подвесной туалет 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


К вечеру многочисленные работы были завершены. «Патагония» и «Стратрой» снялись с якоря и ушли в море под общим командованием капитана Кольдевея. Когда оба парохода скрылись в сумерках, «Карлсруэ» и «Крефельд» также снялись с якоря и пошли на север — в район, намеченный Келером для операций крейсера.
В ночь со 2 на 3 сентября на расстоянии нескольких миль по левому борту с «Карлсруэ» заметили огни какого-то судна. Крейсер полным ходом пошел на сближение и вскоре обнаружил английский пароход «Мэпл Брэнч» (4338 брт), шедший из Ливерпуля в Вальпарайзо.
"На рассвете мы проснулись в наших кормовых каютах от сильного шума винтов, — вспоминает старший лейтенант Ауст. — Машины работали самым полным ходом. Что-то случилось! Когда я поднялся на мостик, то увидел впереди огни парохода, к которому шел «Карлсруэ». С рассветом мы его догнали, и он сейчас же остановился. Это был англичанин — «Мэпл Брэнч». На него была отправлена призовая команда, которая вскоре доложила: «2000 тонн разного груза и живой скот в Вальпарайзо». Мы все обрадовались живому скоту, который мог стать прекрасным дополнением к нашему рациону. Что такое «разный груз», мы, будучи еще новичками в захвате коммерческих судов, не имели ни малейшего представления. Звучало это вполне безобидно, но на деле было не так просто.
Пароход с «разным грузом» — это огромный плавучий магазин. Он везет все, что требуется стране со слабо развитой промышленностью, — начиная от шпилек и перьев и кончая швейными машинами и образцами последних парижских мод. Кроме того, в таком «магазине» всегда полно продовольствия: всевозможные консервы, голландские сыры, английский мармелад, норвежские сардины и немецкие копченые колбасы.
Каждая фирма препровождает при своих товарах особый грузовой документ, что вместе составляет целую охапку бумаг, которую капитан и вручил нашему призовому офицеру. Командир придавал особую важность наиболее точному составлению призового акта. Поэтому такая добыча не привела в особый восторг нашего призового офицера. Составление акта «разных грузов» требовало больше работы, чем «актировать» четыре парохода с однородным грузом. Акт приходилось составлять в течение нескольких дней. Но «что кошке — игрушки, то мышке — слезки», гласит пословица. Наш старпом и его правая рука — боцман со шкипером, напротив, пришли в неописуемый восторг, ибо на пароходе оказалось очень много пишущих машинок. Их раздали по боевым частям — печатать рапорты, а одну, в утешение, дали призовому офицеру. Отныне «призовой писарь» мог печатать все акты на пишущей машинке.
Сбылись все мечты боцмана и шкипера, хотя список их желаний был очень велик: голики, швабры, чистоль, трос для кранцев (которые были крайне необходимы во время угольных погрузок, когда пароходы усиленно терлись о нас), молотки, долота, буравы всех размеров и т.д., но, прежде всего, мыло, которое у нас всегда быстро кончалось, а без него ни один немецкий моряк не может иметь полного счастья. Штурманский офицер также получил свою долю добычи — карты и трубки к лоту Томсона. Командир позволил взять на крейсер несколько граммофонов для нашего развлечения. Все, что поступало на корабль, проходило через строгий контроль; каждый предмет был записан в инвентарь и оценен.
Буфетчик и наши повара были в телячьем восторге. Весь скот — быки, бараны, свиньи, кролики и птица — представляли отборные экземпляры лучших пород и были великолепно откормлены, т.к. предназначались для выставки в Аргентине. При них находился специальный скотник, которому была обещана денежная награда, если скот прибудет на место здоровым и не потеряет своего веса. Большей частью скот был зарезан. Буфетчик и коки возились с этим целый день, и палуба после этой бойни выглядела отвратительно. Мясо разделили между «Карлсруэ» и «Крефельдом».
После полудня несколько шлюпок перевезли птицу, которую предварительно зарезали. Это было несколько сотен кур, уток и индюков. Командир по этому случаю процитировал Генриха IV: «Я желал бы, чтобы каждый мой подданный имел по воскресеньям суп из курицы». И действительно, его пожелание исполнилось. Через день было воскресенье, и каждый из команды получил по курице, которую должен был собственноручно ощипать. Это забавное зрелище, когда вся палуба покрыта матросами, из которых каждый держал между коленями курицу и усердно ее ощипывал. За крейсером неслось облако перьев. Конечно, фотоаппараты работали вовсю. (К сожалению, все эти снимки, как и многие другие, не удалось сохранить)".
Капитан 2 ранга Келер рассчитывал найти на английском пароходе какие-то газеты, но тут его ждало разочарование: «Мэпл Брэнч» ушел из Англии еще до начала войны, и те газеты, что удалось найти на судне, были еще за июль 1914 года.
Команда захваченного парохода насчитывала 42 человека, из которых большую часть составляли китайцы. Их перевезли на «Крефельд», который затем, из уважения к английскому капитану и его офицерам, отошел на 10 миль, чтобы английские офицеры не видели гибели своего парохода. На «Мэпл Брэнч» сняли крышку холодильника и открыли кингстоны. Подрывные патроны на этот раз были помещены в коридоре гребных валов. Все двери и горловины люков отдраили, так что после взрыва пароход довольно быстро наполнился водой и к наступлению темноты затонул. Когда волны уже покрывали корму судна, а его нос все выше поднимался над волнами, в носовой части парохода вдруг был замечен огонь. На «Карлсруэ» начался небольшой переполох, но в итоге выяснилось, что это был огонь лампады, зажженной матросами-китайцами перед статуей Будды. Между тем, «Мэпл Брэнч», встав в воде вертикально, стремительно пошел ко дну, светя китайской лампадой.
Ночь с 4 на 5 сентября была светлой и ясной. В радиорубке «Карлсруэ» первый раз с начала августа услышали позывные «Кронпринца Вильгельма». Несмотря на соблазн «поболтать со старым приятелем», «Карлсруэ» вел себя «тише мыши», чтобы работой радиостанции не выдать своего места.
Уже не менее 11 английских кораблей рыскали вокруг. Их шифровки заполняли весь эфир. Береговая станция Олинда у Пернамбуко передала по-итальянски на итальянский пассажирский пароход короткое сообщение: «Немцы — перед Парижем, русские — во Львове, Турция вступила в войну в союзе с Германией».
Известие, что немецкие войска находятся под Парижем, вызвало на «Карлсруэ» всеобщее ликование. В течение месяца они ничего не знали о положении на театре военных действий в Европе.
5 сентября после полудня «Карлсруэ» встретился с «Асунсьоном». С парохода передали, что 3 сентября они весь день шли вместе с «Кронпринцем Вильгельмом», на который перегрузили часть провианта. Капитан-лейтенант Тирфельдер прислал капитану 2 ранга Келеру письмо, в котором доносил о своей деятельности — весьма удачной, по общему мнению. «Карлсруэ», тем временем, пошел на запад от места затопления «Мэпл Брэнч», но в пустынном океане не встретил никого.
6 сентября Келер решил вернуться к рифу Лавандейра, чтобы принять уголь с захваченного «Статроя». До 8 сентября шла погрузка угля. «При неистовой жаре это была страшно изнуряющая работа, — вспоминает старший лейтенант Ауст. — Днем грузила вся команда, ночью она делилась на две смены, которые работали по четыре часа. Время погрузки представляло для нас наибольшую опасность. В открытом море нас нелегко было застать врасплох. Пары были всегда полные, так что машины могли дать максимальный ход в любое время. Само собой разумеется, орудия и минные аппараты были в полной готовности. Совсем другое было, когда мы швартовались к пароходу, с которого собирались брать уголь. Боеготовность, естественно, значительно уменьшалась, т.к. при появлении неприятеля сначала приходилось отдавать швартовы, затем нужно было спешно убрать уголь, который густым слоем покрывал палубу, мешая свободным действиям орудий. Таким образом, требовалось много времени для приведения корабля в готовность к бою. Ситуация могла оказаться фатальной, если бы неприятель подошел к месту погрузки угля ночью или в пасмурную погоду, как часто бывает на рассвете. Поэтому ночью все лишние огни гасились, оставалось только слабое освещение горловин угольных бункеров. И, конечно, в такие дни усиливалось наблюдение за горизонтом, для чего отбирались лучшие сигнальщики».
9 сентября, приняв полный запас угля, «Карлсруэ» снова вышел в море. («Мы снова вернулись к нашей деятельности придорожных разбойников», — иронизировал Ауст.) Вместе с крейсером в рейд шли пароходы «Крефельд» и «Рио-Негро». Один нес сторожевую службу с востока от крейсера, второй — с запада. Экономя уголь, Келер часто приказывал дрейфовать с застопоренной машиной. Время шло медленно и монотонно. Свободные от службы занимались охотой на акул. «В открытом море, — вспоминает Ауст, — акулы не так велики, как вблизи берегов Мексиканского залива. Они едва достигают двух метров в длину. Изумительно, как быстро эти твари чуют, где можно поживиться. Достаточно было крейсеру застопорить машины, как через минуту они, буквально, кишела за кормой. Брошенным за /юрт крюком с нанизанным куском мяса постоянно удавалось подцепить то одну, то другую. Еще успешнее шло дело у офицеров, которые, вооружившись винтовками, стреляли с мостика или со шканцев, как только акула высовывала голову из воды, чтобы схватить кусок мяса, подвешенный чуть выше поверхности».
Убивая акул и время, моряки «Карлсруэ» с удивлением поглядывали на пустынный горизонт. Вдруг там появится столб дыма, говорящий о приближении очередной добычи. Но горизонт был пуст.
Только ночью 14 сентября с мостика увидели прямо по курсу далекие огни какого-то парохода. Келер пошел на сближение, но показался в видимости парохода только на рассвете. Бросаться на огни, очертя голову, тоже было рискованно — они вполне могли принадлежать английскому крейсеру. Уже по черно-бело-красной окраске трубы всем на мостике «Карлсруэ» стало ясно, что пароход английский. Вскоре он и сам подтвердил это, подняв британский флаг. Сигнал «Остановиться!» пароход игнорировал, продолжая следовать своим курсом. С «Карлсруэ» сделали предупредительный выстрел ему под нос, и пароход остановился.
Пароход назывался «Хайланд Хоуп». Он принадлежал британской «Нельсоновской линии» и направлялся из Ливерпуля в Аргентину за грузом мороженого мяса. На судне были огромные холодильники, и оно было снабжено углем так, что могло сразу после погрузки мяса идти в обратный рейс. Кроме того, к великой радости экипажа «Карлсруэ», на английском пароходе оказалась масса газет и иллюстрированных журналов с репортажами и фотографиями военных корреспондентов, работающих на различных фронтах разгорающейся великой войны. Призовой офицер прислал все найденные газеты и журналы на крейсер, и их тут же растащили по кают-компаниям и каютам. Это вызвало неудовольствие Келера: газеты могли содержать сведения, нужные для действий «Карлсруэ». В частности, расписание пароходных линий, даты выхода из баз военных кораблей и т.п. Командир приказал впредь доставлять прессу в первую очередь на мостик. Чтение британских газет для оторванных от родины немецких моряков было занятием далеко не самым приятным. Они жили еще в идеологической законсервированности мирного времени, и их сильно поразила острая ненависть к Германии и ко всему немецкому, сквозившая от каждой строчки британских газет. "Никто из нас не ожидал такого поведения от народа, славившегося по всему свету стремлением к соблюдению приличий и внешних форм, — вспоминал старший лейтенант Ауст. — Все больше резкостей встречалось по поводу императора и кронпринца. Из генералов наибольшую ненависть британцев вызывал генерал фон-Клук. О нем рассказывались ужасающие вещи. Затем шла очередь других генералов, офицеров и, наконец, всех солдат с их зверствами. В бешенстве мы бросали газеты в сторону, но через минуту все-таки брались за них снова, т.к. только из них можно было узнать хоть что-то новое. Командир обыкновенно вырезал и подклеивал вместе наиболее лживые и оскорбительные статьи, назвав этот сборник «Альбомом лжи».
Пока моряки «Карлсруэ» занимались задержанным «Хаиланд Хоуп», на горизонте появился большой пароход, опознавший себя по радио как испанское судно «Рена Виктория-Елена», принадлежавшее судоходной компании в Барселоне. Это подтвердилось, когда пароход подошел ближе. Он шел под испанским почтовым флагом, и капитан 2 ранга Келер решил его не осматривать и не задерживать. Однако, на испанском пароходе, увидев такое количество судов, собравшихся; вокруг военного корабля, стали запрашивать по радио; название крейсера, проделав это несколько раз и изрядно надоев всем на мостике «Карлсруэ». Командир крейсера приказал ответить по-английски: «Конвоир британских судов».
Хотя этот сигнал был передан на самой малой мощности, какой-то английский корабль, находившийся поблизости, перехватил его и тут же начал запрашивать испанский пароход, что это за странный «конвоир», о котором ему ничего не известно? Испанец потребовал от англичанина опознать себя. Тот ответил, но так «тихо», что на «Карлсруэ» сигнал не услышали.
Положение становилось очень опасным. Келер решил немедленно уходить из этого района и попытать счастья на северо-американских линиях. Поспешно взорвав «Хайланд Хоуп», «Карлсруэ» с двумя своими спутниками стал уходить в западном направлении.
III
Капитан 2 ранга Келер, видимо, так до конца и не осознал, насколько удача сопутствовала ему в дерзких и рискованных действиях. Еще когда «Карлсруэ» разгружал в море захваченный английский пароход «Мэпл Брэнч», адмирал Крэдок на броненосном крейсере «Гуд Хоуп» проходил всего в 50 милях от него, направляясь в Сен-Пол Роке в Пернамбуко (английская угольная станция на побережье Бразилии — Прим. авт. ). Второй английский броненосный крейсер «Корнуэлл», ведя поиск в океане, прошел всего в 40 милях от «Карлсруэ», когда тот топил «Мэпл Брэнч».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62


А-П

П-Я