Каталог огромен, рекомендую всем 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Заходят ли сюда мамонты и карибу? И как быть, если нет?А потом молодой охотник по имени Издающий Клич прибежал в лагерь и сказал, что нашел только трех мертвых мамонтов. Опять держали совет. Надо было идти дальше на юг, перебить как можно больше мамонтов, заготовить мяса, пока не пришла Долгая Тьма и не загнала Отца Солнце в его южный дом.Но Кричащий Петухом был против. Он угрожал им, говорил, что Народ будет наказан голодом и мором, если пренебрежет пророчеством Чайки.«Что важнее — не умереть с голоду или не ослушаться шамана?» — рассуждал Бегущий-в-Свете. Но Народ думал иначе; никто не пошел на юг, все остались на каменистом плато, объели даже маленькие мамонтовые косточки, высосали из них весь мозг. Из толстых шкур построили жилища: натянули их на каменные сваи и закрепили на острых обломках костей и бивнях. Но больше мамонты не приходили на молитвы Кричащего Петухом. А туры и карибу остались далеко на севере, у Соленых Вод.А потом съели собак — сколько ни убеждала их не делать этого Обрубленная Ветвь. Сперва пошли на корм вьючные собаки, потом сварили ездовых. Это значило, что Народ дошел до последней крайности.И мужчины, и женщины охотились, да только ничего им не попадалось, кроме льда и тьмы. Дедушка Белый Медведь убил охотника по имени Брошенная Кость, и уволок его тело к себе во тьму, и сожрал там.А Народ голодал.Ветряная Женщина трепала меха Бегущего-в-Свете и гнала его в сторону Великого Ледника и дома Отца Солнца — на юг, только на юг. Даже в это самое мгновение он бежал именно в эту сторону: от жилищ Народа — туда, куда сам Кричащий Петухом боится идти.— Кричащий Петухом, — прошептал он, и ненависть пробрала его до самых потрохов. Старый шаман взял в жены Пляшущую Лису — взял, зная, что она предназначена ему, Бегущему-в-Свете. Но кто осмелится спорить с шаманом, да еще таким могучим, как Кричащий Петухом?Какая горькая зима! Бегущий-в-Свете потерял сразу и мать, и женщину, от одного вида которой его сердце пело. Он печально покачал головой и сморгнул слезу. У него закружилась голова, и он с трудом удержался на ногах.— Еще немного, — взмолился он Пожирателям Душ. — Еще самую малость…Голод… страшный голод. По обычаям Народа, охотники должны были получать пищу в первую очередь. Иначе всему Народу придет смерть. Но он отдавал свою пищу Смеющейся Заре. У нее кончилось молоко, и дитя ее так жалобно плакало! А если он убьет волка, она снова поест и сможет покормить ребенка.Бегущий-в-Свете вдохнул холодный воздух, и по телу его пробежала дрожь. Ноги плохо слушались его, но он продолжал погоню. Волк был рядом — раненый, свирепый, не желающий покорно умирать. /Ноги охотника ступали по заледенелому склону холма. Он тяжело дышал, у него кружилась голова. Он опять нагнулся и понюхал снег, а после бросил взгляд на свое оружие и закрепил новый дротик на конце атлатла.Он попытался вспомнить, зачем он оставил свой чум… «Что это я… ах да… волк». Он старался теперь не отвлекаться от мыслей о своей добыче, опасаясь опять потерять память.Вот снова следы… Народ неделями питался одними мамонтовыми шкурами. Доходило до того, что разбирали на еду свои жилища. А потом часами глодали жесткие шкуры — не было огня, чтобы сварить их.Он споткнулся и чуть не упал. Пытаясь выпрямиться, он разглядел боковым зрением какое-то движение, резко повернулся… Поздно.Волк, измученный, потерявший много крови, спрыгнул вниз с гребня холма. Вслед за ним обрушилась груда снега — и это еще больше разъярило и испугало зверя. Он неуклюже прыгнул на Бегущего-в-Свете.Тот упал на колени и посмотрел волку в лицо.— Брат мой, — тихо произнес он, — позволь мне убить тебя. Народ голодает. Даруй нам свою душу, чтобы мы насытились. Мы достойны тебя.Волк рванулся вперед. Бегущий-в-Свете инстинктивно отскочил, когда могучие челюсти лязгнули у самой его ноги.В воздухе висело тяжелое дыхание раненого зверя. Опустив голову, блеснув желтыми глазами, волк обнажил клыки.Бегущий-в-Свете стоял наготове. Рукоятка дротика торчала из волчьего бока. При каждом судорожном вздохе волка копье покачивалось, ударяя по земле. Кровь стекала по волчьей шкуре, замерзая на ходу.«Почему я не боюсь его? Волк смотрит мне прямо в глаза. Мы оба голодны. Может, от голода и люди, и волки глупеют?»Ветряная Женщина завыла в темноте. Снежная пыль блестела от взглядов Звездного Народа. Воздух белыми клубами вырывался из волчьей глотки.— Волк… прости. Отец Солнце воистину оставил нас, коли нам приходится есть друг друга. Куда делись карибу? Где мамонты?Волк опустил голову, и Бегущий-в-Свете впервые увидел красную пену у него на губах. Должно быть, когда он прыгал с пригорка, каменный наконечник глубже зашел ему между ребер.Тело волка сотрясали судороги. Зверь пытался напасть на Бегущего-в-Свете, но его движения были лишены былой красоты и силы. Он ступал нетвердо, извиваясь на ходу, шумно дышал, заглушая вой ветра. Наконец он споткнулся и стал неловко опускаться на землю.— Прости меня, брат, — сказал Бегущий-в-Свете, воздев руки в ночное небо. — Я послал твою душу к Звездному Народу. А плоть твоя придаст силы моим сородичам. Ты храбр, брат мой волк.Изо всех сил он вонзил в плечо волку длинное копье, действуя им как острогой. Волк взвыл от боли и рванулся так, что Бегущий-в-Свете еле удержал древко копья. А потом могучий зверь затих, и его яростные желтые глаза пусто уставились в снег.Бегущий-в-Свете посмотрел ввысь и, обращаясь к Звездному Народу, прошептал:— Спасибо тебе, волк, — затем громче произнес:— Отец Солнце, ты слышишь? Волк отдал свою жизнь, чтобы спасти наш народ. Он позаботился о нас.Дрожащей рукой он стал извлекать внутренности из раны в брюхе волка. От волчьих потрохов валил горячий пар. Сладковатый запах крови приятно пьянил Бегущего-в-Свете. Вырвав волчье сердце, он с наслаждением стал сосать оттуда горячую, дающую жизнь багровую жидкость. Острым наконечником копья он разорвал сердечную мышцу на мелкие кусочки и проглотил их; судороги сжали его желудок, но это было почти приятно. Едкий вкус волчатины наполнил его рот — ив нем была подлинная Сила.Волчья отвага наполнила его тело. Он почувствовал в своих жилах долгожданное тепло — как в начале Долгого Света, когда льды тают.Тихо напевая священную песню, Бегущий-в-Свете повернулся к высокому сугробу и, опустив на землю волчью тушу, стал рыть нору в снегу. Это заняло всего несколько минут. /Посмотрев на ночное небо, он прошептал:— Уходите прочь! Я уже видел ужас. Вы не совладали с моей душой. Уходите! Оставьте меня в покое!Злые силы Долгой Тьмы отступили, склонившись перед ним и его храбростью.Молясь, чтобы Дедушка Белый Медведь не нашел его, он заткнул трупом волка вход в нору. Это преградило путь в нору вечно ищущим добычи пальцам Ветряной Женщины. Сам же свернулся в клубок и погрузился в глубокий сон.Долгий голод и усталость сделали свое. Но волчья кровь не зря согрела его и вдохнула новую силу в его жилы. Из тьмы, из глубин дремоты к нему пришел Сон.Во Сне этом они шли с Волком рука об руку. Отец Солнце более не скрывался за спиной Облачной Матери. Здесь, во Сне, у него не подкашивались ноги, не кружилась голова от голода. Он ступал твердо. Волк шел рядом, приплясывая.— Вон там! — указал волчий нос. — Видишь? Там, на юге…Бегущий-в-Свете прикрыл глаза рукой, чтобы защититься от лучей Отца Солнца, отражающихся в белоснежных сугробах. И он увидел то, что показывал ему Волк. Перед его глазами ослепительно вспыхнул Великий Ледник — запретная стена голубого льда, покрытая горами снега. С этой огромной стены сбегали вниз струи воды, на ходу замерзая. Вся бесконечная ледяная масса трещала, гудела, скрипела.Неудивительно, что Кричащий Петухом так страшился ее. Бегущий-в-Свете сам проглотил язык от испуга, когда они с Волком подошли поближе.И тут ледяная стена расступилась, и они увидели широкую бурную реку, несущую по широкой долине сверкающие льдины. Они пошли вдоль прозрачных вод, и Бегущий-в-Свете видел, как плещутся в них форель и лосось, поднимаясь вверх по течению и откладывая красную икру.— Сюда, — прошептал Волк. Они нырнули в гигантскую расселину. Подняв глаза, Бегущий-в-Свете увидел Мужчину Голубого Неба — в высоте, над освещенной солнечными лучами кромкой Ледника. Потом они шли в темноте. Вечная черная ночь сомкнулась над ними. И, только коснувшись шерсти волка, он поверил, что душа его не будет навсегда погребена в этой ночи.Потом светлая точка в конце стала ярче. Стены расширились, и он вновь увидел Мужчину Голубого Неба. Страх ушел, как зимняя шерсть карибу с приходом весны. Они долго шли среди голубых теней, галька шуршала у них под ногами, и наконец путь им перегородил гребень из нанесенных водой камней.Волк одним прыжком вскочил на него и обернулся. Пальцы Ветряной Женщины трепали его длинную серо-белую шерсть.— Вот путь, сын Народа, — сказал зверь. Его голос отдавался в стенах расселины. — Я указал тебе дорогу к спасению. Я мог бы пройти здесь первым. Тогда бы мне не было нужды разрывать могилу Летящей-как-Чайка и ты не убил бы меня. Что ж, возьми мою плоть. Ешь ее, она даст тебе сил пройти этим путем… Этим путем…Волк прыгал с камня на камень, и кончик его пушистого хвоста отливал серебром в солнечном свете. Наконец он прыгнул в последний раз — и исчез с той стороны гребня.Бегущий-в-Свете закусил губу. Он вдруг почувствовал себя так одиноко среди этих ледниковых скал, отбрасывающих бледно-голубые тени. И он тоже пошел вверх, вслед за Волком. Медленно, на коленях, еле сохраняя равновесие, он карабкался по гладким камням — все выше и выше.Лучи Отца Солнца осветили его лицо, когда он наконец, совсем обессилевший, приблизился к вершине гребня. Прищурившись от слепящего света, он посмотрел вниз — и радостно вздохнул. Густые травы колыхались от дуновения Ветряной Женщины. Среди них разгуливал мамонт, блестя бурой шерстью, гордо неся свои белоснежные бивни, задрав хобот и обнюхивая теплый летний воздух. Рядом весело фыркал карибу, с шишечками молодых рогов, пробивающихся из-под новой бархатистой шерсти. Тур важно шествовал в древней боевой позе — опустив голову, выставив вперед рога. Вдали, утопая в травах, пробежал волк, следом мелькнули лиса, ласка, дикий петух и другие звери и птицы.Бегущий-в-Свете улыбнулся, распахнув объятия лучам Отца Солнца, — ив жилах его забилась жизнь. А внизу, в траве, перекатывался на спине Дедушка Бурый Медведь. Он чесал себе пятки, а потом перевернулся и подставил бархатистую шерстку солнечному свету. Длиннорогие бизоны паслись поодаль, подергивая хвостиками, забавно торчащими из-под их короткой шерсти. В ивняке торчали ветвистые рога лося, лакомящегося водными растениями.— Вот — земля для Народа, — прошептал Бегущий-в-Свете. — Вот где живет Отец Солнце! Его дом — на юге. Волк, вечное тебе благословение за то, что указал нам дорогу. Я приведу сюда Народ… и мы, все вместе, споем тебе благодарственную песню.Он повернул назад, с печалью покидая такую прекрасную землю. Спуск с гребня, обратно в царство сизых теней, обессилил его, и, оказавшись в расселине Великого Ледника, он ощущал только холод и усталость. 2 Порыв ветра шевелил каменную пирамиду, переваливал черные промерзшие валуны. Ледяной Огонь кутался в двойную парку — плащ из шкур карибу, — присев на корточки под укрытием каменной гряды и скрестив руки на груди.Буря затянула все вокруг белой пеленою, но его ум и взор были ясны, и сквозь переплетенные струи снега он четко видел мириады звезд. Снег перелетал через камни, занося его ступни, обутые в высокие кожаные сапоги.Ледяной Огонь, Почтеннейший Старейшина Мамонтового Народа, ощупал языком остатки своих зубов. Вот новая, непривычная брешь: выпал первый верхний зуб слева. Теперь жевать можно только правой стороной рта… Он коснулся тыльной стороны резцов и, покачав головой, снова взглянул на звезды.— Столько лет, — прошептал он, — я был одинок. Зачем ты взяла всех, кого я любил? Великая Тайна Вверху, что тебе от меня надо?Ответом ему был лишь нескончаемый свист ветра. Ледяной Огонь вслушивался в него, надеясь разобрать хотя бы случайный человеческий голос, вглядывался в снежное марево, мечтая увидеть хоть что-то живое на этой нескончаемой ледяной равнине. Должен же когда-нибудь закончиться этот ужасный год!Он шевельнулся; в спину ему врезался острый край камня. Теперь он глядел на север. Мучительная тревога не проходила. Когда это было? Почти двадцать зим прошло с тех пор, как он впервые пошел туда, повинуясь зову. Ныне он вновь слышал какой-то голос, но теперь он звал его на юг, звал беспрерывно, обрекая на бессонницу, как этой ночью. Он занял все его мысли; повинуясь этому зову, Ледяной Огонь покинул построенные из мамонтовой кожи хижины Рода Белого Бивня, ушел в горы, а теперь сидел и глядел во тьму и сам не понимал, чего ждет.Там, на юге, был Враг. Враг, чьи земли они сейчас завоевывали. Враг, который никогда не сопротивлялся, а оставлял все свое имущество и уходил все дальше на юг. Ледяной Огонь хмыкнул. Что за честь воинам в таких победах? Как вообще сумел Род Белого Бивня заслужить Священную Белую Шкуру — знак любви и покровительства духов — в былых войнах с другими племенами далеко на западе?— Надо заставить этих трусов сразиться с нами!Ледяной Огонь потер нос обледенелой рукавицей и задрал голову, опять глядя на небо. Ничего ценнее Шкуры не было у Мамонтового Народа. Давно она досталась им — искусно выделанная шкура белого мамонтенка. На шкуре этой, вокруг центральной точки, символизирующей сердце, нанесены были картины, обозначающие историю всех племен, и тайный смысл сторон света, и все пути земли, и воздуха, и вод, и солнечных лучей, и тьмы. Изображено все это было кровью свежеубитого мамонта. Лишись Народ Шкуры, сразу начался бы голод: Мамонт больше не услышал бы их. Они бы сгинули без следа, как пушинка, выпавшая из гусиного оперения.Ледяной Огонь почувствовал усталость и позволил себе расслабиться. Ему было тепло под меховой паркой, и он чувствовал бы себя вполне довольным жизнью, если бы не судороги, сводящие его старые колени, да не этот угловатый камень, упирающийся в спину.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60


А-П

П-Я