https://wodolei.ru/catalog/installation/klavishi-smyva/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мне не известно, какие у Джинни планы на уик-энд. Если позволите, о своем решении я извещу вас завтра. — Он открыл дверь.
— Вам действительно нужно ехать? — Голос ее внезапно стал серьезным.
— Да, нужно. — «И как можно скорее», — подумал Алан.
Она пожала плечами.
— Ну что ж... Буду надеяться увидеть вас утром.
— Привет!
Выбравшись наконец на свежий воздух, Алан направился к своей машине, не оглядываясь и не переводя дыхания до тех пор, пока не плюхнулся на сиденье и не выехал за ворота.
«Еще бы мгновение, и... — думал он, прерывисто дыша. — Что эта женщина делает со мной!»
Под доносящиеся из динамика звуки музыки в исполнении группы Литтл Ричарда Алан нажал на газ и помчался по направлению к дому...
* * *
— Ты никогда не догадаешься, где я был сегодня вечером, — сказал он жене, входя в спальню.
По дороге Алан еще раз обстоятельно обдумал проблему вечеринки: сначала он просто скажет Джинни, что они приглашены, та ответит «нет», и, таким образом, проблема будет решена. Джинни не захочет идти на вечеринку к Сильвии Нэш, поскольку считает репутацию этой женщины весьма сомнительной, да и к тому же никого из ее знакомых там не будет, так что ей даже не с кем будет переброситься словом. Иначе говоря, предлог, достаточный для того, чтобы отклонить предложение Сильвии, найден. Все очень просто!
Джинни лежала в постели с закрытыми глазами. В ногах у нее валялась какая-то книга. Услышав голос Алана, она открыла глаза и внимательно посмотрела на мужа. Уже шесть недель Джинни носила мягкие зеленые контактные линзы. Без них она была просто хорошенькой голубоглазой блондинкой — стройной, привлекательной женщиной, достойной того, чтобы при встрече заглядеться на нее подольше. Но с ними она выглядела просто потрясающе. Ее взгляд становился маняще-зеленым. Он полностью овладевал вниманием собеседника и цепко удерживал его. В данный момент этот взгляд был обращен на Алана. Длинные ноги Джинни — стройные и мускулистые от игры в теннис и гольф — кокетливо выглядывали из-под халата. Она потянулась и широко зевнула:
— Ты говорил, что сегодня вечером у тебя дежурство в приемном покое?
— Да, но по пути домой я совершил небольшой домашний визит.
— Тебе следовало бы стать дерматологом — у них нет ни вечерних дежурств, ни вызовов на дом.
Алан ничего не ответил — они с Джинни уже не первый раз дискутировали на эту тему.
— Итак, — продолжила она, — кому же ты нанес этот визит?
— Сильвии Нэш.
Джинни вскинула брови.
— И что же с ней стряслось? Лишай?
— Спрячь коготки, дорогая. Я заезжал к ней для того, чтобы осмотреть ее малыша, который...
Джинни аж подскочила:
— Как! Ты был в этом доме? В том самом, о котором писали в «Нью-Йорк тайме»? Ну-ка, ну-ка, рассказывай — как он выглядит? Так же, как и на фотографии? Сильвия тебе все показала внутри?
— Нет, я хотел сказать, что у ее малыша были боли в животе и...
— Но неужели ты так и не осмотрел дом?
— Только холл и детскую. Кроме того...
Личико Джинни исказила гримаса разочарования.
— Ох, Алан, многое я бы отдала ради того, чтобы хоть раз в жизни побывать в этом доме!
— В самом деле? — произнес Алан упавшим голосом. Он не ожидал подобной реакции от жены. Дело принимало негативный оборот. Тем не менее он решил перекрыть пути к отступлению и притворился раздосадованным: — Какая неудача! Если бы я знал, что тебе этого так хочется, то, пожалуй, принял бы предложение Сильвии. У нее как раз прием в субботу вечером. А я как на зло сказал ей, что мы не сможем прийти.
Джинни приподнялась с кровати, упершись кулаками в бока:
— Что?!
— Я сказал ей, что мы будем заняты.
— Как мог ты сказать такое, не посоветовавшись со мной?
— Я решил, что уж коль ты называешь ее — как это было во время нашего последнего с тобой разговора — потаскухой, то, значит, и дела иметь с ней никакого не захочешь.
— Я не хочу иметь с ней никакого дела, но я хочу осмотреть ее дом! Завтра утром ты первым же делом позвонишь ей и скажешь, что мы приедем.
— Не знаю, Джинни, смогу ли я... — попытался упорствовать Алан.
— Сможешь! Еще как сможешь. А если не сможешь, то я это сделаю сама.
— Хорошо, хорошо, — поспешил успокоить жену Алан. — Я все устрою сам. — «Бог знает что Сильвия может сказать по телефону Джинни!» — подумал он. — Но я никогда бы не смог предположить, что ты захочешь пойти в гости к женщине, которую считаешь потаскухой.
— Ну а сам-то ты хочешь идти или нет? — Джинни вскинула брови. — Насколько я помню, ты сразу же встал на ее защиту, стоило лишь мне назвать ее так.
— Я встал на ее защиту потому, что привык не принимать на веру все, что приходится слышать о людях.
— Но ведь всем все про нее известно! Да и потом, обрати внимание, как она вызывающе одевается, как флиртует направо-налево...
— Флиртует?
— Да, флиртует! И эти ее приемы, где постоянно случаются какие-нибудь драки... К тому же я уверена, что Сильвия принимает наркотики.
— Мне ничего об этом не известно. — Алан и в самом деле считал, что Сильвия едва ли употребляет что-нибудь помимо шампанского.
— Тебе она нравится, не так ли? — По форме это звучало как вопрос, по существу же было утверждением. — Надеюсь, у тебя с ней ничего не было?
— О, Джинни, я не могу больше скрывать это от тебя! — вскричал Алан, скорчив нарочито страдальческую гримасу. — Мы с Сильвией любовники с того самого момента, как нас познакомил Лу...
— Я так и думала, — зевнула Джинни.
«Конечно, приятно сознавать, что Джинни доверяет мне, — размышлял Алан. — Но заслуживаю ли я такого доверия? Да, — решил он. — Определенно. За все время нашей совместной жизни я ни разу не обманул ее. Никогда даже и близко не подходил к опасной черте, хотя искушений было ох как много... Но Сильвия... Боже, как меня влечет к ней! Она чертовски красива, но кроме красоты в ней есть еще что-то такое неуловимое... Я боюсь, что влюблюсь в нее, если дам волю своим чувствам...»
И хотя его взаимоотношения с Сильвией до сих пор ограничивались лишь рукопожатиями, Алан понимал, что те чувства, которые он испытывает по отношению к ней, являются своего рода предательством по отношению к Джинни. У него не было серьезных оснований для самобичевания, и тем не менее вся эта ситуация представлялась чрезвычайно болезненной для его сознания. «Ты не можешь справиться со своими чувствами, и ты один несешь ответственность за действия, которые совершаешь под влиянием этих чувств», — твердил он себе изо дня в день.
— Я все-таки не понимаю, почему ты все время пытаешься защищать ее? — спросила вдруг Джинни.
— Один Джеффи способен искупить тысячи ее грехов, если таковые и имели место...
— Это тот прелестный малыш, которого она взяла к себе в дом?
— Да, но она не проста взяла его, она усыновила бедняжку, а это — обязательство на всю жизнь. Поэтому я считаю, что она сделала большое доброе дело.
— Ладно, — зевнула Джинни, — так или иначе, очень интересно будет осмотреть этот дом...
Алан попытался было переключить разговор на другую тему, но Джинни уже завелась и болтала без умолку.
— ...То-то будет о чем рассказать Джози и Терри! Они просто умрут от зависти! — Она обхватила руками шею Алана. — Милый, это замечательно, просто превосходно! — Последовал поцелуй, на который Алан ответил поцелуем. И вскоре он уже расстегивал на ней халат, а она на нем рубашку...
Потом, уставшие, но довольные, они лежали рядом и думали каждый о своем. Алан был не на шутку обеспокоен во время их близости, он несколько раз ловил себя на том, что думает о Сильвии. Прежде такого никогда не случалось. Это уже напоминало измену. Алан был достаточно умудрен в вопросах секса, но подобный поворот событий... Вслух же он сказал:
— Это было прекрасно, дорогая!
— Да, это было прекрасно, — согласилась Джинни, — можно я включу телевизор? Мне хочется посмотреть, кто ведет сегодня «Вечерние новости».
— Пожалуйста, включай.
Алан поднялся с кровати, сходил на кухню и достал из холодильника банку пива. Ледяная жидкость приятно освежила его мысли. Вернувшись в спальню, он снова плюхнулся на кровать и принялся разбирать стопку журналов, лежащих на ночном столике. Держаться в курсе новейших открытий медицины в последнее время стало почти невозможным делом. Однако Алан старался каждый вечер читать хотя бы понемножку, не обращая внимания ни на усталость, ни на что-либо другое. Он понимал, что наука движется вперед семимильными шагами, и чувствовал себя упавшим за борт матросом, который плывет из последних сил и видит, что огни его корабля с каждым мигом все дальше и дальше, и вот уже совсем исчезают из поля зрения, растворяясь во мраке ночи...
Джинни уснула при включенном телевизоре. Алан нажал кнопку на пульте дистанционного управления, и экран потух. Взяв с ночного столика последний номер журнала «Грудная клетка», Алан положил его рядом с собой, так и не раскрыв. Сейчас он думал не о медицине, а о своих отношениях с Джинни. Он вспоминал их первую в жизни встречу, вспоминал, как перехватило у него дыхание, когда Джинни впервые заговорила с ним. Ее загорелая кожа, подчеркнутая белизной медицинского халата, казалась еще темней. Эти воспоминания сменялись другими, более близкими по времени, воспоминаниями первых лет их супружеской жизни — как ласкали они друг друга, как шептались после первой близости... Дни эти, по-видимому, миновали безвозвратно. Интересно, всегда ли бывает так, что, спустя десять лет, ты вдруг обнаруживаешь, как резко отличаются ощущения нынешние от ощущений прежних? А может быть, сегодня ночью было так же хорошо, как и десять лет назад?
Алан поспешил отогнать от себя эти мысли и раскрыл журнал. Ему предстояло еще многое прочесть...
Начитавшись вдосталь, он выключил свет и еще долго ворочался в постели, пока наконец не нашел удобную для себя позу и не заснул крепким сном.
Глава 2
Ба Тху Нгуен
Ба давно уже привык к лаю Фемуса. Старый пес в последнее время стал каким-то нервным и начинал лаять по малейшему поводу, нарушая сон обитателей дома в любое время ночи. Поэтому Ба уводил собаку в свое жилище, чтобы та своим лаем не тревожила покой Миссус и ее мальчика.
По лаю собаки Ба мог судить о том, что происходит вокруг. Но сейчас вьетнамец отключил свой слух, целиком сосредоточившись на изучении анкет, выданных ему в управлении, занимающемся вопросами иммиграции и натурализации. Он ознакомился с требованиями, предъявляемыми к иммигрантам, и решил, что ему следует просить американское гражданство. А это означает, что в скором времени ему придется сдавать экзамены по истории и системе управления его новой родины. Но сначала нужно заполнить анкеты. Множество анкет. Сегодня он займется формой №400, как наиболее важной из форм. Миссус выписала ему некоторые фразы на листочке бумаги, и теперь он старательно копировал малознакомые английские буквы, не спеша заполняя анкету. Позже он научится расписываться по-английски, что также является одним из требований натурализации...
Внезапно Фемус залаял как-то по-особенному: его лай стал громче и приобрел угрожающий тон — так накануне пес лаял на доктора Балмера.
Ба встал со стула и бесшумно подошел к собаке, которая, положив передние лапы на подоконник, громко лаяла в темноту ночи.
За долгие годы службы Ба усвоил одно немаловажное правило: Фемуса нельзя недооценивать. Правда, временами он становился совершенно несносен — поднимал шум из-за каждого кролика или бродячего кота, — однако Ба умел ценить нюх и острый слух старого пса, а также его единственный глаз, работавший, казалось, за двоих. Ба тщательно изучил все оттенки фемусовского лая. Он знал также, что вздыбленная шерсть на загривке и выгнутая спина говорят о том, что собака почуяла чужака.
Ба присел возле окна рядом с Фемусом и внимательно осмотрел двор, но так ничего и не заметил. Пес лизнул его в лицо и возобновил свой лай.
Ба встал, подошел к вешалке и, сняв с нее халат, накинул его себе на плечи. Не тот ли это парень, которого он спугнул ночью третьего дня? Тогда это было совсем просто: сначала Ба крикнул, а потом вышел из-за кустов. Вот и все дела. Неудачливый грабитель испугался и бросился наутек. Эти трусливые воришки всячески стараются избежать столкновения с охраной. Они так и норовят пробраться в дом, накидать в мешок ценных вещей и незаметно смыться.
Но Ба понимал, что постоянно уповать лишь на трусость злоумышленников не приходится. Среди этих шакалов попадаются и опасные волки. Для того чтобы с ними справиться, нужно быть готовым к схватке. Он подошел к столу, встал на колени и открыл нижний ящик, где под аккуратно сложенными брюками лежали автоматический армейский револьвер 45-го калибра и остро отточенный кинжал. Прикосновение к оружию вызвало у Ба поток воспоминаний — о доме, о семье, о том, как верно служило ему это оружие во время длительного плавания по Южно-Китайскому морю. Тогда всю дорогу приходилось бороться с ветром и бешеным течением, что уже само по себе было достаточно утомительно. Но кроме этого существовала еще и опасность нападения морских пиратов, которые охотились за лодками, грабили их, насиловали женщин, уничтожали тех, кто пытался оказывать сопротивление. Ба не забыл еще то сковывающее чувство страха, которое он испытал во время первого своего выхода в море, когда толпа морских разбойников хлынула на палубу его маленькой лодки. Их было так много, что они вполне могли бы справиться с ним, а потом приняться за Нун Тхи. Но Ба сражался с невероятной яростью, присутствие которой он никогда ранее не подозревал в себе. Сражаясь, он использовал весь свой предыдущий опыт, буквально на ходу изобретая новые приемы. Нет, что ни говори, а американцы здорово научили его воевать, и в тот вечер немало пиратов стало пищей для акул, шнырявших вокруг его крохотной лодки.
И вот теперь, так же, как и в тот вечер, когда он защищал свою семью, друзей и односельчан, Ба был полон решимости встать на защиту Миссус и ее малыша — единственных близких людей, оставшихся у него на этом свете. Нун Тхи умерла, его родная деревня уничтожена, друзья или погибли, или рассеялись по бесконечным просторам Америки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


А-П

П-Я