научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/Edelform/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Татьяна Луганцева
Подарки Деда Маразма


Ц




Аннотация



-------

|bookZ.ru collection

|-------

|ТатьянаЛуганцева

|

|Подарки Деда Маразма

-------

Татьяна Луганцева Подарки Деда Маразма


Глава 1

Этот злополучный день не заладился с самого начала. Бывают дни, когда ты просыпаешься со светлой головой, добрыми мыслями и улыбаешься своему отражению в зеркале, отмечая, как все же чертовски хорошо ты выглядишь, несмотря на свои… Это те дни, когда слышишь щебетание птиц за фрамугой из стеклопакета; когда замечаешь, как ярко светит солнце, пробиваясь сквозь смог большого города; когда в голове звучит прекрасная музыка, хотя ты вовсе не была вчера в филармонии, а весь день проверяла сочинения учеников или стояла у станка. Ты улыбаешься незнакомым людям и летишь на работу, словно на крыльях. В такие дни ладятся все дела, приятны все люди и к вечеру ты подсознательно ожидаешь какого-нибудь необычного, романтического сюрприза. Как минимум любовного послания от незнакомца, как максимум принца на белом коне, который, нажав на тормоза, то есть на стремена, упадет на колени и признается в том, что всю жизнь мечтал именно о такой девушке, как ты. Но, к сожалению, бывают и другие дни, которые полны отрицательной энергией, и именно такой день наступил второго июня в жизни двадцативосьмилетней женщины Марты Михайловны Песковой.

Едва открыв глаза, она ощутила сильную головную боль и тошноту. То были отголоски вчерашних излишеств, то есть «праздника живота», который они устроили с друзьями в одном из московских ресторанов. Порадоваться летнему ясному денечку Марта тоже не могла, так как резкий, слепящий солнечный свет вызывал боль в опухших покрасневших глазах. Она прошлепала стройными ногами в ванную комнату, не вписавшись в поворот, стукнулась худым плечом о косяк.

– Черт! – выругалась Марта, и это было первое и весьма неудачное слово, которое она произнесла в это утро, тем самым накликав на себя еще большие неприятности.

То, что она увиделa в большом овальном зеркале, ей тоже явно не понравилось. Бледное одутловатое лицо с большими синими глазами и такими же большими темными кругами под ними. Маленький вздернутый нос, упрямый подбородок и полные потрескавшиеся губы. Марта имела вредную привычку, а именно облизывать губы на улице, в том числе и на ветру, от чего они у нее обветривались, и Марте все время приходилось пользоваться гигиенической губной помадой, словно маленькой девочке. Черные волосы на ее голове больше напоминали свалявшийся валенок, чем строгое, асимметричное каре с длинными, завитыми прядями к лицу и более короткими на затылке, за которое она отдала кругленькую сумму в салоне красоты. Надо отметить, что красиво это каре смотрелось только у мастера в кресле после укладки, но стоило Марте выйти на улицу… как ее непослушные густые жесткие волосы начинали топорщиться во все стороны, словно иголки у ежика, которого сильно напугали. Различные укладочные средства, применяемые хозяйкой непослушной гривы, были бессильны перед природой. Марта наморщила лоб, вспоминая, как вчера в дамской комнате ее близкая и давняя подруга Маргарита распылила ей на голову целый баллон лака сильной фиксации, пытаясь соорудить какую-то замысловатую прическу. Дело было в том, что Рита недавно окончила курсы парикмахеров и косметологов и теперь имела тенденцию издеваться над знакомыми, показывая им свое «мастерство», а проще говоря, тренируясь на них, словно на подопытных кроликах. Марта дала ей экспериментировать над своей головой только из чувства товарищества, так как знала Риту всю свою сознательную жизнь. Надо отметить, что руки у Маргариты с детства росли не оттуда, откуда нужно. Она не могла даже нормально пришить пуговицу, а приготовление элементарной яичницы ввергало Маргариту в шоковое состояние. Марта знала ее еще со времен школы. Они учились в одном классе, и на уроках труда Рита проявляла чудеса прикладного искусства. Плохо было то, что при своем патологическом неумении работать руками Маргариту так и тянуло что-нибудь этими руками сделать.

Один раз учительница по труду дала задание: сшить самим дома из подручных материалов маленькую мягкую игрушку. Потом эти игрушки от всей школы собирались отправить в детский дом в качестве подарков. Таким образом, домашний ребенок отдавал частичку своего сердца и домашнего уюта ребенку обездоленному, то есть сама идея была очень благородна. Всем девочкам раздали лекала маленьких мишек, по которым было очень легко их сшить. Все было бы ничего, но возникло одно но… Надо было знать Маргариту. Она с детства решила, что она не такая, как все нормальные дети, и всячески придерживалась данной легенды. Эта высокая, худая ярко-рыжая девица, несмотря на всю свою несуразность и безрукость, захотела выделиться. Ей не хватало того, что она всегда торчала огненным факелом посередине класса, ее артистическая натура требовала подвигов, а хорошая девочка Марта просто попала под ее негативное влияние, как всегда считали учителя и объявляли об этом на каждом собрании. Когда Марта зашла к ней домой, она впала в шоковое состояние. Маргарита, победоносно улыбаясь, вынесла ей огромное чучело, чуть ли не с себя ростом, с какими-то разноцветными пальцеобразными отростками, похожими на щупальца.

– Здорово я придумала? – спросила Рита, улыбаясь слегка кривыми зубами, придающими ее узкому лицу некоторую пикантность, правда, так считала только она сама. – Все будут шить маленьких глупых мишуток, а я поражу воображение детей этим чудом! И пусть хоть кто-нибудь скажет, что я безрукая!

– Что это? – спросила тогда оторопевшая подруга, чем несказанно обидела Маргариту.

– Петух! Это большой петух! Красочная и яркая птица! Хотя она слегка похожа на…

– Осьминога? – предположила Марта.

– На жар-птицу! – обиделась Рита.

– А это что? – поинтересовалась Марта, осторожно трогая длинные разноцветные отростки.

– Перья! Ты что, не понимаешь?! Это его хвост! Я все руки исколола, пока шила это чудов… кхе, петуха! Что мне стоило вывернуть эти перья наружу! Да! Ты можешь не верить, но я сама придумала и разработала выкройку этого чуда!

Впрочем, этого Маргарита могла и не говорить. То, что лекала разрабатывала она сама, и так было видно: кривое тело петуха, глаза навыкате, посаженные на разном уровне, клюв, свернутый набок, и эти жуткие разнокалиберные сморщенные «перья»…

– Не может быть, – выдохнула Марта, внезапно пожалев бедных детишек в детском доме, которые больше не смогут спать спокойно после такого подарка. Они и так были обижены судьбой, а теперь им еще предстояла встреча с этим «чудо-петухом».

Самого страшного Марта тогда еще не знала. Дело в том, что Риту захватил процесс творчества с головой. Чтобы получить эти огромные и разноцветные «перья», Маргарита разрезала все имеющиеся в доме ткани. Пострадали дорогие портьеры, шелковое покрывало в родительской спальне, старинная скатерть, пара вечерних платьев мамы Риты. А чтобы набить это чудовище фантазийной птицефермы, она использовала настоящие перья и пух, выпотрошив все имеющиеся в доме подушки, которые были куплены во времена застоя по великому блату. Какой же поднялся скандал в ее доме и на чем спали все члены семьи Громовых, пока не купили новые подушки, лучше не вспоминать. Марта даже по прошествии многих лет не могла забыть взгляды прохожих на улице, полные ужаса, сочувствия и удивления, когда они несли это чучело в школу. Учительница тоже оценила неординарный подход к выполнению домашнего задания Маргариты Громовой в дни школьных каникул, поставила ей «отлично» и ушла на больничный…

И вот эта девочка давно уже выросла и продолжала радовать окружающих ее людей стремлением к труду и творчеству. Марта поняла, что ей не расчесать это залаченное насмерть сооружение на голове, и снова вспомнила вчерашний вечер.

– Ты будешь сногсшибательна! – заверила ее Рита заплетающимся языком, выпрыскивая последнюю струю лака на волосы подруги.

– Я не сомневаюсь… – прошептала Марта, понимая, что сейчас она вполне сможет разбивать о голову кирпичи.

Марта встрепенулась, с кислой миной на лице взяла зубную пасту и еле выдавила остатки себе на щетку. От едкого, освежающего мятного вкуса где-то справа в нижней челюсти жутко заболел зуб, который уже давно не беспокоил свою хозяйку.

– О боже, эта чертова вечеринка с какими-то немыслимыми и странными друзьями Риты! Я же должна была уже привыкнуть к ее чудачествам и образу жизни, но, видимо, буду удивляться до конца своих дней! – вслух пожаловалась Марта своему отражению, словно постороннему человеку.

Когда они были девчонками, они поклялись друг другу, что всегда будут дружить и выйдут замуж в один день. Этот день мог наступить несколько рановато, если бы не Марта. Она была очень привередлива в отношении мужчин. Рита же, собиравшаяся замуж уже лет с шестнадцати, постоянно торопила подругу побыстрее определиться с выбором жениха, так как самой ей выйти замуж явно не терпелось. Нарушать данную друг другу клятву Маргарита не хотела, а только говорила:

– Я встретила свою долгожданную единственную любовь! Нам не терпится соединиться в едином семейном порыве, а ты все тянешь резину! Из-за тебя я останусь в девках!

Но Марта собралась замуж только в двадцать два года, к тому времени подруга уже успела сменить восемь долгожданных и единственных женихов, которые перебывали у нее в качестве гражданских мужей.

Избранником же Марты стал тридцатипятилетний мужчина, некто Дмитрий Песков. Он был директором кладбища на окраине Москвы и, как ни странно, хозяином сети продовольственных ларьков в Москве, торгующих хот-догами. Деньги у него водились, и он полностью содержал свою образовавшуюся семью. Марта ничем особым не занималась. Она считала себя свободным художником, окончив после школы художественное училище и подрабатывая в разных учреждениях разрисовкой витрин, проработкой логотипов, рекламой. Иногда для души Марта рисовала картины и относила их в художественный салон на продажу. В последнее время ее привлекал дизайн, и она решила получить высшее образование. Она поступила в текстильный институт на отделение художественной росписи по тканям. Конечно, она несколько неуютно чувствовала себя среди студентов, которые поступили в институт после школы, но быстро привыкла к такому положению. Кроме того, Марта очень молодо выглядела, и скоро девочки-сокурсницы стали воспринимать ее как ровесницу.

Ко времени этой вечеринки Марта окончила второй курс и, сдав экзамены, ждала распределения на практику на одну из ткацких фабрик.

«Я и не знала, что в наше время остался этот идиотизм – практика! Я, взрослая самостоятельная женщина, должна ходить на какую-то практику, работать на фабрике!» – в глубине души возмущалась она.

Вчерашняя вечеринка была как раз посвящена успешной сдаче экзаменов Мартой.

Замужество не принесло большого счастья подругам. Рита развелась со своим мужем Владиславом в тот же год, после этого еще два раза официально выходила замуж и, наконец-то осознав, что она не создана для семейной жизни, решила больше не повторять роковых ошибок. Со всеми своими мужьями она осталась в прекрасных отношениях, каждый из них винил только себя в том, что не смог удержать рядом с собой такую чуткую и красивую женщину. Все они платили Рите алименты, хотя детей она не родила никому.

– Я отдала часть своей души, молодость!.. – грозила она им, а Марта удивлялась, как подруга смогла заставить их всех содержать ее. Скорее всего, неплохо устроившись в повторных браках, они просто боялись, что Рита вернет их обратно к себе и к ее богемному, совершенно безумному образу жизни, от которого они и сбежали.

Маргарита жила на деньги бывших мужей и на то, что она зарабатывала сама в качестве гадалки и предсказательницы человеческих судеб. Причем ее клиентами были в основном люди состоятельные, и они уходили от «предсказательницы Риты» вполне довольными.

Марта понимала, что ее подруга является просто классным психологом, кем она, собственно говоря, и была. Маргарита ушла с последнего курса института, не дождавшись получения диплома буквально два месяца, так как снова окунулась в пучину страсти со стройным голубоглазым шведом. В этом и была вся Рита, не похожая ни на кого и словно не от мира сего. Она не контролировала себя, не могла держать себя в руках, если ее захлестывали чувства и эмоции. Рита уходила в них с головой. Естественно, из Швеции она вернулась через пару месяцев, но ее это обстоятельство нисколько не смущало.

Марта, кое-как расчесав свои «железные волосы» и умывшись холодной водой, прошлепала на кухню. Даже звук закипающего чайника в этот день вызывал у Марты раздражение, шум в ушах и боль в голове. Она заставила себя проглотить кусочек сухого невкусного печенья, которое застряло у нее где-то в горле, и запила его двумя чашечками горячего растворимого кофе, что прибавило еще и ощущение изжоги у нее в желудке. Закашлявшись, Марта поплелась к себе в спальню одеваться. Она жила одна в хорошей двухкомнатной квартире дома сталинской постройки, с высокими потолками и большими, трехстворчатыми окнами. Дело в том, что Марта была более постоянна в любви, чем ее подруга Рита, но, к сожалению, их брак с Дмитрием – директором кладбища – закончился ровно через четыре года после того, как он начался. Хотя сейчас Марте казалось, что он закончился в день их бракосочетания. Сожалений из-за расставания никто не испытывал. Не было истерик, слез, обид, битой посуды, слежек за неверными супругами и длительных бесед с адвокатом. Просто в один прекрасный день Дима извинился перед Мартой за то, что причинил ей столько неудобств, что не оправдал ее надежд, собрал свои вещи и ушел, оставив квартиру и все совместно нажитое имущество жене. Марта оценила поступок бывшего мужа, и у них сохранились достойные, приятельские отношения. Развод они не оформляли, так как юридическая свобода была им не нужна, никому не хотелось заниматься бумажной волокитой.

После мирного ухода Дмитрия прошло два года, Марта оставалась по-прежнему одна, хотя недостатка в кавалерах у нее, конечно же, не было. Например, за ней ухаживал бывший одноклассник Женя Прохоров. Причем ухаживал он, надо отметить, весьма оригинально.

– Ты не смотри, Марта, что я женат и у меня трое детей. Ты же знаешь, что я люблю только тебя! Просто, я же должен был как-то существовать! Ты была замужем и так недоступна для меня. Ты только свистни, и я сразу же оставлю свою семью и приду к тебе со своими вещами.

Марта мысленно аж содрогнулась от сей радужной перспективы. Маргарита же была куда более прозаична.

– Твой брак с Дмитрием Песковым был обречен с самого начала, да и как можно жить долго с мужчиной, занимающим должность директора кладбища? А Женька – отличный парень! Ну и что, что ты разрушишь семью? Любовь – превыше всего! А его детям будете помогать вместе. Если мужик идет сам в сети, его отгонять не надо! Это как на рыбалке, кому повезет, в те сети мужик и попадется. Эх, где бы мне порыбачить… но меня один карась не устроит, мне надо заловить целый косяк рыбы!

Марте же снился несколько дней подряд один и тот же сон. Она в тренерском костюме сборной России по бегу вальяжной походочкой прогуливается по стадиону. На стартовой линии появляется улыбающийся Евгений. Марта пронзительно свистит в свисток, и он бежит в ее сторону, распахивая объятия и призывно шевеля бровями. Лицо Марты постепенно вытягивается, так как за высокой фигурой Евгения она видит несущихся за ним на всех парах троих детей разных возрастов и полов и грузную даму в бигудях, с хозяйственной сумкой в одной руке и скалкой в другой, видимо, законную супругу Жени. Марта просыпалась от звонкого трезвона будильника в холодном поту, понимая, что не сможет стать ни тренером, ни главным призом в этом забеге с препятствиями из троих детей.

Вторым ухажером Марты был Родион Хомутов, аскетического вида красавец-брюнет, который все время ей говорил, что они одной породы, словно речь шла о скаковых лошадях. Это была отдельная песня. Он работал у ее бывшего мужа в должности заместителя директора кладбища, был свободен и вечно находился в разладе с окружающим миром, то есть являлся форменным занудой. При этом Родион Игоревич умудрялся не пропускать ни одной юбки, которые покупались на его внешность и умные разговоры ни о чем. Романы с женщинами у заместителя директора кладбища заканчивались примерно через два-три месяца, это тот срок, который отводил он, чтобы полностью узнать женщину и еще раз удостовериться, что все они – «глупые трещотки».

Почему-то к Марте он питал особые чувства, называя ее женщиной-загадкой. Это не мешало Роде, даже разговаривая с ней, засматриваться на других представительниц прекрасного пола. Марта не раз замечала, как преображается его лицо, шевелится тонкий кончик носа и загораются темным огнем глаза, словно у вампира, унюхавшего кровь, когда на горизонте появлялась очередная юбка. Лицо у Родиона Игоревича вечно было всем недовольное и обиженное, а фигура несколько обрюзгшая. Марте одно время казалось, что это из-за того, что он сожалеет, что работает в таком месте, где вокруг много женщин, но все они уже мертвы. Один раз даже Дима, бывший муж, пряча глаза, сказал Марте:

– Мне неудобно, но я должен с тобой поговорить. Я вижу, что Родион пытается ухаживать за тобой. Ты женщина свободная, он тоже… холост, и я не вправе тебе что-либо советовать, но на правах друга я хочу тебя предупредить. Он хороший партнер, честный бизнесмен, моя правая рука, но по отношению к женщинам он… как бы это помягче выразиться…

– Ничего не говори, Дима, я все прекрасно понимаю и вижу. Родя – элементарный бабник!

– Я просто не хочу, чтобы ты разочаровалась и страдала… еще раз.

– Спасибо за заботу, – ответила ему тогда Марта, тронутая участием бывшего мужа в своей судьбе.

Дмитрий в тот раз пришел к ней домой в гости познакомить ее со своей новой избранницей. Это была миловидная белокурая женщина лет тридцати пяти в несколько старомодной одежде и с умным взглядом.

«Как они подходят друг другу!» – мелькнула тогда мысль у Марты, и она поздравила Диму с удачным выбором.

Звали его спутницу Надежда, и она работала у него в офисе секретарем, устроившись на эту должность совсем недавно, так как прежняя секретарша Дмитрия уехала с семьей в Германию на постоянное место жительства. Видимо, каждодневное общение с шефом, забота о нем, задержки по работе дотемна и приготовление крепкого кофе возымели свое действие.

– Мы это… я хотел поговорить… мы с Надей… – мялся в дверях Дмитрий, покрываясь пятнами.

– Тебе нужен развод? – догадалась Марта.

– Точно! – выдохнул с облегчением Дмитрий, радуясь, что это страшное слово за него произнес кто-то другой.

– Подавай на развод смело, – подбодрила его бывшая спутница жизни, – когда вызовут в загс, тогда я и приду, никаких препятствий с моей стороны не будет.

Марта нацепила короткую джинсовую юбку, льняную кофту с аппликацией из разноцветных розочек и надела босоножки из сплетенных тонких розовых ремешков на высоченных прозрачных шпильках из пластика. Дело в том, что у Марты был один комплекс: ей казалось, что она невысокого роста, и поэтому всячески старалась увеличить его. Вся обувь, включая домашние тапки, у Марты была на высоких каблуках. Ходила она ровно, красиво развернув плечи, уверенно ставя стройные ноги и несколько задрав кверху курносый нос.

Глава 2

Полная дама в свободном ситцевом пестром халате и черном фартуке, на который налипли нитки разной длины и расцветки, скептически оглядела Марту, словно та была диковинным тараканом, случайно забежавшим на ее стерильно чистую кухню.

– Значит, это вы к нам на практику?! – спросила она, сурово сдвинув кустистые брови.

– Значит, я… – выдохнула Марта, даже не пытаясь скрыть на своем лице выражение обреченности и нежелания проходить практику вместо того, чтобы укатить куда-нибудь отдыхать.

– Ну что ж, женщина, я буду вашим бригадиром, – сказала полная дама, делая ударение на слово «женщина», тем самым давая понять Марте, что она видит, что пришла не молоденькая студентка, поступившая в институт сразу после школы, а женщина в полном расцвете сил. Ей как бригадиру непонятны ее капризы идти получать высшее образование в тридцать лет.

«Видимо, с жиру бесятся или деньги девать некуда», – читалось в сильно подведенных глазах бригадира, которая представилась Клавдией Михайловной.

– У нас тут не частная лавочка и не платные курсы! – предостерегла она Марту, сжавшуюся в размерах. – Здесь надо работать! Только трудом можно заработать зачет по моей практике! Откупиться даже не пытайтесь, сразу предупреждаю, были уже инциденты!

Марта поняла, что попала в рабство на целый месяц.

– Наша фабрика головных уборов является государственным предприятием и поэтому принимает государственные заказы на изготовление милицейских и военных фуражек, – значительно произнесла Клавдия Михайловна и, сделав минутную театральную паузу, продолжила: – Вас я сейчас посажу на конвейер по пошиву детских панамок.

Тем самым бригадир дала понять новоиспеченной практикантке, что до милицейских фуражек ей еще расти и расти, а пока ей можно доверить только детские панамки. Марту облачили в халат и провели в огромный цех, где девушки разных возрастов и комплекций строчили на швейных машинах.

– Шить умеешь?! – перекрывая шум работающих машин, заорала Клавдия Михайловна прямо в ухо практикантке.

– Нет, – честно призналась Марта, оглушенная шумом работающих механизмов.

– Как нет?! Вы же в текстильном институте учитесь?!

– Я учусь на художественном отделении, на дизайнера… – жалобно проблеяла Марта.

– Ну и что?! Учиться в нашем, можно сказать, швейном институте и не уметь шить! Нонсенс! Абсурд! Любая женщина должна уметь шить! Ладно, будешь пристрачивать к панамкам козырьки, это самая простая операция. Всего-то один шов ровно на машинке прострочить!

Марту посадили за машину и показали, как сделать так, чтобы этот агрегат заработал. Бригадир ловко пристрочила козырек к панамке желтого цвета в веселую белую ромашку.

– Вот таким образом и будешь работать. Садись и начинай.

Марта дрожащими пальцами начала вкладывать козырек в кепку, потом подложила всю эту конструкцию под железную лапку машины и стала строчить, совсем не так ровно и гладко, как показывала Клавдия Михайловна. Руки ее тряслись, в ушах заложило от шума, а нитки в машине почему-то периодически путались и рвались. По конвейеру к Марте все поступали и поступали маленькие детские панамочки различных веселеньких расцветок. Марта не успевала пришивать козырьки, и в конце концов ее стало совсем не видно из-за горы панамок, образовавшейся рядом с ее рабочим местом. Ее уже затошнило от этой монотонной работы, в глазах стояли пестрые цветочки, во рту пересохло, а в носу чесалось от мелкой тканной пыли, с избытком присутствующей в воздухе цеха.

«Месяц я так точно не выдержу…» – мелькнула шальная мысль в голове у Марты.

– Перерыв! – раздался громкий голос бригадира, которая словно услышала безмолвный крик Марты о помощи.

Женщины остановили свои машины и поспешили на выход, кто курить, кто в туалет, а кто и в столовую.

Клавдия Михайловна с улыбкой приблизилась к новенькой, заваленной панамками.

– Ну, как дела?

– Что-то мне нехорошо…

– Ничего, ничего, втянешься. А как же мы работаем годами? – подбодрила она Марту. – Каждый день по восемь часов! И в туалет не отойдешь, так как конвейер нельзя выключить. Одна дама, скажу тебе по секрету, работала в памперсе, так как страдала старческим недержанием мочи, а с работы из коллектива, с которым проработала всю жизнь, уходить не хотела.

Марта сглотнула, ее такая радужная перспектива совсем даже не вдохновляла.

– Как в старые коммунистические времена! – проговорила она.
1 2 3 4
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я