https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/uglovie/90na90/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Ты давно не приходила, – сказал он.
– Похоже, что так.
– Если точно – с августа. Верно?
«Ты, значит, месяцы считал».
Он присел рядом.
– Я был приятно удивлен, когда увидел тебя здесь.
– Сегодня сочельник, в конце концов.
– Так ты же неверующая.
– Зато люблю церковные обряды и пение.
– И только поэтому пришла? Ради двух-трех гимнов? Пропеть «Аминь» и «Хвала Господу»?
– Просто хотелось послушать музыку. Побыть среди людей.
– Только не говори, что тебе не с кем скоротать вечер.
Она пожала плечами и улыбнулась.
– Ты же знаешь, Даниэл. Я не большая любительница вечеринок.
– Просто я решил... В смысле – подумал...
– Что же?
– Что, наверно, ты будешь не одна. В такой-то вечер.
«А я не одна. Я же с тобой».
Когда мимо проходила органистка с большой нотной папкой, они оба замолчали.
– Доброй ночи, отец Брофи.
– Доброй ночи, госпожа Истон. Спасибо за чудесную игру.
– Рада была доставить удовольствие, – сказала органистка, напоследок пристально глянув на Мауру, и направилась к выходу.
Было слышно, как за нею закрылась дверь, – наконец-то они остались одни.
– Так куда ты запропастилась? – спросил он.
– Ну, сам знаешь, сплошные покойники. Их не становится меньше. Потом, один из наших патологов пару недель назад загремел в больницу, в хирургию, с болями в спине – приходится его подменять. Словом, дел по горло, так-то вот.
– Могла хотя бы позвонить.
– Да, могла.
Он тоже мог, но не позвонил. Даниэл Брофи ни за что не переступил бы черту дозволенного, и, наверное, это было правильно. Ей было достаточно собственного искушения, которого с лихвой хватило бы и на двоих.
– А как у тебя дела? – спросила она.
– Месяц назад отца Роя хватил удар – может, слышала? Пришлось подвизаться еще и полицейским капелланом.
– Да, детектив Риццоли рассказывала.
– Пару недель назад я выезжал на место преступления в Дорчестер. Где застрелили полицейского. Я тебя там видел.
– А я тебя не видела. Мог бы и поздороваться.
– Ну, ты же была занята. Вся в делах, как обычно, – улыбнулся он. – А ты бываешь довольно суровой, Маура. Знаешь?
Она усмехнулась:
– Наверно, отсюда и мои проблемы.
– Проблемы?
– Я отпугиваю мужчин.
– Но меня-то ты не отпугнула.
«Да разве можно? – подумала она. – Тебя ничем не прошибешь».
Маура мельком взглянула на часы и встала.
Уже поздно, я и так отняла у тебя слишком много времени. Нисколько, да и срочных дел у меня нет, – сказал он, провожая ее к выходу.
– В твоей пастве столько душ, и за всеми нужно присматривать. К тому же сегодня сочельник.
– Как видишь, я никуда не спешу.
Маура остановилась. И посмотрела на Брофи. Они стояли в церкви одни, вдыхая запах свечного воска и ладана, знакомый запах детства – таких же сочельников и таких же рождественских служб. Когда появление в церкви еще не вызывало у нее такого душевного смятения, как сейчас.
– Спокойной ночи, Даниэл, – сказала она, поворачиваясь к двери.
– Значит, до новой встречи через четыре месяца? – крикнул он ей вслед.
– Не знаю.
– А я так соскучился по нашим беседам, Маура.
Она снова остановилась, подняв руку и уже собираясь открыть дверь.
– И я тоже. Наверно, поэтому нам больше нельзя беседовать.
– Но ведь мы не сделали ничего предосудительного.
– Пока нет, – тихо проговорила она, глядя не на него, а на тяжелую резную дверь, которая закрывала ей выход.
– Маура, давай не будем бросать все вот так. Разве нельзя поддерживать что-то вроде... – Он вдруг осекся.
Зазвонил сотовый телефон.
Доставая его из сумочки, Маура подумала: телефонный звонок в такое время не сулит ничего хорошего. Ответив в трубку, она ощутила на себе взгляд Даниэла. И ее бросило в дрожь.
– Доктор Айлз, – проговорила она нарочито сухим голосом.
– Счастливого Рождества! – сказала детектив Джейн Риццоли. – Я немного удивилась, не застав тебя дома в это время. Сперва я позвонила туда.
– Я на полуночной мессе.
– Бог ты мой, уже час ночи. Служба что, еще не закончилась?
– Да, Джейн. Закончилась, я уже собралась домой, – ответила Маура тоном, пресекающим дальнейшие расспросы. – Что там у тебя? – тут же спросила она. Потому что уже знала, ей позвонили не за здорово живешь, – значит, она снова понадобилась.
– Адрес – два-десять, Прескот-стрит. Восточный Бостон. Частный дом. Мы с Фростом тут уже с полчаса.
– Подробности?
– Жертва предположительно одна – молодая женщина.
– Убийство?
– Нуда.
– Звучит самоуверенно.
– Приедешь – сама увидишь.
Маура нажала на отбой и заметила, что Даниэл все еще наблюдает за ней. Однако время рискнуть и наговорить друг другу кучу слов, о которых потом пришлось бы сожалеть, было упущено. Этому помешала смерть.
– Дела зовут?
– Я сегодня работаю. – Она сунула телефон обратно в сумочку. – У меня же здесь из родственников никого, вот я и записалась в добровольцы.
– Именно сегодня ночью?
– Какая разница – подумаешь, Рождество!
Она застегнула воротник пальто и вышла из церкви в ночь. Даниэл пошел следом, остановился у порога и смотрел, как она идет по свеже-выпавшему снегу к машине; его белую ризу трепал ветер. Оглянувшись, Маура увидела, как он поднял руку и машет ей на прощание.
Он продолжал махать ей вслед даже после того, как ее машина уже тронулась.

3

Сквозь тончайшую пелену падающего снега пробивались мигающие синие огни трех патрульных полицейских машин, давая знать всем проходящим мимо только одно: здесь что-то случилось, что-то ужасное. Маура почувствовала, как царапнула передним бампером по льду, когда припарковывала «Лексус» поближе к сугробу, чтобы освободить проезд другим машинам. Впрочем, в такой час, да еще в сочельник, здесь, на узкой улочке, могли появиться разве что такие же машины, как ее, – из свиты Смерти. Какое-то время она собиралась с духом перед долгой изнурительной работой, глядя, точно зачарованная, на мерцающие тут и там проблесковые огни. Ноги у нее окоченели, кровь в жилах застыла. «Очнись! – велела она себе. – Пора за работу».
Маура вышла из машины, и резкий порыв холодного воздуха мигом освежил ей голову. И она пошла по свежевыпавшему снегу, шуршавшему у нее под ногами, словно ковер из белых перьев. Хотя было уже полвторого ночи, в некоторых домах на улице, с виду довольно скромных, горел свет, и в одном окне, украшенном праздничными фигурками летучих оленей и конфетами, она заметила силуэт любопытствующего соседа – он выглядывал из теплого дома в ночь, которая уже не была ни тихой, ни святой.
– Эй, доктор Айлз! – окликнул Мауру патрульный. Смутно знакомый полицейский в годах. Зато он ее определенно признал. Они все ее узнавали. – Как же это вам так повезло сегодня, а?
– То же самое можно спросить и у вас, офицер.
– Похоже, нам достался несчастливый билет, – улыбнулся он. – С Рождеством, будь оно неладно!
– Детектив Риццоли в доме?
– Да, они там с Фростом делают видеозапись. – Он указал на здание, где во всех окнах горел свет, – приземистый домик, втиснутый между более старыми обветшалыми строениями. – Наверно, они уже готовы к вашему приходу.
Тут до слуха Мауры донеслись какие-то странные звуки – будто бы кого-то сильно рвало. Она бросила взгляд на улицу и увидела светловолосую женщину – та стояла, склонившись к сугробу и подобрав полы длинного пальто, чтобы не испачкать его рвотой.
Патрульный брезгливо фыркнул. И тихонько сообщил Мауре по секрету:
– Из этой выйдет детектив что надо, особенно по убойным делам. Прямо как из «Кегни и Лейси» Популярное полицейское телешоу на канале «Си-би-эс» в 1982 – 1988 гг.

сбежала. Все командовала тут. Настырная такая. А после заходит в дом, глядит одним глазком... ну а дальше вон – выскакивает, и на тебе... прямо на снег. – Он расхохотался.
– Я ее раньше не видела. Она что, из Отдела убийств?
– Слыхал, ее только недавно перевели из Отдела по борьбе с наркотиками и проституцией. У них там в комиссариате возникла замечательная идейка набрать побольше девиц. – Он покачал головой. – Хотя нет, она тут не задержится. Помяните мое слово.
Женщина-детектив вытерла рот и неуверенно двинулась к ступеням крыльца – там ее снова вырвало.
– Эй, детектив! – кликнул патрульный. – Может, вам держаться подальше от места преступления? Тошните себе на здоровье, только, по крайней мере, не там, где собирают улики.
Стоявший рядом молоденький полицейский хихикнул.
Блондинка резко повернулась, и в свете огней патрульной машины мелькнуло ее мертвенно-бледное лицо.
– Пойду лучше посижу в машине, – пробормотала она.
– Да уж. Так-то оно лучше, мэм.
Маура наблюдала, как женщина-детектив отступила в тень своей машины. И подумала: «Что же такого ужасного меня там ожидает?»
– Док! – позвал детектив Барри Фрост.
Он секунду назад вышел из дома и стоял на крыльце в ветровке, втянув голову в плечи. Его светлые волосы топорщились, словно он только что с постели. Лицо у него всегда было землистого оттенка, а в желтоватых отблесках висевшего на крыльце фонаря оно казалось и вовсе болезненным.
– Как я понимаю, дело совсем дрянь, – предположила Маура.
– Не то, что ожидаешь увидеть на Рождество. Вот я и подумал: лучше выйти и малость подышать.
Маура остановилась на нижней ступеньке, заметив на припорошенном снегом крыльце беспорядочные следы.
– Ничего, если я пройду?
– Да. Тут наследили только наши, полицейские.
– А как насчет отпечатков по делу?
– Почти ничего.
– Он что, в окно впорхнул и выпорхнул?
– Похоже, тщательно прибрал за собой. Остались следы от метелки.
Она нахмурилась.
– Преступник обращает внимание на детали.
– Ты погляди, что там внутри.
Маура поднялась по ступеням, натянула на ноги бахилы, а на руки перчатки. Вблизи Фрост выглядел еще хуже: на исхудалом лице ни кровинки. Однако он вздохнул и весело предложил:
– Могу проводить.
– Не стоит, побудь лучше на воздухе. Риццоли все покажет.
Фрост кивнул, не глядя на нее: он уставился на улицу с таким напряженным видом, как будто его с души воротило, а он держался из последних сил. Маура оставила его бороться с самим собой и взялась за круглую дверную ручку. Она приготовилась к худшему. Надо же, только что она подъехала в полном изнеможении и тщетно пыталась проснуться – а теперь вот нервы у нее так накалились, будто по ним прошел разряд тока.
Маура ступила в дом. Остановилась, чувствуя, как заколотилось сердце, и оглядела не предвещавшую ничего тревожного обстановку дома. В передней – обшарпанный дубовый пол. Через дверной проем видна гостиная, обставленная дешевенькой, плохо подобранной мебелью: диван-кровать с продавленным матрасом-периной, кресло с большой круглой подушкой, набитой полистиролом, книжный шкаф, собранный частью из широких обшивочных досок, частью из цельных секций. Ничего такого, что напоминало бы место преступления. Но самое страшное было впереди; она знала, страх затаился здесь, в доме, – это было видно по глазам Барри Фроста и мертвенно-бледному лицу той блондинки, детектива.
Маура прошла через гостиную в столовую и увидела сосновый стол с четырьмя стульями. Однако ее внимание привлекла не мебель, а столовые приборы, расставленные как будто для семейного ужина. На четверых.
Одна широкая тарелка была накрыта льняной салфеткой, забрызганной кровью.
Маура осторожно дотронулась до салфетки. Приподняла за краешек, взглянула на то, что лежало под нею, на тарелке. Затем вдруг бросила салфетку и с тяжким вздохом отпрянула.
– Вижу, нашла кисть левой руки, – послышался чей-то голос.
Маура резко обернулась.
– Фу ты, черт, как же ты меня напугала!
– Хочешь испугаться по-настоящему? – сказала Джейн Риццоли. – Тогда пошли.
Она повернулась и повела Мауру через коридор. Джейн, как и Фрост, выглядела так, будто только что встала с постели. Слаксы мятые, темные жесткие волосы спутаны. Правда, в отличие от Фроста, держалась она мужественно и бойко – ее ботинки в бахилах так и шуршали по полу. Из всех детективов, регулярно наведывавшихся в секционный зал, пожалуй, только Джейн и отваживалась близко подходить к столу, чтобы получше разглядеть, что на нем, – вот и сейчас она двигалась по коридору с обычной решимостью. Маура шла следом, опустив голову, и рассматривала брызги крови на полу.
– Держись этой стороны, – попросила Джейн. – Тут остались нечеткие следы, ведут в обоих направлениях. Похоже, от спортивных ботинок. Они едва заметны, и я не хочу ничего затирать.
– Кто сообщил об убийстве?
– Звонили девять-один-один. Сразу после полуночи.
– Откуда?
– Прямо отсюда.
Маура нахмурилась.
– Жертва? Может, пыталась позвать на помощь?
– На линии молчали. Кто-то просто набрал номер и не положил трубку. Первая машина подоспела минут через десять после звонка. Патрульный увидел, что дверь не заперта, зашел в спальню – и пулей обратно.
Джейн остановилась у дверного проема и глянула на Мауру через плечо. Взгляд-предостережение.
– Ну вот, самое страшное – здесь.
«Отрезанной кисти руки было достаточно, чтобы напутаться».
Джейн посторонилась, позволив Мауре заглянуть в спальню. Жертвы видно не было – крутом была только кровь. В среднем в теле человека ее содержится литров пять. Такого же количества красной краски хватило бы с лихвой, чтобы выкрасить небольшую комнату от пола до потолка. Когда Маура заглянула в дверной проем, больше всего ее поразили невероятные брызги в форме длинных узких дорожек, оставленные рукой какого-то безумца на белых стенах, мебели и белье.
– Артериальная, – заметила Риццоли.
Маура лишь молча кивнула, разглядывая дугообразные кровавые подтеки – кошмар, описанный красным на стенах. Однажды, еще на четвертом курсе медицинского факультета, она стажировалась в Отделении неотложной хирургии и видела пациента с огнестрельным ранением, истекавшего кровью на травматологическом столе. У того пациента резко упало кровяное давление, и хирург-стажер с отчаяния начал срочно проводить лапаротомию, надеясь остановить внутреннее кровотечение. Когда он разрезал живот, из брюшной полости фонтаном ударила артериальная кровь и забрызгала халаты и лица других врачей.
1 2 3 4 5 6 7


А-П

П-Я