https://wodolei.ru/catalog/filters/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Когда он наконец поднял голову, Лоретта прошептала:
— Я люблю тебя… я люблю тебя… Ах… Фабиан… я люблю тебя… и когда думала… что я… потеряла тебя… мне хотелось умереть!
— Ты не умрешь, моя бесценная маленькая богиня, — сказал он. — Ты будешь жить со мной в вечном счастье.
Потом он спросил другим тоном:
— Но ты все еще не ответила на мой вопрос.
— Какой вопрос?
— Я спросил, согласна ли ты уйти со мной. Она взглянула на него с недоумением, и он сказал:
— Я не терплю, чтобы мной распоряжались, и для нас обоих было бы немного унизительным позволить нашим отцам воображать, будто они устроили все, не спрашивая нашего согласия, а потому я предлагаю бежать!
— Бежать?
Лоретта с трудом выговорила это слово. Фабиан засмеялся удивительно счастливым смехом.
— Я уже просил тебя об этом. Я знал, что ты любишь меня, как я люблю тебя, и думал, что ты согласишься.
Его глаза весело заблестели.
— Несмотря на таинственного мужа, который, совершенно очевидно, не только не научил тебя ничему о любви, но даже ни разу не поцеловал.
Лоретта смущенно спрятала лицо у него на плече.
— И это… вызвало у тебя… подозрения?
— Нет, я подозревал и раньше, — ответил Фабиан. — Ведь ни одна замужняя женщина не могла бы сохранить такую невинную чистоту и, уж конечно, не могла бы источать такую ауру целомудрия.
Лоретта совсем смутилась, а он продолжал:
— Я понял это по твоим флюидам, которые воспринимал особенно сильно, потому что никогда прежде мне не приходилось испытывать ничего подобного.
— Ты не думаешь… что я… настоящая я… наскучу тебе?
— Я убежден, что обучать тебя любви будет самым прекрасным, самым захватывающим из всего, что выпало мне в жизни.
Он поцеловал ее в лоб и продолжал:
— Но я уверен, если мы разыграем этот фарс, притворимся, что видим друг друга впервые, когда я приеду сюда после скачек, после чего последует объявление о нашей помолвке, а затем пышная, скучная модная свадьба, на которой мои родственники будут пророчить, каким плохим мужем я окажусь, все это омрачит наше счастье.
— Да… конечно, — согласилась Лоретта. — Ах, Фабиан, я сделаю все… что ты захочешь, чтобы… я сделала.
Он приподнял пальцем ее подбородок.
— Это правда?
Он не поцеловал ее, как она ожидала.
— Ты уверена, что обойдешься без компании некрасивых подружек невесты, которые будут завистливо брести за тобой, и без огромного неудобоваримого свадебного торта? Что не услышишь, как я произношу дурацкую, неловкую речь?
Все это он сказал так забавно, что Лоретта засмеялась и ответила:
— Нет… я не вынесла бы! Увези меня, пожалуйста… увези меня.
— Отлично! — согласился он. — Мы убежим, и никакие интриги наших отцов нам не помешают.
— Они… постараются… помешать нам. Лоретта даже вздрогнула, представив, в какое бешенство придет ее отец.
— Предоставь все мне, — приказал Фабиан. — По правилам я должен бы похитить тебя нынче же вечером, что причинило бы массу неудобств, или же мы можем уехать завтра рано утром, что будет куда приятнее, и еще до вечера окажемся в моем нормандском замке.
Помолчав, он добавил:
— Там нас обвенчает мой капеллан, и никто нам не помешает.
— Ах, это было бы… чудесно!
— Ты уверена, ты совершенно уверена, что хочешь, чтобы было так?
— Я хочу только, — ответила Лоретта, — чтобы… ты любил меня и… даже если мне… как будут предсказывать все, узнав о нашем браке… суждено лишь краткое время с тобой… это будет лучше… целой жизни тоски и скуки… с… кем-нибудь другим!
Она понимала, что поддразнивает его, но глаза Фабиана только весело блеснули, и он ответил:
— На нашей брильянтовой свадьбе ты сознаешься, как глубоко ошибалась! Я могу сказать лишь одно, мое сокровище: тебе будет крайне трудно избавиться от меня. Ведь лишиться тебя мне столь же невозможно, как потерять половину своего тела и остаться в живых.
Последние его слова прозвучали так серьезно, что Лоретта прильнула к нему и обвила руками его шею.
— Увези меня… пожалуйста, увези… меня, — умоляюще сказала она. — Я… так боюсь, что мне… снится… чудесный сон и меня… разбудят.
— И я правда возлюбленный твоих грез?
— Ты знаешь сам. Ты… все, о чем я когда-либо… мечтала… но только… бесконечно… бесконечно лучше… у меня нет слов выразить, каким… каким чудесным… ты мне кажешься.
Фабиан засмеялся, а потом сказал:
— Я бы хотел, чтобы ты попыталась, но теперь, сокровище мое, я хочу, чтобы ты вернулась в дом, упаковала все, что хочешь взять с собой, и была бы готова завтра к семи утра, когда я заеду за тобой, если это не слишком рано.
— В семь я обычно уезжаю на верховую прогулку.
— В Нормандии у нас будет много таких прогулок.
— Я слышала, что твои лошади великолепны.
— В твоем распоряжении будут лучшие из них, и надеюсь только, что они тебя не разочаруют.
— Меня теперь… ничто не может… разочаровать, — сказала Лоретта. — Ах, Фабиан, неужели… правда, что я могу стать твоей женой?
— Без таинственного мужа, притаившегося где-то за кулисами, это будет совсем просто.
Он уже вел ее через лужайку, а когда они подошли к арке между тисами, остановился и сказал:
— Тут я поцелую тебя на прощание.
— Ты не… хочешь… остановиться здесь… в доме?
— Мне кажется, это было бы ошибкой, и хотя, пожалуй, будет лучше, если ты сообщишь своему отцу, за кого выходишь замуж… — Он помолчал и докончил с улыбкой: — Моего я оставлю в сомнениях. Я люблю его, но он упрямо отказывается признавать, что я давно уже взрослый и могу распоряжаться своей жизнью, как считаю нужным.
Лоретта огорченно вскрикнула:
— Мы не должны начинать нашу… жизнь вместе… с недоброго поступка! Я… счастлива так, что хочу, чтобы весь мир… был счастлив!
— Ты права, радость моя! И мы будем стараться приносить счастье всем, кому сможем, хотя я совершенно убежден, что никто не способен быть счастливее, чем я сейчас!
— Ты правда… любишь меня? — спросила Лоретта. — То, что я… убежала… от тебя… не заставило тебя… измениться?
— Только вынудило меня под пыткой признаться себе в том, что я уже знал, — что я не могу жить без тебя. Ты моя, моя целиком, и все мое счастье зависит от тебя.
— И моей… любви будет… достаточно?
— И ты сомневаешься?
— Я люблю… всем моим… существом, — прошептала она.
Он нежно поцеловал ее и сказал:
— Об этом ты расскажешь мне завтра ночью, когда станешь совсем моей.
И он скрылся за тисами.
Лоретта знала, что он не хотел бы, чтобы она пошла за ним, и вернулась к фонтану.
Она остановилась там, глядя на радуги взлетающих и опадающих струй, чувствуя, что они вспыхивают и переливаются в ее сердце.
Ее счастье было слишком велико, чтобы выразить его словами.
Впоследствии Лоретта не могла вспомнить, как она провела вечер и ночь в ожидании встречи с Фабианом.
Ей казалось, что она танцует на радуге среди звезд, и она просто не могла думать ни о чем земном и обыденном.
Каким-то образом ее чемоданы были упакованы — Сара сердито ворчала, потому что только-только распаковала их.
Лоретта послала сказать кузине Эмили, что утром опять уедет.
Сама она к ней не поднялась, так как Эмили, сообщила ее горничная, еще чувствует себя очень плохо.
Услышала Лоретта об этом, едва приехала. У ее кузины болело горло, ее мучил сильный кашель, и она опасалась заразить Лоретту.
Граф должен был вернуться еще только через два дня.
Лоретта оставила ему письмо у него в кабинете, коротко упомянув, что случайно познакомилась с Фабианом де Соэрденом. И они полюбили друг друга.
Но решили бежать и обвенчаться, так как им обоим претила мысль, что брак для них устроили без их согласия.
Письмо было коротким, но закончила она его так:
Пожалуйста, не сердитесь, папа. Я знаю, вы любите меня и старались сделать, как для меня лучше, но теперь я сама делаю то, что хочу, и что, я знаю, самое лучшее для меня.
Я очень-очень счастлива.
Ваша преданная и любящая дочь
Лоретта.
Когда в семь часов подъехал Фабиан, Лоретта уже ждала его в вестибюле.
Он правил щегольским фаэтоном, запряженным парой лошадей.
Позже она узнала, что ему их одолжил друг, у которого он переночевал.
За ним следовала повозка шестерней, в которой ехал его камердинер с багажом. Фабиан выпрыгнул из фаэтона. Лоретта подошла к нему, он посмотрел ей в глаза и поднес к губам ее руку.
Не сказав ни слова, он усадил ее в фаэтон. Они уехали в сопровождении только грума на запятках.
Лоретта не сомневалась, что слуги в замке изнывают от любопытства, почему она уехала столь рано и кто за ней заехал.
И только на полпути к воротам она сказала, поддразнивая:
— А я опасалась, что за ночь… вы… передумаете!
— Я опасался того же, — ответил Фабиан. — Но потом подумал, моя храбрая малютка, что это — чудесное приключение, и тебе оно доставит столько же радости, сколько и мне.
Лоретта улыбнулась ему, а он продолжил:
— Мы помешаем тем, кому захочется упрекнуть нас за то, что мы лишаем их пышной светской свадьбы! Мы обвенчаемся вечером в Нормандии, но через два дня, прежде чем грехи наши настигнут нас в облике наших родственников, я увезу тебя в Северную Африку.
Лоретта вскрикнула от восторга:
— Правда? Я думала, это… предназначалось… для леди Бромптон.
Фабиан засмеялся:
— Это предназначалось для несравненной красавицы, которая станет моей женой! Мне надо столько тебе показать, и мне надо еще столько узнать не только о пустыне, но и о тебе.
— Надеюсь… вас не разочарует то… что вы узнаете, — сказала Лоретта скромно.
— Весьма маловероятно, — ответил Фабиан, переложил вожжи в одну руку, а другой сжал ее пальцы. — Мое сокровище, только у тебя могло хватить смелости вот так уехать со мной, а если ты жалеешь, что осталась без приданого, клянусь, я выберу для тебя самые великолепные и дорогие туалеты, какие только подходят для новобрачной!
Лоретта вопросительно взглянула на него, и он сказал с усмешкой:
— Я ведь француз, и хотя ни один англичанин не станет утруждать себя даже мыслью о портнихах, я намерен сам решать, что тебе к лицу, а что нет, и ты будешь выглядеть даже еще более прекрасной, чем в эту минуту!
— Как чудесно! — сказала Лоретта. — Ах, Фабиан, я так счастлива!
— И я счастлив, — ответил он. — И клянусь, ты никогда не пожалеешь, что вышла за человека с репутацией «современного Казановы».
— Вы знали, что вас называют так?
— Разумеется, знал, — ответил он. — Но предпочитаю думать о себе, как о Дон Кихоте, копьем пронзающем радуги.
Несколько минут они ехали в молчании, а потом он сказал:
— Знаешь, большинство мужчин вызывает жалость — такая удача, как мне, выпадает редко!
— Я не понимаю…
— Когда я познакомился с тобой, то сказал, что паломничество в поисках тебя было долгим и меня подстерегало много разочарований. Вот что обнаруживает каждый влюбленный, странствуя по жизни и наталкиваясь на одни разочарования.
Его голос стал более глубоким.
— И все же он надеется, что следующий сорванный у дороги цветок окажется тем совершенством, которое он ищет, но цветок увядает, и он вынужден бросить его.
Лоретта ахнула от ужаса.
— Что, если… это случится… с нами?
— Неужели ты можешь хоть на миг поверить в это?
— Но вы… твердо… убеждены… что так… не будет?
— Совершенно и абсолютно, — ответил Фабиан. — Я знал, едва ты вошла в гостиную в тот вечер, что все мои флюиды устремились к тебе, и тебя окутал ослепительный свет! Ты была та, кого я ждал, кого искал!
— Вы правда… чувствовали… это? Я почувствовала ваши флюиды, — сказала Лоретта. — Но меня предостерегли, что в вас влюбляются все женщины, и я… боролась с вашей… магией.
— Так я оказался в крайне невыгодном положении, — сказал Фабиан, — но вопреки всем трудностям и помехам мы победили, любовь моя, и сегодня вечером я расскажу тебе, какой я счастливец, когда буду давать тебе твой первый урок любви.
— Я… буду ждать… его… с нетерпением, — прошептала Лоретта.
Ехали они долго. Сначала на поезде до Портсмута, где в порту, к удивлению Лоретты, их ждала яхта Фабиана.
Новая паровая яхта, которую он приобрел совсем недавно.
Хотя море было спокойно, он настоял, чтобы она спустилась в парадную каюту и отдохнула, пока они будут пересекать Ла-Манш.
Каюта была просторная, великолепно отделанная, и Фабиан, проводив ее туда, сказал:
— Я не собираюсь сейчас показывать тебе яхту, хотя и очень ею горжусь, ведь очень скоро, дня через два-три, не дольше, мы оставим наш дом — твой и мой, мое сокровище, — и уплываем на ней в Северную Африку.
— Мы отправимся туда на яхте? Как замечательно!
— Надеюсь, ты хорошо переносишь море.
— И я надеюсь! — ответила Лоретта. — Как неромантично было бы страдать от морской болезни во время медового месяца!
Фабиан засмеялся и поцеловал ее.
Ей хотелось быть послушной, а потому она легла на широкую удобную кровать и тут же уснула, чему потом очень удивилась.
Но ведь, подумала она, почти всю прошлую ночь ей не удавалось смежить глаз, так свеж был вкус поцелуев Фабиана на ее губах, такой трепет в ее груди вызывало воспоминание о его словах.
И вот теперь она проснулась, потому что Фабиан, сев рядом, нежно ее поцеловал.
— Вы… мне… снились, — сказала она сонно.
— Мы причалили, любимая, — сказал он. — До дома нам ехать около часа, а потому тебе пора вставать.
— Ну конечно, — отозвалась Лоретта. — Мне так хочется поскорее увидеть ваш замок.
— Наш замок. Наш дом, — негромко сказал Фабиан. — Он наш общий, как теперь у нас все общее.
Впереди показался замок, и Лоретте вновь почудилось, что она грезит.
Они подъехали к нему в открытом фаэтоне, в который была запряжена пара таких великолепных, таких породистых лошадей, каких она еще никогда не видела.
А замок, встававший за деревьями, казался просто сказочным.
Его башни, шпили, башенки и окна отражали свет вечернего солнца, а вокруг раскинулись сады, разбитые по французской моде.
А фонтанов было пять!
Все они били, и, глядя на игру струй, ниспадавших в изящные каменные чаши, Лоретта подумала, что с ними не сравнится даже фонтан в Булонском лесу, который показал ей Фабиан.
Когда они переступили порог замка, Лоретта тут же хотела начать его осмотр, но Фабиан отправил ее наверх переодеваться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16


А-П

П-Я