https://wodolei.ru/brands/Ariston/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Так и есть, — отозвался стоящий в глубине толпы юноша по имени Орлиный Крик. — Каждый это знает. Кончим-ка все это побыстрее и пойдем по домам.— Слушайте все… — начал Кричащий Петухом.— Дурачье вы, — вдруг перебил его ломкий старческий голос, донесшийся из последнего шатра. — Кто, по-вашему, подтирал ваши задницы, когда вы были детьми? А кто отирал ваши слезы, когда вы пугались чего-то? А, отцы?Люди оглянулись, и на лицах у них промелькнула горечь. Обрубленная Ветвь, старейшая в Народе, с трудом подняла кожаный подог своего чума. Редкие пряди седых волос как попало торчали из-под ее лисьего капюшона. Ноздри ее до смешного острого носа раздулись; она искоса смотрела на собравшихся своими старческими карими глазами, и во взгляде ее сквозило безграничное презрение. Народ потеснился, давая ей дорогу.Поднявшись на вершину холма, она грозно сверху вниз посмотрела на собравшихся людей, каждого удостоив гневным взором. В ответ некоторые вызывающе набычились, но большинство почтительно опустило глаза.Она подняла руку, словно не обращая внимания ни на тех, ни на других:— Как можете вы пререкаться друг с другом, когда умер один из вашего рода? — В этот миг Ветряная Женщина что есть мочи пронеслась над сугробами, как бы подтверждая ее слова. Людям пришлось схватиться друг за друга, чтобы не упасть. — Подумали бы, как спасти остальных…— Да, — кивнул Кричащий Петухом, искоса взглянув на нее. — Надо уходить отсюда. Смерть пожрет тех из нас, кто…— А ты мне не поддакивай, старый плут, — огрызнулась Обрубленная Ветвь. Глаз Кричащего Петухом налился кровью.— Ни у кого во всем Народе нет такой Духовной Силы, как у меня! — закричал он, тряся кулаком у нее под носом.— Это я от тебя уже слыхивала. Пляшущая Лиса отступила на шаг, и вовремя: ее муж взвыл, как раненый олень-карибу.— Не дразни меня, старая ведьма! Я прокляну твой дух, и он никогда не достигнет Звездного Народа. Погляжу я, как тебя похоронят — навсегда упрячут в землю, — и ты сгниешь во тьме!Люди понемногу стали отступать прочь от Обрубленной Ветви.— Завтра уходим отсюда! — сам себе сказал Кричащий Петухом.— Уходим? — спросил Поющий Волк, поглаживая голову своей жены. — Я охотился… и ничего не нашел. Если мы умираем от голода, сидя на месте… ведь в пути мы проголодаемся еще быстрее? Хуже того — мы с голоду съели своих собак. Теперь все придется тащить на себе.— Если мы уйдем отсюда, — задумчиво добавил Издающий Клич, — мы потеряем великое множество людей. Думаешь, эти старики выдюжат? Да и куда нам идти? — Он безнадежно взмахнул рукой. Отчаяние читалось на его плоском лице. — Где мамонты? Где карибу?— Может, нам на роду написано было прийти сюда, — горячо произнес Поющий Волк; его жена, затихшая было, вновь начала всхлипывать. — Ты — Сновидец. Сделай же что-нибудь. У меня нет больше сил смотреть, как умирают мои дети. Возвращаться назад? Но сзади идут Другие. Если мы пойдем им навстречу — они убьют нас. Может, если мы пойдем дальше на юг, мы…— Нельзя идти на юг, — дребезжащим голосом произнес Кричащий Петухом. Его изможденное старческое лицо еще больше осунулось и сморщилось от голода. Единственным зрячим глазом он зорко наблюдал за лицами своих товарищей. Видно было, что надменный прищур Обрубленной Ветви смутил их. — Отец моего отца ходил туда. — Его отороченный мехом капюшон загнулся от ветра, обнажая черные с проседью волосы. — Он наткнулся на ледяную стену, такую высокую, что человеку на нее не вскарабкаться. И чайке так высоко не взлететь. Разве что орлу… Но больше никому. Они охотились…— А откуда ты взял, что человеку на нее не вскарабкаться? — ехидно спросила Обрубленная Ветвь, вытирая нос рукавом. — А? Дед твой, что, пробовал?Все замолкли, даже рыдания Смеющейся Зари стихли: всех поразил этот вызов, брошенный величайшему шаману Народа.Лицо Кричащего Петухом побагровело.— Ему не было нужды карабкаться. Достаточно было посмотреть…— Трус он был, — ухмыльнулась Обрубленная Ветвь. — Теперь весь Народ узнал об этом. Да и по тебе это заметно… Возвращайся, если хочешь, на север. Пусть эти Другие убьют тебя. — Она указала рукой в кожаной варежке на серый горизонт. — А я пойду на юг. Куда-то в те края ушла Цапля. А ведь это была настоящая Сновидица! Уж она бы сумела…— Что? — рассмеялся Кричащий Петухом. — Ты пойдешь за этой ведьмой? За этим злобным Духом, который сосал людские души и накликал на них эту Долгую Тьму? Да и потом, Цапли этой и вовсе не было. Это просто легенда. Это всего лишь призрак, марево, окутавшее твой одряхлевший разум.— Вот те на! Да что ты можешь помнить об этом? Я-то ее знала! — сплюнула старуха. — Она отправилась на юг, в поисках Духа Силы…— Так иди куда хочешь! — буркнул Кричащий Петухом, обернувшись к толпе. — Эта старая карга сгинет, и по заслугам. Какой от нее толк Народу? Чтобы охотиться или ловить рыбу, она стара. Чрево ее так же пусто и бесплодно, как ее разум. Даже Снов она больше не видит!Шепот прошел по рядам стоящих людей, лица их посуровели. Не видит Снов? Значит, духи отвернулись от этой женщины. Старый шаман торжествующе приосанился. Десятки глаз беспокойно глядели на Обрубленную Ветвь, ожидая, что она ответит.Старуха только бровью повела.— Ну, от этого мне только лучше… У меня, по крайней мере, не бывает ложных Сновидений, от которых Народу один вред… И уж тем паче я не выдумываю Снов, чтобы держать Народ в повиновении, чтобы морочить его Силой, от которой давно уже ничего не осталось.Некоторые из Народа, перешептываясь, отступили на шаг назад.Пляшущая Лиса только вздохнула, увидев огонек ненависти в единственном черном глазу своего мужа. Второй, мертвый, глаз всегда напоминал ей только о смерти — как окоченелый труп, долго пролежавший в снегу.— Ты что хочешь сказать — что я выдумываю Сны? — воскликнул шаман. — Да ты…— Расскажи нам лучше про север, — выкрикнул Вороний Ловчий, презрительно сплюнув в сторону, где стояла старуха. — Зачем нам идти туда?— Потому что это наша земля! — закричал шаман, заглушая причитания Ветряной Женщины. — Что же нам, забыть об этом, бросить на произвол судьбы останки наших предков только из-за этих Других, которые…— Я не боюсь Других! — спокойно произнес Вороний Ловчий. — Подумайте-ка, люди, — продолжал он. — Что с нами приключилось? Другие поселились в наших лучших охотничьих угодьях, на тропе карибу. А чем дальше мы уходим к югу, тем суше становится, тем выше горы, тем ветреннее. Мы больше не можем во время Долгого Света переплывать озера, собирать мидий на берегу. Почему? Потому что Другие загнали нас сюда! Разве карибу заходят так далеко к югу? Или мамонты? Посмотрите на мох, на дерн, на полынные травы. Видите, какие они здесь чахлые? А вдруг, если мы двинемся дальше к югу, они и вовсе исчезнут? Не будет пищи карибу и мамонтам — не будет и нам. Я убил ДедушкуБелого Медведя, — закончил Вороний Ловчий, — справлюсь и с этими Другими!— Ты молодой дурень, — брезгливо хмыкнула Обрубленная Ветвь. — Садись-ка себе в сторонке и не сбивай с толку добрых людей.— Хватит, старуха! — гаркнул Кричащий Петухом. — Народу надоела твоя болтовня. Оставь нас! Обрубленная Ветвь покачала головой:— Вот к чему пришли мы под твоим началом! Ссоримся между собой, когда надобно молиться об упокоении души этого младенца! — Она дала знак Смеющейся Заре:— Иди!Но та стояла неподвижно, глаза ее темные казались вырезанными из обсидиана. Старуха Кого-ток, стоявшая рядом с ней, кивнула в знак согласия.Кричащий Петухом окинул взглядом озабоченные лица. Некоторые опустили глаза. Другие все еще смотрели на него с надеждой, помня о былом или веря его посулам и угрозам.— Я хочу закончить о юге, куда зовет вас эта старуха. Мой дед и его люди охотились там, — сурово выкрикнул он. — Несколько дней они не видели ничего, кроме камней, гальки, холода и непроходимых болот. Они голодали, как мы. Много дней шли они вдоль этой ледяной стены, ели собственную кожаную одежду, чтобы сохранить хоть немного сил. Многие, очень многие погибли. А потом они повернули на север, надеясь встретить мамонта или хотя бы тюленей и лисиц.Они шли, пока не достигли Соленых Вод. Но Ледник продолжался и здесь, он уходил далеко в море. В отчаянии они вернулись на запад, к Большой Реке. Они знали, что сыщут там пропитание. — Он возвысил голос, стараясь перекричать ветер. — Там они нашли тюленей, и раков с устрицами, и карибу. Они поселились там, и отец моего отца завещал моему отцу, а тот — мне: «Не ходи на юг! Там ледяная стена. Там смерть».— Значит, надо идти на север, — согласился Издающий Клич. — Может, удастся пробраться на запад, а там идти вдоль гор к…— Нас погубит Ветряная Женщина, — прошамкала Серая Глыба. — Не забывай, нынче середина ДолгойТьмы. Ветряная Женщина засмеется и позовет Облачную Мать. Как мы тогда спасемся? А? Скажи-ка мне. Как мы выберемся из самого средоточия бури? Ветряная Женщина заморозит нас по пути. Наши кости будут…— А здесь что нам делать? — спросил Кричащий Петухом. — Помнишь, как я гадал по внутренностям чайки? Приметы сказали мне, что надо идти на север. Я увидел…— Ничего ты там не увидел! — саркастически закричала Обрубленная Ветвь, взмахнув в воздухе кулаком. — Ничего ты там не увидел, кроме темноты на годы вперед. А теперь тебе приходится врать, чтобы скрыть позор. Что ж, ври… и веди нас всех на гибель.Уголком глаза Пляшущая Лиса заметила: Прыгающий Заяц внезапно сорвался с места и побежал, петляя среди лежащих на снегу мертвых тел. Наконец он упал на землю, широко раскрыв глаза.— Смотрите! — закричал он. — Кровь. Здесь, у ног Летящей-как-Чайка.Мужчины двинулись вперед. Пляшущая Лиса не обращала на них внимания. Она примостилась близ Смеющейся Зари, стараясь успокоить ее в этой суматохе.— Идем, — с нежностью сказала она, — я спою с тобой. Мы с тобой сами посвятим твою девочку Звездному Народу.Прекрасным и чистым голосом запела она древнюю погребальную песнь. Заря из последних сил чуть слышно повторяла ее слова.— Волчий след, — громко произнес Издающий Клич, заглушая пение женщин. — Здесь ходит волк. — Он наклонился, разглядывая снег. — Здесь, видите? Пришел к нам, а потом опять убежал в лес. — Он пополз на четвереньках по оледенелому снежному насту. — Эй! И здесь кровь! Волк-то совсем плох!Вороний Ловчий огляделся; на лице его было такое выражение, будто он что-то ищет.— Где мой брат, Бегущий-в-Свете?У Лисы прервалось дыхание, сердце ее вздрогнуло.— Бегущий-в-Свете?Сжав на прощание руку Зари, она опрометью побежала вниз по склону к чумам.Лед угрожающе блестел под ее ногами. Она с трудом перевела дыхание, ноги ее подкашивались — слишком слаба была она, чтобы так мчаться. Добежав до чума Бегущего, она пролезла в отверстие и, широко раскрыв глаза, окинула взглядом темноту под мамонтовыми шкурами. Несколько стариков и беспомощных детей безразлично взглянули на нее. Плащ Бегущего-в-Свете лежал на земле, оружия его не было.Она вылезла на свет и побежала обратно по склону, крича:— Его нет. Он взял свое оружие и…— Один волк, — сквозь зубы произнес Поющий Волк. Сняв рукавицу, он взял в горсть немного пропахшего мочой снега и понюхал его. — Голодный Волк. Как мы… совсем истощал.— И Бегущий-в-Свете пристрелил его! — воскликнул Тот-кто-Плачет. — Может, Свет и не сильно ранил его, но зверь умер. Я чую в этой крови запашок выпотрошенных внутренностей.Дух радости и спокойствия снизошел в этот миг на Народ, как Ветряная Женщина нисходит на ивовые ветви. Пляшущая Лиса улыбалась, мир воцарился в ее сердце. Бегущему-в-Свете под силу спасти их. Она им гордится…Тяжелая рука легла ей на плечо: Кричащий Петухом, задрав ее голову, заглянул ей в глаза и тихо прошипел:— Рада, а? Рада, что Бегущий-в-Свете убил волка? Она попыталась вырваться, но он держал ее крепко.— Конечно рада. Думаешь, мне жить не хочется?— Один волк? На все эти голодные животы? Она содрогнулась, но хватка Кричащего стала еще крепче. Ей ничего больше не оставалось, кроме как смотреть прямо в его белый, мертвый глаз. Как всегда, она задрожала от ужаса.— Другие… охотники… и того не приносят.— Ты моя жена. А заглядываешься, я замечаю, на Бегущего-в-Свете. Я видал, как вы с ним улыбались друг Другу. Знаю, что у тебя на сердце, женщина. — Он так сжал ее плечо, что она вскрикнула. — И что у него на сердце — тоже знаю.— Ну и что с того? — ответила она. — Я твоя жена. Я не могу…— Помни это! — сказал он, отталкивая ее, и во весь голос добавил:— Я ухожу отсюда на рассвете Отца Солнца. Я пойду на север… потом на запад вокруг гор. Это и есть нужный нам путь — путь мамонтов. Я видел это во Сне. — Он повернулся и заковылял в свой чум.— Ну и кто пойдет? — крикнула ему вдогонку Обрубленная Ветвь. — Кто пойдет за человеком, который сочиняет ложные Сны?Кричащий Петухом остановился, а потом пошел дальше, как будто ее слова были чем-то вроде бормотания Ветряной Женщины. Пляшущая Лиса пошла вслед за ним. Сердце ее билось неровно от испепеляющей ненависти.— Оставь его, — прошептала ей на ухо Обрубленная Ветвь, — Можешь поселиться в моей норе.— Тогда мы обе умрем с голоду, бабушка.— Свет не даст тебе голодать, — прошептала она. — Он все так же любит тебя.Лиса почувствовала комок в горле. Она тяжело вздохнула, чтобы не разрыдаться.— Что с того? В руках у Кричащего Петухом моя душа. И твоя тоже.— О чем ты? Да, он связывает в узелки наши волосы, колдует с кровью из наших месячных. Только все это без толку, если у человека больше нет Силы. А он сейчас не опаснее, чем выпотрошенный волк. Уж поверь мне.— Пока он держит в своей власти Народ, бабушка, он опасен. Он может сделать со мной что ему вздумается, и никто за меня не заступится.— Не давай ему совсем уж забить тебя, — прошептала Обрубленная Ветвь. — Лучше быть последней бобылкой.Старуха повернулась к Смеющейся Заре, погладила ее склоненную голову и неверной походкой побрела к себе в чум. Старуха Кого-ток подошла, чтобы прошептать что-то Обрубленной Ветви на ухо. Но та лишь сердито кашлянула и отстранила свою сверстницу.Кого-ток помедлила минуту, сделала шаг в сторону Лисы, но потом остановилась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60


А-П

П-Я