https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/bolshih_razmerov/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Anita, вычитка Афина Паллада
«Отзывчивое сердце»: Библиополис; Санкт-Петербург; 1996
ISBN 5-7435-0147-5
Аннотация
Клеона согласилась на этот план только ради своей лучшей подруги. Под видом Леони она должна навестить герцогиню Линкскую – бабушку Леони, которую она не видела с детства.
Итак, за одну ночь красавица Клеона Ховард превратилась в богатую внучку герцогини и была представлена высшему обществу Лондона. Но как далеко может зайти весь этот фарс?
Клеона не успела опомниться, как подпала под очарование дерзкого герцога Линкского – молодого повесы, который ночи напролет проводит за игорным столом. И это только начало истории, полной любви и тайн, которая вскоре затягивает Клеону в свою паутину.
Барбара Картленд
Отзывчивое сердце
Глава 1
По длинной подъездной аллее Клеона Говард приближалась к Холлу, тщетно пытаясь угадать, зачем она так срочно понадобилась подруге.
В самом деле, грум привез записку, когда в доме викария еще никто не проснулся. Служанка, пышнотелая деревенская девушка, спала как убитая; разбудил ее только град камешков, стучавших по окну.
Девушка влетела в спальню Клеоны в криво застегнутой блузе, без чепца и передника.
– Там молодой Джарвис из Холла, мисс, – выпалила она, с трудом переводя дыхание после того, как с шумом одолела три лестничных пролета.
Клеона взяла у нее довольно помятую записку, развернула ее и прочитала написанные несколько строчек.
– Спасибо, Рози, – поблагодарила она. – Попроси Джарвиса передать мисс Мандевилл, что я постараюсь приехать как можно скорее.
Одеваясь, она услышала конский топот, доносившийся со стороны хозяйственного двора, и выглянула в окно как раз в тот миг, когда лошадь серой масти, поднимая пыль, исчезала на проезжей дороге. Клеона узнала одну из лошадей сэра Эдварда. Она почувствовала легкий укол зависти к молодому Джарвису: у него прекрасная лошадь, а вот ей приходится трястись на славной старушке Бетси, которую торопить бесполезно.
Однако чувство это было мимолетным. Когда Клеона подъезжала к дверям дома сэра Эдварда, украшенным большим портиком, ей и в голову не пришло сравнивать роскошное жилище подруги с ветхим, лишенным удобств домом викария.
– Ох, Клеона, как же я рада тебя видеть!
Голосок Леони дрожал, словно она была чем-то напугана. Клеона обняла подругу за плечи и почувствовала, что та вся дрожит.
Они были одного возраста с разницей лишь в несколько дней. Когда-то их матери, искренне привязанные друг к другу, решили: если у обеих родятся девочки – чему, конечно, лучше не бывать – они дадут им одинаковые имена.
Клеону Мандевилл, наряженную в брюссельские кружева, и Клеону Говард в простеньком батистовом платьице окрестили в одной купели. Однако то, что обе девочки откликались на одно имя, в повседневной жизни создавало путаницу. Вот почему, когда годовалая Клеона Мандевилл с детской картавостью назвала себя «Леони», имя это подхватили и родители и няньки. Таким образом, проблема была решена.
– Что такое, Леони, – спросила Клеона. – Что случилось?
– Мне нужно рассказать тебе что-то очень важное, – ответила Леони, – но не здесь.
Она обвела взглядом широкую лестницу с резными перилами, будто опасалась кого-то.
– Пойдем сюда – скорее!
Леони вложила холодные пальчики в теплую ладонь Клеоны и повела ее в Большой салон, а оттуда, через открытые стеклянные двери, на травяной газон.
Клеона тотчас поняла, куда они направляются: к беседке, построенной в виде древнегреческого храма. Они с Леони облюбовали ее для себя много лет назад, когда были совсем маленькими. Здесь они хранили свои игрушки, здесь шепотом делились друг с другом секретами и замышляли проделки, после которых их часто оставляли без ужина и заставляли заучивать наизусть трудные отрывки из Вергилия или молитву к следующей воскресной службе.
Леони шагала так торопливо, что до тех пор, пока они не оказались у беседки, разговаривать было совершенно невозможно. Войдя туда, Леони захлопнула дверь.
– Я умираю от любопытства! – воскликнула Клеона, плюхнувшись на один из диванчиков цвета дамасской розы, которые расставила здесь Леони.
– Клеона, ты должна помочь мне!
– Конечно помогу, если ты объяснишь, в чем дело, – отозвалась Клеона. – Я никогда не видела тебя в таком состоянии. Уж не заболела ли ты?
– Я всю ночь не сомкнула глаз, – ответила Леони. – Часов около пяти я написала тебе записку и ждала в саду, когда появится Джарвис.
– Дорогая моя, но почему ты сама не пришла? Ты ведь знаешь: если тебя что-то беспокоит, мама примет тебя с большой радостью.
– Да, конечно знаю, – быстро проговорила Леони. – Просто мне нужно поговорить с тобой наедине, и я боялась, как бы кто-нибудь не услышал.
– Не услышал что? – спросила Клеона. – О Господи, Леони, говори толком! Чтобы так расстроиться, должно случиться нечто ужасное!
– Ну, в прямом смысле ужасным это не назовешь – и все таки так оно и есть, – пробормотала Леони. Подойдя к диванчику, она обеими руками крепко сжала руку подруги. – Клеона, поклянись всем, что есть для тебя святого: ты мне поможешь и не скажешь ни слова о том, что я тебе расскажу!
Это была старая клятва, которую они давали друг другу в детстве. Улыбнувшись, Клеона произнесла:
– Клянусь всем, что люблю и чем дорожу, умереть мне в мучениях, если нарушу свое обещание.
Леони чуть слышно облегченно вздохнула, затем, понизив голос, прошептала:
– Я выхожу замуж за Патрика О'Донована.
Клеона с изумлением уставилась на нее.
– Патрик О'Донован! – воскликнула она. – Да ведь ты не видела его несколько месяцев!
Леони смутилась.
– О Клеона, мне неприятно говорить тебе это, но я виделась с ним. Боюсь, ты обидишься, узнав, что я обманывала тебя, но теперь уже ничего не исправить; остается только сказать правду. Я встречалась с Патриком, но мы боялись довериться кому-нибудь. Я встречалась с ним в лесу днем всякий раз, когда удавалось улизнуть от мисс Бантинг, а иногда даже по вечерам.
– Как ты могла! – воскликнула Клеона. – А если бы узнал твой отец?
– Папа грозился застрелить Патрика, если еще раз увидит его где-нибудь поблизости, – ответила Леони, – но я должна была видеться с ним, должна! Я люблю его, и теперь мы решили убежать и обвенчаться.
– Но это невозможно! – вскричала Клеона. – Ты не можешь выйти замуж без согласия отца, пока тебе не исполнится двадцать один год. В последний день рождения нам с тобой исполнилось только восемнадцать!
– Да, верно, – нетерпеливо сказала Леони, – но этот глупый закон действует только в Англии. Мы с Патриком уезжаем в Ирландию.
– В Ирландию? – растерянно повторила Клеона.
Леони кивнула.
– Мы сговорились ехать завтра. Клеона, дорогая, прости меня! Тебе, конечно, обидно, но я просто не осмеливалась признаться. Патрик сказал, что тайна останется тайной, только если мы никому о ней не скажем.
– Он увозит тебя в Ирландию? – спросила Клеона.
– К своим родным. Там мы обвенчаемся, и я приму католичество. Если Патрик – католик, я тоже хочу стать католичкой.
Клеона прижала руки к щекам.
– Леони, ты не можешь так поступить. Это убьет сэра Эдварда!
– Папа скорее убьет меня, если поймает нас, – возразила Леони. – Он заявил, что скорее увидит меня мертвой, чем замужем за католиком. Ты же знаешь, только поэтому он и настроен против Патрика.
– Он также считает, что Патрик охотится за твоим приданым, – заметила Клеона.
– Глупости! – воскликнула Леони. – Семья Патрика небогата, в Ирландии мало кто богат, но у них большие земельные владения, огромный замок и множество других домов. Да если бы у него не было ни пенни за душой, я все равно бы его любила!
– А если бы у тебя не было ни пенни за душой, любил бы тогда тебя он? – задала вопрос Клеона.
С удивлением она увидела, как преобразилось лицо подруги. Оно похорошело и засияло счастьем.
– Я знаю, – мягко ответила Леони, – что Патрик полюбил бы меня даже в лохмотьях. Да у меня и на самом деле мало что останется, если я убегу с ним. Папа вычеркнет меня из своего завещания; но он не сможет лишить меня денег, которые положил на мое имя, когда я была ребенком, хотя я ничего не получу до двадцати одного года. Но все это не имеет никакого значения, Клеона. Я хочу только одного – быть с Патриком, стать его женой, тихо и мирно жить с ним. У меня нет никакого желания ездить на приемы, рауты и балы, заниматься всем тем, что прежде мне так нравилось. Я хочу быть только с ним.
– А тебе не кажется, что со временем ты смогла бы уговорить сэра Эдварда принять Патрика как зятя? – нерешительно спросила Клеона скорее оттого, что так полагается, нежели оттого, что была убеждена в этом.
– Ты же знаешь, каким бывает папа, если уж что-то решил для себя, – ответила Леони. – Он впадает в ярость при одном только упоминании имени Патрика. Когда Патрик сделал мне предложение, папа до того разгневался, что я думала, он и вправду отхлещет нас кнутом, как грозился. Патрик даже испугался за меня. Вот почему мы встречались тайком.
– Но как же вы доберетесь до Ирландии? – спросила Клеона. – Я знаю, сэр Эдвард в отъезде, но…
– Все устроено, – заверила ее Леони. – Патрик будет ждать меня в карете в конце подъездной аллеи. Мы постараемся как можно быстрее добраться до Холихеда, меняя лошадей на постоялых дворах, а оттуда на корабле отправимся в Ирландию. Патрик говорит, что с того момента, как мы сойдем там на берег, все будет очень просто. Его родители ждут нас, и, как только с формальностями будет покончено, я стану его женой.
– Но если сэр Эдвард все-таки узнает об этом, – возразила Клеона, – он вас догонит и вернет тебя домой.
– Папа отправился на скачки в Донкастер, – ответила Леони. – Он уехал вчера во второй половине дня. Я рассчитывала весь сегодняшний день собираться так, чтобы мисс Бантинг ни о чем не догадалась.
– Но разве ты сможешь каким-то образом помешать ей отправить к сэру Эдварду грума с письмом сразу после твоего отъезда?
– Именно это меня и беспокоило, – призналась Леони, – но на помощь пришло Провидение.
– Провидение? – переспросила Клеона. – Как это?
– Бедной Бантинг не повезло, – объяснила Леони. – Вчера днем она пожаловалась на плохое самочувствие и пошла прилечь. Выглядела она до того странно, что часов в пять я послала за врачом. Представь себе, выяснилось, что она заболела ветряной оспой!
– Боже мой! – воскликнула Клеона. – Должно быть, она заразилась от детишек Робинзонов.
– Вот именно, – ответила Леони, улыбаясь. – Когда она узнала об их болезни, то настояла на том, чтобы мы их навестили, дабы преподать мне урок милосердия. Мы захватили суп, студень из телячьих ножек, фланелевые нижние юбки, все это несла я! Уже на пороге я почувствовала что-то неладное. Боже, какой там стоял запах! Они, верно, годами не открывали окно.
– Я знаю, что папе неприятно заходить к ним, – отозвалась Клеона. – Только он человек праведный и никогда даже не упомянет об этом. Но мама, по-моему, иногда придумывает отговорки, чтобы не посещать старушку Робинзон. Та уже двадцать пять лет не встает с кровати, и, как мне кажется, ей ни разу не сменили белье.
– Что бы там ни было, Робинзоны наградили Бантинг ветрянкой, – сказала Леони. – Она лежит в комнате с зашторенными окнами, с перчатками на руках, чтобы не расчесать лицо, и стонет. Вообрази: в ее-то возрасте беспокоиться о внешности!
– Бедная мисс Бантинг! – сочувственно произнесла Клеона. – Красотой она никогда не отличалась, но кожа у нее на лице всегда была чистой и гладкой.
– Скажу откровенно: в общем-то я обрадовалась, когда доктор сказал, чем она больна, – призналась Леони – И словно в наказание за мою бессердечность полчаса спустя прибыло вот это письмо.
Она вытащила письмо, спрятанное на груди.
– Оно ведь не от Патрика? – с беспокойством спросила Клеона. Про себя она подумала: если этот красивый и довольно-таки легкомысленный ирландец, покоривший сердце подруги, теперь бросит ее, она сама, как и сэр Эдвард, готова его пристрелить.
– Конечно нет! Патрик уехал сегодня в Йорк нанимать лошадей и карету. Нет, это от моей бабушки.
– От бабушки? – удивилась Клеона. – А почему оно тебя расстроило? Ты же ее не знаешь. Только недавно у нас с тобой зашел разговор о том, что мы обе никогда не видели своих бабушек и дедушек.
– Это верно, но послушай, что она пишет.
Леони разгладила измятый листок, видимо скомканный в минуту досады, и начала читать вслух:
– 48, Беркли-сквер Лондон
«3 мая 1802 г.
Дорогая внучка, после того, как заключили мир с этим проклятым французом, Наполеоном Бонапартом, в Лондоне наступила пора балов и развлечений. Насколько я понимаю, тебе исполнилось восемнадцать и, стало быть, самое время начинать выезжать в свет и появиться в Beau Monde. Следует подумать и о твоем замужестве. Посему я посылаю за тобой свою карету. Ты будешь жить вместе со мной здесь, в Линк-Хаусе на Беркли-сквер, и внук моего покойного мужа, нынешний герцог Линкский, будет лично сопровождать тебя. Под моим покровительством тебя примут в самых известных домах Лондона. Как и я, герцог с нетерпением ждет твоего приезда. Выезжай немедленно. Мои лошади быстро довезут тебя до места.
Остаюсь, дитя, твоей любящей бабушкой.
Магнолия, вдовствующая герцогиня Линкская.»
Клеона, не выдержав, рассмеялась.
– Очень решительное письмо, – заметила она. – Подожди, здесь в конце есть еще приписка, – сказала Леони. – Ты только послушай!
«Карета выезжает в полдень. У тебя она должна быть в четверг. Будь добра, не заставляй лошадей ждать, соберись до их прибытия. Твои платья, какими бы они ни были, для Лондона не подойдут, окажутся старомодными. Все, что тебе понадобится, мы купим на Бонд-стрит.»
– Похоже, твоя бабушка подумала обо всем! – воскликнула Клеона.
– Обо всем, но не обо мне! – с горечью сказала Леони. – Ты не понимаешь. Я почти наверняка знаю, для чего она посылает за мной. Как раз на днях папа говорил мне о ней. Он рассказывал, как все перед ней трепещут, как ее боятся. Он сказал: «Она давно пытается женить внука своего мужа, этого беспутного пьяницу!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25


А-П

П-Я