас были такие прекрасные отношения. Мы вместе смеялись, нас глубоко волновала судьба друг друга, мы были настоящими друзьями. Даже в этот последний час, я была с вами счастлива. – Внезапно сердце Софи исполнилось надеждой. – Если я вам действительно не безразлична, Том, поклянитесь, что в будущем откажетесь от всех своих сомнительных сделок!
Его губы скривились в горькой усмешке.
– Вы мне совсем не доверяете, Софи. – И отступив на шаг, он молча снял перед нею шляпу и был таков.
Софи взмахнула поводьями и, не оглядываясь, поехала прочь с места аукциона. Она уже не сердилась. Ее сердце разрывалось от полной уверенности в том, что отныне между нею и Томом возникла столь же глубокая и непреодолимая пропасть, как между принцем и миссис Фицхерберт.
Софи выкрасила купленную двуколку в цвет морской волны и заказала для экипажа вывеску, на которой золочеными буквами было написано «ДЕЛЬКУР», а под надписью была изображена конфета в обертке цвета радуги.
В январе нового 1796 года, почти точно через 9 месяцев после первой брачной ночи, принцесса Уэльская родила дочь, которую по крещении назвали Шарлоттой Августой. По мнению принца, этого и следовало ожидать от женщины, не способной даже подарить ему наследника для того, чтобы хоть как-то загладить свои многочисленные недостатки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60


А-П

П-Я