https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/uglovie/90na90/s-vysokim-poddonom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

ни ужаса, ни отвращения на его лице не отразилось. Он продолжал стоять, голый, неподвижный, как будто бросал вызов этим каменным стенам и железным решеткам. "Вот я каков, - говорила, казалось, каждая мышца его могучего тела. - Попробуйте теперь удержать меня, и поглядим, кто первым сломается, живая плоть или бездушные камни". И при виде юного великана невольно начинало чудиться, что он победит.
Гунастр ходил вокруг нового бойца кругами, как барышник вокруг лошади, осматривая и ощупывая его мускулатуру.
- Много лазил по горам, а? - определил он.
Конан не ответил.
- Левая рука слабовата. Любил биться без щита, не так ли?
Киммериец упорно молчал.
- А реакция должна быть быстрой. Иначе этот удар не скользнул бы по ребрам, а уложил тебя на месте. Я знаю руку Синфьотли.
Ни один мускул не дрогнул на лице Конана, когда он неожиданно оросил сапоги Гунастра струей мочи. Отскочив, Гунастр ошеломленно уставился на свои ноги. Варвар закончил мочиться. Его глаза все так же бесстрастно и угрюмо сверлили белые оштукатуренные стены, словно киммериец не заметил случившегося.
Громовой хохот наполнил казарму. Этому звуку было тесно в небольшом дворике, закрытом со всех сторон, и эхо металось от стены к стене и становилось все оглушительнее.
- Ты видел, Хуннар? - в восторге заревел толстый Ходо. - Вот это противник! Бьет наповал! Какая меткость! Какая сила!
Конан невозмутимо возвышался посреди казармы, и только еле заметный огонек в его синих глазах выдавал тайное наслаждение, которое приносили ему вопли зрителей, доносившиеся со всех сторон.
Каморка, где заперли Конана, оказалась действительно тесной и довольно вонючей. Когда варвар остался там один, надежно запертый, им овладела паника. Обнюхивая и ощупывая каждую щелку, каждый уголок, он заметался по клетушке. Полусгнившая солома, наваленная в углу - видимо, заменяя собой постель, - источала зловоние. Запахи преследовали киммерийца со всех сторон. Ему чудилось, что вот сейчас его легкие не выдержат и разорвутся, если он немедленно не выберется отсюда.
Он набросился на дверь и принялся выламывать прутья решетки. Но прочные железные прутья не поддавались. Варвар уперся ногами в пол и начал с силой гнуть их в попытке просунуть между ними плечо. Это привело лишь к тому, что он в кровь исцарапал плечи и колени. Замерев, варвар несколько секунд провел в полной неподвижности, как дикий зверь перед последним броском, а затем с удвоенной силой возобновил атаку.
- Ты погляди только, чем он занят! - послышался голос Гунастра.
Содержатель казармы стоял перед камерой Конана, опираясь на прочный шест, на конце обитый железом. Видимо, Гунастр использовал это оружие для боя. Рядом со старым воином стоял другой человек с таким же шестом в руке. С ним-то и разговаривал Гунастр, обращаясь к нему как к равному.
- Вот ведь звереныш! - сказал хозяин казармы. - Отойди от решетки. Не калечься, дурень.
В ответ Конан лишь яростно забился о решетку. Гунастр поднял свой шест и ловко ткнул железным наконечником Конана в грудь:
- Отойди, я сказал!
Конан ухватился за шест могучими руками и дернул на себя в надежде, что Гунастр грянет всем телом о прутья и переживет несколько неприятных минут. Но киммериец не учел того, что имеет дело с человеком опытным и готовым дать отпор любому покушению. Гунастр лишь пошире расставил ноги и следующим тычком, вроде бы не стоящим ему ни малейших усилий, легко сбил киммерийца с ног. Конан распростерся на каменном полу своей каморки.
- И не вздумай заняться членовредительством! - предупредил Гунастр.
Стоящий рядом с Гунастром человек оперся на шест. Конан чувствовал на себе его внимательный взгляд, но ярость, овладевшая молодым варваром, была слишком велика для того, чтобы он мог обращать внимание еще на кого-то. Поднимаясь с пола, с соломой в черных волосах, Конан прорычал несколько бессвязных ругательств. Спутник Гунастра рассмеялся вполголоса. Оба они переглянулись и пошли прочь, оставив варвара беситься в одиночестве.
Конан уже понял, что с решеткой ему не справиться, и забился в темный угол как можно дальше от входа. Так прошел час, потом другой. Солнце поднималось все выше. Конан не шевелился. Глубочайшее отчаяние наполняло его.
Неожиданно чья-то тень упала на пол камеры. Конан заметил это и поднял голову. Перед решеткой стоял слуга с глиняным кувшином в одной руке и деревянной плошкой в другой. Встретившись взглядом с ледяными глазами варвара, слуга невольно вздрогнул.
- Эй, послушай, - заговорил он нерешительно. - Я принес тебе фасоль с мясом и красного вина для подкрепления сил. Гунастр велел кормить тебя получше. Он говорит, если тебя привести в божеский вид, то пол-Халога будет от тебя без ума после первого же боя. Это его слова, а уж Гунастр в таких вещах разбирается.
Слуга говорил торопливо и немного заискивающе. "Боится", - определил Конан с известной долей удовлетворения и позволил себе улыбнуться. Улыбка получилась злобная, как оскал. Слуга попятился.
- Так не пойдет, - сказал он почти жалобно. - Эй, киммериец, я всего лишь хочу накормить тебя. Мне так велели, понятно? Скажи, что не набросишься на меня и не перегрызешь мне горло. Обещай мне это, и я дам тебе поесть.
Конан продолжал хранить молчание, не сводя со слуги холодного взора. Слуга сделал шаг к решетке. Конан не шевелился. И лишь когда тот тронул засов, варвар молниеносным движением подскочил к нему и, вытянув вперед руки, ухватил за горло. Ключ выпал из пальцев слуги и отлетел далеко в сторону. Слуга захрипел и забился, стиснутый железной хваткой. Кувшин разбился, и вино залило плиты дворика. Красная пелена ярости застилала глаза Конана. Он даже не почувствовал, как шест ударил его в середину лба. Он лишь понял с внезапным удивлением, что руки его разжались сами собой, а беленые стены каморки резко надвинулись на него, желая раздавить. Варвар закричал, ударился затылком об пол, и чернота забытья поглотила его.
Голоса.
Лежа неподвижно и ничем не выдавая, что очнулся и слышит, Конан напряг слух.
- Откуда кровь?
Это говорит Гунастр, определил Конан. Наверное, спрашивает про лужу возле решетки.
- Это вино.
Незнакомый голос. Видимо, принадлежит тому человеку с шестом, что сопровождал Гунастра утром.
- Боги, так он убил Инго...
Конан мысленно засмеялся. Придавил холуя - и это только начало. Жаль, что не удалось отнять у него ключ. Но рано или поздно такая же участь постигнет и хозяина, а там придет черед Синфьотли и его отродья маленькой ведьмы...
Чистое детское лицо Соль вдруг встало перед ним, как будто умоляя о сострадании, и Конан рассердился. Ведьма, упрямо подумал он, она - враг, она нечиста, в нее вселился темный демон... Но в глубине души киммериец уже знал, что не сможет убить женщину, что не поднимет руки на девочку. И это выводило его из себя.
- Он сломал Инго шею, - спокойно проговорил незнакомый голос. Синфьотли прав, настоящий медвежонок.
- Бедный Инго, - пробормотал Гунастр. Он наклонился над телом слуги, провел рукой по еще теплому лицу. - И ведь я сам послал его на смерть, в когти зверю. Он боялся, как будто чувствовал...
- Купишь другого, - равнодушно сказал человек с шестом. - Денег хватит, а рабы все одинаковы. Стоит ли расстраиваться?
- Это гладиаторы существуют лишь для того, чтобы умирать, - возразил содержатель казармы. - Другие рабы предназначены вовсе не для этого. Инго никак не заслужил такой участи.
- Не понимаю тебя, Гунастр. У меня на родине рабов для того и держат, чтобы свободным юношам было кого убивать, если захочется.
- К счастью, мы не в твоем диком Ванахейме, - напомнил своему собеседнику Гунастр.
Совершенно другим тоном тот согласился:
- Да, господин.
- Иначе я давно уже убил бы тебя - просто ради того, чтобы посмотреть, как ты корчишься.
- Разумеется, господин. Как тебе угодно.
Конан приоткрыл глаза, желая все-таки увидеть того, кто ударил его по голове, чтобы запомнить и сквитаться, как только подвернется случай. Он разглядел силуэт высокого, стройного человека, казавшегося хрупким рядом с широкоплечим, коренастым хозяином.
Гунастр рассмеялся и хлопнул собеседника по спине.
- Ваниры все такие, как ты, Арванд?
- Нет, я исключение. - По голосу слышно было, что Арванд улыбается. Не столь свиреп, сколь хитер - вот в чем моя сила.
- Не слишком-то помогла тебе твоя хитрость, не говоря уж о силе, когда тебя скрутили на боссонских болотах. Так что не хвались попусту.
- Ты, как всегда, прав, господин.
- И убери с лица эту ядовитую ухмылочку, иначе я разрежу тебе рот до самых ушей.
Оба засмеялись и ушли. Конан продолжал лежать неподвижно, обдумывая услышанное.
Легкий порыв ветра донес до него запах съестного. Неожиданно Конан ощутил прилив голода и пошевелился на полу, ощупал голову и, обнаружив на лбу колоссальную шишку, выругался и сел. Переждав, пока прекратится головокружение, варвар поднялся и приблизился к решетке. Миска с фасолью все еще оставалась там, где выронил ее задушенный слуга. Ключ от камеры уже унесли. Запах дразнил варвара. Он протянул руку сквозь решетку, но достать миску не смог. Скрежеща зубами, Конан сел на корточки и уставился на свой обед. Еда была совсем рядом, но, увы, - недосягаема. И Конан тупо смотрел и смотрел на нее остановившимся взором, пока в голове у него не забродило смутное подозрение: не совершил ли он ошибку, поддавшись необузданной ненависти?
5
Офирский купец вез в далекий северный город Халога - твердыню гипербореев - редкостный товар, закупленный загодя у торговцев Коринфии, Кофа и Заморы. В больших тюках были зашиты украшения для женщин и девиц пряжки, застежки-фибулы, бусы, браслеты, серьги, золотые нити для кос; благовония, дающие при сжигании изысканные ароматы и разноцветный дым, серебряная и медная посуда, светильники - и простые, и узорные, в форме диковинных зверей и птиц; шелковые ткани, платки, которые продеваются в тоненькое колечко... Хорошей будет выручка, размышлял он, окидывая взглядом свое добро, погруженное на телегу. Северяне эти хоть и дики и воинственны, но должны быть в то-же время падки на роскошь, как всякие дикари. Платить же за товар они станут шкурками чудесных пушных зверей, медом и хмельными напитками, вкус которых еще был неизвестен в южных королевствах. За все это можно будет потом получить изрядную кучу золота в Гиркании - там холодны степные ночи, и меховая одежда придется очень кстати.
Не желая ни с кем делиться прибылью, а уж тем более - показывать дорогу и сводить конкурентов с торговыми людьми Гипербореи и Асгарда, офирский купец взял с собой лишь трех рабов-кушитов, да и тех рассчитывал выгодно продать: авось гиперборейцы захотят ради экзотики иметь в доме слуг с черной кожей.
Офирский купец спешил. Продукты, взятые в дорогу, были на исходе. Пока что ему удавалось счастливо избегать встреч с разбойничьими бандами. Почти всю дорогу от Офира он проделал вместе с караванами, пристраиваясь то к одному, то к другому, но никому не выдавая цели своего путешествия. Теперь остался самый последний участок пути, и купец намеревался проделать его в одиночку. Тропа на Халога не тореная, караванов здесь нет, разве что редкий торговец забредет, - стало быть и разбойники обходят этот край стороной. Предвкушая долгожданный миг, купец улыбался. Несмотря на уговоры владельца постоялого двора, офит не стал задерживаться на ночь, благо ночи зимой в этих краях длинные. Перекусив на скорую руку и дав небольшой отдых лошадям и рабам, уже через четыре часа купец снова тронулся в путь. Луна светит ярко, ночь не такая уж холодная, к тому же путешественники успели обзавестись шубами, совершив выгодный обмен в приграничных поселениях, так стоило ли терять драгоценное время, отсиживаясь в харчевне? Небо ясное, пурги не предвидится...
- Э, здесь север, господин хороший, - сказал на прощание трактирщик. - Лучше бы вам послушать, что добрые люди советуют.
- А чем север отличается от юга? - беззаботно отмахнулся купец. Люди - они везде люди.
Трактирщик покачал головой.
- Да хранит вас Митра, - пробормотал он, и купец подивился: даже в этой дикой земле знают и почитают защитника людей, великого Митру. Люди-то они везде люди, но все же север...
Он не договорил, махнул рукой и скрылся в доме.
Вспоминая этот напутственный разговор, купец усмехался. Что с того, что здесь снег и холодно? Он сменил телегу на большие сани, лошадей на оленей, нанял проводника из местных, который, похоже, только с оленями и разговаривает, - а во всем остальном никакой разницы. Глупец он все-таки, этот трактирщик с его непонятными страхами.
Вдруг погонщик резко вскрикнул и остановил упряжку. Купец, задремавший было, чуть не упал с саней.
- В чем дело? - недовольно спросил он..
Дрожащим кнутом погонщик указал куда-то вперед. Купец вытянул шею, вгляделся в пустые снежные равнины, но ничего не заметил.
- Где? Куда ты показываешь?
Погонщик бросил кнут, выбрался из саней и, увязая в снегу, побежал сломя голову прочь. Шуба мешала ему, и он сбросил ее. Он мчался гигантскими прыжками так, словно за ним гнались духи ада.
Ничего не понимая, торговец растерянно озирался по сторонам. Затем вдруг затрясся и посерел от ужаса один из рабов-кушитов, за ним второй, третий - охваченные суеверным страхом, они сбились в кучу и принялись взывать плаксивыми голосами к своим чудовищным божествам-шакалам.
Подобрав оброненный погонщиком кнут, офирский купец начал охаживать им рабов, но те даже не замечали боли. Потом какое-то странное чувство заставило офита обернуться... и он замер с полураскрытым ртом.
Прямо на него шел огромный белый волк. В лунном свете серебрился роскошный мех царственного зверя; каждая ворсинка словно излучала сияние. Глаза на хищной морде горели алым огнем. Он ступал неторопливо, широким шагом, гордясь собой и своей прекрасной ношей. Ибо на спине хищника восседала юная девушка с распущенными волосами. Одной рукой она обхватила зверя за шею.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24


А-П

П-Я