https://wodolei.ru/catalog/akrilovye_vanny/170na70/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Гарион пришпорил коня, ловко перемахнул через изгородь и поскакал галопом по занесенному снегом полю к одинокому крестьянину.
– Рандориг! – закричал он, спрыгивая с седла.
– Ваша честь? – ответил Рандориг, моргая от удивления.
– Рандориг, это я – Гарион. Ты не узнал меня?
– Гарион? – Рандориг, продолжая моргать, пригляделся, и его глаза блеснули. – Да… пожалуй, ты прав, – пробормотал он. – Ты и есть Гарион.
– Ну конечно это я, Рандориг! – воскликнул Гарион, протягивая руки.
Но Рандориг поспешно убрал руки за спину и сделал шаг назад.
– Испачкаешь одежду, Гарион. Смотри! Я весь в грязи.
– Наплевать на одежду, Рандориг. Ты мог друг. Высокий парень упрямо покачал головой:
– её нельзя пачкать. Она слишком красивая. Мы всегда успеем пожать руки после того, как я их отмою. – Он с любопытством уставился на Гариона. – Откуда у тебя такие красивые вещи? И меч? С ним лучше не показываться перед Фолдором. Ему это не понравится.
Дела складывались не так, как предполагал Гарион.
– Как Дорун? – спросил он. – А Забретт?
– Дорун уехал прошлым летом, – ответил Рандориг, морща лоб. – Я думаю, его мать снова вышла замуж… ну, у них ферма за Винольдом… А Забретт… ну что… мы с Забретт стали… дружить, едва ты уехал. – Молодой человек вдруг покраснел и смущенно опустил глаза. – Между нами что-то есть, Гарион.
– Прекрасно, Рандориг, – быстро проговорил Гарион, стараясь скрыть болезненное и мгновенное, как укол иглы, разочарование.
– Я знаю, что вы всегда хорошо относились друг к другу, – продолжал Рандориг упавшим голосом. – Я поговорю с ней. – Он поднял голову. В глазах бедного парня стояли слезы. – Мы бы так не увлеклись, Гарион, но кто знал, что ты вернешься.
– Не совсем так, Рандориг, – успокоил друга Гарион. – Мы только проездом, чтобы забрать кое-какие вещи.
– Ты и Забретт заберешь? – чуть слышно спросил Рандориг, и у Гариона защемило сердце.
– Рандориг, – попытался он успокоить товарища. – У меня нет больше дома. Одну ночь я сплю во дворце, следующую – в придорожной канаве. Разве кто-то из нас может обречь на такую жизнь Забретт?
– Она пойдет за тобой, если ты попросишь… я так думаю, – сказал Рандориг. – С тобой она все выдержит… Я знаю.
– Но она не создана для такой жизни, признайся? Вы доверяете друг другу?
– Я не смог бы ей солгать, Гарион, – обиделся высокий парень
– А я смог бы, – резко сказал Гарион. – В особенности если это избавит её от тягот кочевой жизни. Тебе потребуется только держать рот на замке. Предоставь говорить мне. – Он неожиданно ухмыльнулся. – Как в старые времена.
На лице Рандорига мелькнула застенчивая улыбка… Ворота фермы были распахнуты настежь, и добрый и честный Фолдор, широко улыбаясь и радостно потирая руки, суетился вокруг тети Пол, Дерника и Се'Недры. Высокий и тощий фермер ничуть не изменился за те полтора года, что они не виделись, лишь выдающаяся вперед челюсть, казалось, вытянулась еще больше, да прибавилось седины на висках, но сердце осталось таким же добрым и великодушным.
Принцесса Се'Недра скромно осталась стоять в стороне, и Гарион принялся изучать её лицо, стараясь отыскать признаки надвигающейся грозы. Если кто и мог сорвать задуманный им план, то в первую очередь, конечно, она. Но как он ни старался, ничего не мог увидеть.
Затем с галереи, опоясывающей внутренний двор, спустилась вниз Забретт. Одетая в обыкновенное деревенское платье, с золотистыми длинными волосами, она очень похорошела с тех пор, как они расстались. Волна воспоминаний охватила Гариона, но в мыслях он оставался холодным и расчетливым. Они вместе росли, и их связывало так много, что посторонний человек вряд ли мог понять, что произошло, когда их взгляды встретились И в этом взгляде Гарион лгал ей. Глаза Забретт светились любовью, а мягкие губы были полуоткрыты, словно готовые дать ответ на вопрос, который он еще не задал, но обязательно задаст. Однако во взгляде Гариона она прочла выражение дружбы, даже нежности, но не любви. Недоверие отразилось на её лице, которое быстро залилось румянцем. Сердце Гариона опять сжалось, видя, как надежда умирает в её голубых глазах. Но хуже всего было то, что ему пришлось сохранять эту позу безразличия, когда она с тоской всматривалась в черты его лица, как бы стараясь запечатлеть образ, который будет её преследовать всю жизнь. Девушка повернулась и, сославшись на дела, медленно побрела прочь. Гарион понял, что видит её в последний раз.
Прощание досталось Гариону дорогой ценой. Он обменялся быстрым взглядом с Рандоригом, который сказал все, что нужно было сказать, и проводил глазами ту, которой не суждено было стать его женой. Когда она свернула за угол, он тяжело вздохнул, повернулся и заметил, что Се'Недра наблюдает за ним. Судя по выражению её лица, она разобралась в происшедшем и поняла, каких нервов эта сцена стоила Гариону. В этом взгляде было сочувствие и… немой вопрос.
Невзирая на настойчивые уговоры, Полгара с ходу отвергла роль почетного гостя, так как ей не терпелось поскорее прикоснуться к сковородкам и тарелкам. Войдя в дом, она повесила плащ на вешалку, нацепила передник и принялась за работу. Почти две минуты у неё получалось отдавать команды вежливо, потом все стало на свое место.
Фолдор с Дерником, заложив руки за спину, принялись осматривать двор, заглядывая в сараи, говоря о погоде и прочих милых сердцу крестьянина вещах, а Гарион с принцессой остановились в дверях, ведущих на кухню.
– Не покажешь мне ферму, Гарион? – робко попросила она.
– Пожалуйста.
– Леди Полгара любит готовить? – Она повернула голову в сторону натопленной кухни, где тетя Пол, весело напевая под нос, раскатывала тесто.
– Думаю, что да, – ответил Гарион. – У неё на кухне идеальный порядок, а порядок она любит. А как стряпает… пальчики оближешь – Он оглядел низкую комнату с развешанными по стенам глиняными горшками и кувшинами. Жизнь как бы совершила полный круг. – Я вырос в этой комнате, – тихо сказал он. – У некоторых детство проходит в местах и похуже.
Крохотная ладонь Се'Недры коснулась его руки. Нерешительно… осторожно… словно она не знала, как он отнесется к такому проявлению чувств. Было что-то успокаивающее в этой маленькой ручке. Гарион поймал себя на мысли, что порой забывает, до чего же беззащитна Се'Недpa, которую легко обидеть, и ему страстно захотелось оградить это хрупкое существо от превратностей судьбы.
Вдвоем они отправились бродить по ферме, заглядывая в сараи, конюшни и курятники, пока не пришли на сеновал, где в детстве так любил прятаться Гарион.
– Я, бывало, скрывался тут, когда знал, что тетя Пол хочет заставить меня работать, – признался он со смехом.
– Ты не любил работать? – удивилась Се'Недра. – Здесь все чем-то постоянно заняты.
– Я не прочь повкалывать, – ответил Гарион. – Дело в том, что она требовала невозможное.
– К примеру, почистить горшки? – В её глазах заиграл озорной огонек.
– Угадала.
Они сели на мягкую пахучую копну сена. Се'Недра, не выпуская свою ладонь из руки Гариона, пальцем левой руки принялась рассеянно водить по его ладони.
– Ты сегодня поступил очень смело, Гарион.
– Смело?
– Ты расстался с чем-то, что было тебе очень дорого.
– А, ты о Забретт… Пожалуй, это к лучшему. Рандориг любит её и даст то, чего я не могу.
– Я не очень понимаю.
– К Забретт надо относиться по-особому. Она умна и хороша собой, но не отличается смелостью. Она живет, стараясь избегать трудностей. Ей нужен кто-то, кто следил бы за ней, создавал покой и уют… кто мог бы посвятить ей всю жизнь. Мне это не дано.
– Если бы ты остался на ферме, то женился бы на ней?
– Возможно, – согласился он, – но я не остаюсь.
– Тебе больно… расставаться?
– Да, – со вздохом ответил Гарион, – больно, но это самый лучший выход дли всех нас. Я знаю: моя жизнь – это сплошные походы и разъезды, а Забретт не из тех женщин, что согласились бы спать на голой земле.
– Но меня никто не спрашивал, согласна ли я спать на голой земле, – недовольно заметила Се'Недра.
– Вот как? Гм… даже не приходило в голову. Может быть, ты смелее, чем она.
На следующее утро, после долгих проводов и многочисленных обещаний вернуться снова, они направились в Сендар.
– Ну что, Гарион? – спросила тетя Пол, когда ферма Фолдора осталась далеко позади.
– Что «что»?
Она, не говоря ни слова, многозначительно посмотрела на него.
Он вздохнул и, поняв, что от неё все равно ничего не скроешь, сказал:
– Значит, дорога назад заказана?
– Да, дорогой.
– Раньше я всегда считал, что после того, как мы добудем Око, то возвратимся на ферму… но этому не бывать, да?
– Да, Гарион, не бывать Мы заехали сюда, чтобы ты понял это раз и навсегда… освободился от воспоминаний, которые мучили тебя в последние месяцы. Я не хочу сказать, что ферма Фолдора – плохое место. Оно подходит для определенного круга людей.
– Мы сделали такой крюк ради одного меня?
– Это очень важно, Гарион… Разумеется, я была рада увидеть снова Фолдора… и на кухне я оставила много дорогих вещей, которые мне хотелось бы взять Внезапная догадка пришла Гариону в голову.
– А при чем здесь Се'Недра? Почему ты настояла, чтобы она поехала с нами?
Тетя Пол обернулась и посмотрела на маленькую принцессу, которая ехала за ними, опустив задумчиво глаза
– Ей это не повредило, и она узнала что-то очень важное.
– Честно говоря, я не улавливаю связи…
– Да, дорогой… всему свое время.
Следующие два дня, пока они ехали по центральной равнине, ведущей в столицу Сендарии, падал пушистый снег. Было не очень холодно, хотя небо покрылось тучами и сильный ветер дул прямо в лицо. Вблизи побережья ветер заметно усилился, и море, по которому ветер гнал высокие пенистые волны, было беспокойно.
Во дворце короля Фулраха они нашли Белгарата в дурном расположении духа. До праздника Эрастайда оставалось чуть больше недели, и старик стоял у окна, сердито глядя на разбушевавшуюся стихию, словно на заклятого врага.
– Наконец-то пожаловали, – язвительно бросил он дочери, когда она с Гарионом вошла в его покои.
– Повежливее, отец, – сказала Полгара, снимая плащ и кладя его на стул.
– Видишь, что там происходит, Пол? – Он ткнул пальцем в сторону окна.
– Да, отец, – ответила она, глядя на его лицо. – Ты мало отдыхаешь.
– Отдохнешь тут, – он недовольно махнул рукой в сторону окна.
– Ты только заводишь себя, отец, а тебе это противопоказано. Старайся сохранять спокойствие.
– Мы должны быть в Райве в день Эрастайда, Пол.
– Да, отец, я знаю. Ты принимаешь лекарства?
– Нет! С ней говорить бесполезно! – Старик взглянул на Гариона, как бы ища сочувствия. – Ты это понимаешь?
– Ты в самом деле, дедушка, хочешь, чтобы я ответил на твой вопрос?
– Ренегат! – презрительно фыркнул Белгарат.
Старик, однако, беспокоился зря. За четыре дня до начала Эрастайда обледенелый, с порванным парусом корабль капитана Грелдика входил в гавань, преодолев бурное море, по которому не переставая хлестал дождь со снегом.
Когда бородатый морской волк прибыл во дворец, его немедленно проводили в палату, где сидел Белгарат с полковником Брендигом, который, будучи тогда капитаном, арестовал их всех много месяцев назад в Камааре. Брендиг сделал стремительную карьеру, попав, вместе с графом Селином, в число наиболее приближенных советников короля Фулраха.
– Меня прислал Энхег, – лаконично доложил Грелдик Белгарату. – Он ждет в Райве с Родаром и Брендом. Они удивлены вашей задержкой.
– Я не могу найти ни одного капитана, который отважился бы выйти в открытое море, – сердито сказал Белгарат.
– Я готов помочь вам, – заявил Грелдик. – Надо только починить парус, но это недолго. Утром можно будет отправиться. У вас не найдется ничего выпить?
– Как море? – спросил Белгарат.
– Штормит, – безразлично пожав плечами, ответил капитан, глядя из окна на двадцатифутовые пенистые зеленоватые волны, разбивающиеся о причал. – В открытом море лучше.
– В таком случае отплываем завтра утром, – решил Белгарат. – У вас будет приблизительно двадцать пассажиров. Места всем хватит?
– Потеснимся. Надеюсь, на этот раз вы не возьмете с собой лошадей. После вашего последнего рейса мои ребята целую неделю отмывали трюм.
– Всего лишь одну, – заверил его Белгарат. – Это жеребенок, который очень привязан к Гариону. Он много не нагадит. Тебе что-нибудь нужно?
– Я бы промочил горло, – с надеждой сказал капитан.
Наутро у королевы Сендарии случилась истерика. Когда она узнала, что ей предстоит отправиться в Райве, королева Лейла упала без чувств. Жена короля Фулраха больше смерти боялась моря, даже в полный штиль. От одного вида корабля она вся тряслась и стонала. Когда Полгара сообщила ей, что они должны плыть в Райве, с королевой Лейлой и случился этот припадок.
– Все будет хорошо, Лейла, – твердила Полгара, пытаясь успокоить плачущую женщину. – Говорю тебе, с тобой ничего не произойдет.
– Мы потонем как крысы, – с безумными глазами причитала королева Лейла. – Как крысы! О, мои бедные дети! Они останутся сиротами!
– Немедленно прекрати! – прикрикнула Полгара.
– Нас всех сожрут морские чудовища, – в ужасе шептала королева. – Я уже слышу, как хрустят мои косточки.
– В море Ветров, Лейла, нет никаких опасностей, – терпеливо разъясняла Полгара. – Нам надо ехать. Мы обязаны быть в Райве на Эрастайд.
– Ты не могла бы передать им, что я больна… что я умираю, – взмолилась королева Лейла. – Если это не поможет, я умру. Честное слово, Полгара, я умру вот на этом самом месте… тут же. Только, пожалуйста, не заставляй меня садиться на этот ужасный корабль. Прошу тебя. Пожалуйста!
– Лейла, глупышка, – стояла на своем Полгара. – У нас нет выбора… ни у кого. Ты с Фулрахом, Селин с Брендигом… все вы просто обязаны прибыть в Райве. Такое решение было принято задолго до того, как кто-либо из вас появился на свет. А теперь хватит глупостей, начинай собираться.
– Я не могу! – зарыдала королева, падая на стул.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


А-П

П-Я