https://wodolei.ru/catalog/unitazy/bezobodkovye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Из носа повара хлынула кровь.
- За что? - плаксиво крикнул он, хватаясь руками за щеки.
Второй удар повалил его на землю.
Конан проснулся и сел на соломе. Гунастр избивал повара прямо перед каморкой нового гладиатора.
- За что? - приговаривал при этом владелец казармы. - За то, что я запретил тебе кормить киммерийца и давать ему воду!
- Я не кормил его! - рыдал повар, но старый вояка не слушал.
- За то, что ты ослушник! За то, что допрыгаешься со своей жалостью к голодным, и тебе тоже сломают шею!
- Я не ослушник! - вопил повар.
- Так лучше я тебя проучу, чем придется потом собирать твои кости по всему двору, - заключил Гунастр, сопровождая это отеческое замечание немилосердным пинком под ребра несчастного Акуна.
Конан смотрел на эту сцену и безмолвствовал. Он мог бы сейчас вступиться за повара, выдать Арванда и насладиться гневом, который Гунастр обрушит на строптивого ванира. Но почему-то киммериец не стал этого делать.
После полудня во дворе начались тренировки. Приникнув к решетке своей камеры, Конан жадно следил за ходом событий. Он старался не упустить ничего, ни одной, самой незначительной, детали. Ведь с одним из этих людей ему предстоит сразиться на игрищах в память Сигмунда. И потому от цепкого взора киммерийца не ускользала ни одна особенность. Он запоминал: у рыжего Ходо медвежья сила и быстрая реакция; чернявый Каро - левша и тем опасен; Хуннар - тот самый, кому непостижимым образом мгновенно становятся известны все городские сплетни, - любит один и тот же трюк, сперва направляя меч в глаза противника, а потом внезапно нанося удар в живот.
Киммерийцу было бы любопытно поглядеть, каков же в поединке Арванд. Но ванир лишь наблюдал, усмехаясь изредка вставляя замечание или награждая побежденного изрядным тычком своего неизменного шеста, обитого металлом. Несколько раз темные глаза Арванда встречались с синими глазами молодого киммерийца. Получалось, что они переглядываются, как заговорщики. Можно подумать, что их связывает некая тайна. Конан сердито тряхнул головой. Нет и не может быть никаких тайн у вольнолюбивого киммерийца с этим купленным на рынке холопом, который очень доволен своей презренной участью. И Конан хмурился, отворачиваясь.
Но его тянуло смотреть. Простую душу варвара буквально разрывали на части два взаимоисключающих стремления: он хотел не иметь ничего общего с этими подневольными бойцами, умиравшими и убивавшими друг друга во славу чужих богов... и ему смертельно хотелось принять участие в поединках, пусть даже просто ради тренировки.
Он так глубоко погрузился в свои думы, что не заметил, как рядом оказался Гунастр.
- Ну что, Медвежонок, - добродушно заговорил с ним старый воин, хочешь подраться?
Конан вздрогнул и отпрянул от решетки.
- Да, - выпалил он вдруг чуть ли не помимо своей воли.
Гунастр от души рассмеялся.
- Ладно, - сказал он. - Заодно и поглядим, на что ты годен.
Он снял с пояса ключ и открыл замок. Варвар сделал шаг к выходу, потом другой - и одним прыжком выскочил из каморки во двор. Движения его были гибкими и стремительными, как у молодой пантеры.
Конан развел в стороны руки и с удивлением отметил, что уже не чувствует раны на груди. Северяне вылечили-таки его своими вонючими мазями, приготовленными на бараньем жире. Конан присел на корточки, встал. Ноги не болели. Слегка подводило от голода живот, но это было чувство, привычное юноше сызмальства. Киммерийцы вообще частенько держали детей впроголодь - чтобы наесться до отвала, мальчику приходилось изрядно побегать по горам, загоняя оленя.
Гунастр с любопытствам смотрел на него.
- Меч или копье - что ты предпочитаешь?
- Меч, - сказал Конан и облизал губы.
Ему подали оружие - длинный меч с закругленным острием и совершенно тупой.
Варвар подержал его в руке, потом разжал пальцы, и медь зазвенела о каменные плиты.
- Я просил дать мне меч, а не палку, - повторил юноша и обвел лица собравшихся мрачным взглядом исподлобья. Однако никто и не думал насмехаться над ним.
- Полагаю, мальчик, тебе лучше наклониться и поднять то, что ты бросил, - мягко заметил Гунастр. - Неужели ты думаешь, что тебе кто-нибудь даст в руки настоящее оружие? Острый клинок ты увидишь только на выступлении.
Конан снова, к своей великой досаде, встретился глазами с Арвандом. Тот еле заметно улыбнулся и слегка кивнул, прикрыв веки. Это окончательно вывело Конана из себя. Он взревел и бросился на стоящего рядом Гунастра, норовя вцепиться ему в горло своими лапищами. Выставив шест, Гунастр ловко отбил атаку киммерийца, а следующим ударом пригвоздил варвара к каменным плитам.
Лежа на спине и яростно извиваясь, киммериец хрипло ругался. В углах его рта выступила пена.
- Не делай глупостей, сынок, - повторил Гунастр. - Бери то, что тебе дали, и покажи нам, годишься ли ты хоть для чего-нибудь.
- Убери шест, - выдавил Конан.
Гунастр освободил его. Кашляя, киммериец поднялся на ноги и подобрал то, что лишь в насмешку могло считаться оружием.
Против него выступил Хуннар. Конан прищурился. Отлично, подумал он, посмотрим, пройдет ли излюбленный прием гладиатора-сплетника с бойцом из Киммерии. Конан хмуро кивнул ему и поднял "меч".
Хуннар атаковал первым, почти не дав своему противнику времени собраться. Но Конан, быстрый, как змея, увернулся и в свою очередь нанес удар, нацелив его на плечо Хуннара. Медь зазвенела о медь. Следующая атака принесла Хуннару удачу - он задел ногу Конана, и Гунастр, внимательно следивший за ходом поединка, гулко хлопнул в ладоши.
- Киммериец серьезно ранен, - объявил он.
Конан оскалился. Хуннар, видимо решив покончить с "раненым" одним ударом, вновь прибег к привычной тактике. Меч сверкнул у самых глаз Конана, но киммериец, привыкший к сиянию льдов на горных вершинах, ни на миг не зажмурился, и меч его был готов парировать удар, направленный, как заранее знал Конан, на самом деле не в голову, а в живот. Следующий выпад Конана был для его ошеломленного противника "смертельным" - Хуннар был "убит" ударом прямо в сердце.
Хуннар попытался было сжульничать и продолжить бой, но Гунастр ловко ударил его шестом по правому плечу и отогнал от киммерийца.
- Бой закончен, и ты убит, Хуннар, - объявил он. - Нечего пыжиться. Если бы у него был в руке настоящий меч, то сегодня мы бы тебя уже похоронили.
- У него какой-то варварский стиль, - сердито сказал Хуннар. - Ни школы, ни надлежащей выправки. Бьет куда попало.
- Не куда попало, а прямо в сердце, - заметил Гунастр. - Важно не выправку иметь, а достигать своей цели. - Он хлопнул Хуннара по спине. Дуйся, сколько хочешь, но мальчишка тебя обставил.
Хуннар, ворча, отошел в сторону.
Конан стоял со смехотворным тупым мечом в руке и смотрел, как побежденный им противник, чуть не плача, уходит в свою конурку. А вокруг галдели гладиаторы, и киммериец слышал, как они, посмеиваясь, хвалят его. Он гордо вскинул голову... и вновь увидел лицо Арванда. "Я познал славу", - так говорил ему ванир. И Конан резко тряхнул волосами, отгоняя воспоминание о том неприятном разговоре.
- Кто-нибудь еще? - спросил он громко, надеясь, что. Арванд примет вызов.
Но Гунастр отобрал у него тренировочное оружие.
- Оставь сегодня эти игрушки, - сказал он. - Думаю, тебе надо как следует поесть. Для арены сгодишься, это мы уже поняли. Вечером покажешь нам, под силу ли тебе справиться с нашим великаном Ходо.
Конан кивнул. Направляясь в столовую, он поймал себя на том, что улыбается.
7
Харчевня называлась "Бурый Бык". Ее местонахождение - неподалеку от гладиаторских казарм, в том квартале Халога, где селились большей частью наемники, профессиональные солдаты, всегда готовые предложить свои мечи любому честолюбивому вождю - определило и круг завсегдатаев этого почтенного заведения. Общество собиралось не столько изысканное, сколько душевное: искатели приключений, бродяги, воины, потаскушки; иногда забредали сюда крестьяне из близлежащих сел, ремесленники, а то и торговцы из небогатых - послушать, как хвастаются своими подвигами бывалые вояки, повздыхать, потискать ядреную девушку.
Здесь безраздельно царили хозяйки "Бурого Быка" - Амалазунта и Амалафрида. Сестрам уже давно минуло тридцать, но еще много оставалось до сорока; пышнотелые, с толстыми белокурыми косами, они казались такими же сдобными, как те булочки, которыми славилась их харчевня.
Погонщик, угрюмый парень с всклокоченной бородой, сидел в темном углу "Быка", поглощая пиво кружку за кружкой. Зимой темнеет рано. Тонкий серп ущербной луны уже высоко поднялся в небо. Вьюга завывала над городом. Не хотелось покидать душное, теплое помещение, где под потолком трещат чадные факелы, где распаренные человеческие тела источают жизнеутверждающие запахи, а из котлов валит пар, суля самые изысканные радости самому изголодавшемуся обжоре, какой только сыщется во всей Халога.
Но у погонщика были и другие причины оставаться в харчевне и не спешить покидать ее. Однако даже вспоминать об этом он боялся.
Амалафрида, старшая из сестер, подсела за стол поближе к одинокому парню.
- Что-то ты невесел, сокол сизокрылый, - вкрадчиво проговорила хозяйка трактира.
Погонщик удостоил ее мрачным взглядом. Амалафрида поежилась, кутая свои тяжелые округлые плечи в белый платок.
- Не гляди так, дырку прожжешь, - сказала она. - Что тебя гнетет, друг? Поссорился с девушкой?
- Я с собой в ссоре и со всем светом, - в сердцах сказал погонщик. Не терзай мне душу, Фрида.
Женщина прищурилась, вглядываясь в широкое, скуластое лицо погонщика.
- А, так ты меня знаешь, - протянула она. - То-то и я гляжу: личность твоя мне знакома. Мы с тобой уже?..
Погонщик кивнул. Он уже как-то раз имел с ней дело. Ему было лень ублажать Амалафриду - для того чтобы эта дама осталась довольной и утром вознаградила усилия кавалера бесплатным завтраком, с вином и жареной бараниной, нужно было очень и очень-постараться. Но выхода не было: или сейчас же расплатиться за ужин, встать и уйти в ледяную ночь, где бродит... (он содрогнулся и качнул головой, отгоняя жуткое воспоминание). Либо час-полтора напряженного труда - и безопасный ночлег рядом с жаркой, как печка, и мягкой, как перина, женщиной. Последнее улыбалось ему куда больше.
- С собой поссорился, говоришь? - задумчиво переспросила Амалафрида. - Да, плохо дело.
Погонщик знал, что в душах сестер жив и всегда готов пробудиться нерастраченный материнский инстинкт. Любой из завсегдатаев "Бурого Быка" мог найти здесь поддержку и понимание - насколько Амалазунта и Амалафрида в состоянии были что-либо понимать. Он опустил голову, прижался лбом к мягкой руке Амалафриды.
- Это был страх, - прошептал он. - Страх. Он шел впереди, как глашатай. Он точно трубил мне прямо в уши: "Они идут... они идут!" И я потерял голову и помчался куда глаза глядят... чуть не замерз...
- Выпей еще пива, - предложила женщина. - Горе влагу любит.
Не слушая ее, он продолжал как в бреду:
- А потом того купца нашли полурастерзанным, а его рабов насмерть замерзшими... Значит, не приснилось мне, значит, все было на самом деле...
- Погоди-ка, - перебила Амалафрида. - Это ты о ком? Это ты о том торговце из Офира, которого сопровождали черные демоны?
- Я его вез до Халога.
- Так разве ты не слышал, что сказали старейшины? Игг наслал зверя, дабы оборонить нас от сил Зла.
- Игг! Ты можешь верить болтовне этих растерявшихся стариков, Фрида, но я-то знаю правду! - Погонщик поднял голову и посмотрел женщине в глаза долгим тяжелым взглядом.
- Какую правду? - прошептала Амалафрида. - Ты сомневаешься в мудрости старейшин?
- Сомневаюсь ли я? Да я не сомневаюсь в том, - что они ни бельмеса не знают, вот так-то!
Он налил себе еще одну кружку и залпом осушил ее.
- Фрида, - прошептал он, - мне страшно. Он найдет меня по запаху и сожрет мои внутренности... Он вырвет мне сердце...
- Да кто - "он"? О ком ты говоришь?
- Огромный, белый волк...
- Ты видел его? Ты видел Иггова Зверя? - жадно допытывалась Амалафрида.
- Да... - еще тише отозвался погонщик. - Фрида, это были вовсе не черные демоны, те чернокожие. Простые люди, только темные. На юге есть королевства, где все такие чернокожие, даже короли. О, эти бедняги замерзли в наших снегах. А офит был всего лишь купцом, немного более жадным и чуток более храбрым, чем другие. Никаким не колдуном.
- А Иггов Зверь - какой он?
- Он появился бесшумно. Он... У него человеческие глаза. И это еще не все. На спине у него сидела девушка...
В голосе погонщика прозвучало столько ужаса, что по спине Амалафриды пробежала дрожь.
- Да хранят нас светлые силы, - сказала она. - Хвала богам, мы-то здесь в безопасности. Уж Амалазунта об этом позаботилась: на крыше громовой знак, у притолоки ветка омелы, под порогом просыпано зерно, окна обведены крестами - ни молнии, ни злому духу не залететь к нам сюда.
- Это был вервольф, - сказал погонщик. - И страх бежал впереди него.
- Ну ладно, хватит тебе об этом, - решительно произнесла Амалафрида. - А то мне самой уж стало не по себе. Ты ведь переночуешь у нас в доме, не так ли?
Она провела языком по губам. Погонщик приподнялся, схватил ее за шею, привлек к себе и крепко поцеловал в жадный рот.
Огромное ложе Амалафриды шуршало свежей соломой. Нежась среди пушистых одеял, сшитых из звериных шкур, погонщик и трактирщица негромко переговаривались. Уставшие после бурных ласк, они обменивались краткими ленивыми замечаниями. Оба сходились на том, что зима нынче ранняя, но снега было пока немного, а это плохо для урожая - выстудит землю.
Вдруг погонщик прервал себя на полуслове и затаил дыхание. Женщина почувствовала, как он напрягся, как будто ужас пронзил его, пригвоздил к постели.
- Что с тобой? - спросила она, обхватив его руками.
- Слышишь? - выдохнул он еле слышно. - Где-то воет волк.
Амалафрида прислушалась, но не уловила ни звука за плотно закрытыми ставнями.
- Тебе что-то чудится, золотце, - сказала она.
Но он разомкнул ее руки, высвободился из ее объятий и сел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24


А-П

П-Я