https://wodolei.ru/catalog/dushevie_ugly/90x90cm/s-nizkim-poddonom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Сейчас дама совсем не походила на тираншу, только что мучившую беднягу Гектора. – Ужасно неловко вас беспокоить, сэр, но я не могу достать своего котеночка. Он застрял на ветке дерева.
Герцог нахмурился. Он хмурился так грозно, что при виде его насупленных бровей многие спешили ретироваться в другой конец комнаты.
– А конюх или слуга не могут снять вашего звереныша?
Дама со вздохом покачала головой:
– Нет, к сожалению. Я отпустила их до вечера.
Редко встретишь женщину, которая просчитывает все на шаг вперед. Впрочем, если бы его приперли к стенке, он признал бы, что мужчины, которые просчитывают все на шаг вперед, встречаются ничуть не чаще. Герцог еще больше помрачнел, но дама, судя по всему, нисколько не смутилась.
– Сэр, не могли бы вы снять его? – Она снова улыбнулась.
«Восхитительная головоломка, – думал герцог. – Как поступить? Сразить ее грубым отказом или подыграть для разнообразия?»
– Да, разумеется, – кивнул Лангфорд. Действительно, почему бы и нет? В последнее время его жизнь превратилась в сплошные серые будни. К тому же в юности он обожал шарады и живые картины.
Дама с готовностью отступила в сторону; теперь она взирала на него с восторгом и благоговением. Герцог мысленно усмехнулся. Не знай он, что перед ним честолюбивая мамаша, которая приглядела его в мужья для своей дочери, он решил бы, что она сама к нему подбирается.
Герцог поставил ногу на первую, ступеньку лестницы, и шаткая конструкция жалобно скрипнула под его весом. Котенок же перестал мяукать и недоверчиво уставился на незнакомца. Подобравшись к зверьку, Лангфорд схватил его и спустился вниз. Котенок тут же вырвался из его рук и прыгнул на пышную грудь хозяйки.
– Ах, Гектор, – проворковала она, – как же ты меня напугал, негодник! – Гектор, все еще опасавшийся за свое будущее – ведь он не мог остаться без рыбы и печенки! – спорить не стал. – Чем мне вас отблагодарить, сэр? – Дама с улыбкой взглянула на герцога.
– Помогать ближним – великое счастье, – ответил Лангфорд. – Так что не стоит меня благодарить. Желаю всего наилучшего.
– Сообщите хотя бы свой адрес, любезный сэр! – вскричала дама. – Мой повар превосходно готовит земляничный пирог. Я пришлю вам на пробу.
– Благодарю вас, но я не очень люблю землянику.
– Тогда вишневый.
– Терпеть не могу вишню. – «Интересно, как далеко она зайдет?» – думал Лангфорд.
Дама взглянула на него в растерянности, но тут же вновь заговорила:
– Знаете, а у меня припасен ящичек кларета «Шато Лафит» урожая сорок шестого года.
От такого угощения трудно было отказаться. Лангфорд еще в юности пристрастился к хорошим винам. А в сорок шестом году «Шато Лафит» уродилось исключительное. К сожалению, он допил свою последнюю бутылку три года назад.
Герцог с любопытством взглянул на собеседницу. Она жила в довольно скромном коттедже, но была, судя по всему, весьма состоятельной особой. Кроме того, было очевидно, что она решила во что бы то ни стало осуществить свой план, то есть женить его на своей дочери.
– Или к вину вы тоже равнодушны? – Она взглянула на него с виноватой улыбкой.
Тут Лангфорд наконец сдался:
– Я живу в Ладлоу-Корте.
Правая рука дамы оторвалась от котенка, описала в воздухе дугу и – шлеп! – растопыренной пятерней опустилась на грудь; этот жест во все времена обозначал растерянность и восторг.
– Ну конечно!.. О Боже! Вы ведь… Боже правый!
Но все же дама не стала падать в обморок, а просто присела в изящнейшем реверансе.
– Ваша светлость, я распоряжусь, чтобы вино доставили в Ладлоу-Корт перед обедом.
Когда она выпрямилась, герцога внезапно охватило чувство, что он видел ее раньше. Видел, когда мир был моложе. Или по крайней мере он сам. Тотчас же отогнав эту мысль, он коротко кивнул:
– До свидания…
– Миссис Роуленд, – подсказала дама, хотя герцог так и не выразил желания узнать ее имя. – До свидания, ваша светлость.
Роуленд? Лангфорду вдруг показалось, что он где-то слышал это имя. Но где именно? И когда? Распрощавшись с миссис Роуленд, герцог медленно шагал по дорожке, напрягая память, но так ничего и не вспомнил.
Глава 6
Декабрь 1882 года
Мисс Роуленд не перепрыгивала через булыжники. Она их разбрасывала. Рыхлый коричневатый лед сковал берега ручья, но между ледяными глыбами по-прежнему змеилась тонкая струйка воды. Вот туда Джиджи и кидала камни. Плюх! Плюх! Плюх! Она бросала их как придется: иногда в воду один за другим летели десяток булыжников, иногда же между всплесками проходила минута, а то и больше. Этим она словно кричала о состоянии своей души, в которой тревога сменялась длительными раздумьями, а те, в свою очередь, вытеснялись новым приступом беспокойства.
Когда поблизости больше не осталось камней, девушка уселась на пень, подтянув колено к груди и упершись в него подбородком. Полы темно-синего плаща трепетали вокруг ее лодыжек под резкими порывами ветра.
Со своего места на вершине холма по ту сторону ручья Камден не видел ее лица – его скрывали поля шляпки. Но он чувствовал исходившее от нее одиночество, и ее грусть эхом отзывалась в его сердце.
С недавних пор он не мог думать ни о чем, кроме мисс Роуленд.
Несколько лет назад он начал ухаживать за Теодорой (которую не видел вот уже полтора года и которая никак не могла решить, нужен он ей или нет) и с тех пор успел привыкнуть к тому, что его на каждом шагу преследовали соблазны. По вполне понятной причине молодой человек приятной наружности, воздерживающийся от плотских удовольствий, был для определенного сорта женщин словно крепкий орешек, который непременно надо расколоть. Такие женщины встречались во всех сословиях и во всех столицах Европы. Получай он по франку, марке или рублю за каждое непристойное предложение, которое ему делали, мог бы сейчас удалиться в деревню и зажить жизнью состоятельного сквайра.
Камден отвергал подобные предложения, пуская в ход либо деликатность, либо изобретательность – смотря по обстоятельствам. Честный человек не станет кричать на каждом углу о любви к одной-единственной и одновременно привечать в своей постели толпы других женщин.
Ему было нелегко, но он справлялся. Выручали постоянные дела. Помогало и то, что ни нравственные, ни философские соображения не мешали ему в одиночестве снимать напряжение плоти. Помогало также усердное изучение выбранной профессии – термодинамические уравнения и сложные вычисления неплохо отвлекали от женских ягодиц и грудей.
Но теперь не помогало ничего. Он целыми днями занимался в «Двенадцати колоннах» хозяйственными делами, но все равно его ежеминутно осаждали мысли о мисс Роуленд. Что бы он ни делал, уединившись в своей спальне, на следующий день фантазии и мечты о ней распаляли его с утроенной силой. И ему казалось, что он настолько глупел от этих мечтаний, что путался даже в самых простых квадратных уравнениях, а уж интегралы с логарифмами и вовсе превращались в неразрешимую задачу.
Ох, если бы все дело было просто в разбушевавшейся похоти! Увы, Камден чувствовал, что его волновало не только тело Джиджи. Его волновала ее душа.
Матери Теодоры – при всей ее напористости и решительности – было далеко до несгибаемой миссис Роуленд.
У графини фон Швеппенбург по крайней мере имелось оправдание: она была бедная хотела обеспечить свое будущее за счет выгодного замужества, дочери. Тогда как миссис Роуленд хотела только одного – удовлетворить свое дьявольское честолюбие. Тем не менее мисс Роуленд нисколько не боялась своей матери. И если уж на то пошло, то это миссис Роуленд трепетала перед своей дочерью.
Через два дня после их случайной встречи Камден нанес Роулендам официальный визит в сопровождении сводах родителей и брата с сестрой – Клаудии и скучающего Кристофера. Клаудию настолько поразили греческие мраморные изваяния, мебель времен Людовика XIV и картины эпохи Возрождения, украшавшие главную гостиную хозяев, что она упросила провести экскурсию по всему дому.
Пока родители Камдена мило беседовали с миссис Роуленд, мисс Роуленд покорно водила трех визитеров младшего поколения по гостиным, библиотеке и солярию. Кристофер отчаянно скучал и наконец в галерее, перед портретом Каррингтона – очевидно, это был подарок покойного герцога по случаю помолвки, – выдержка изменила ему, и он, как всегда в таких случаях, превратился в дерзкого юнца.
– Мама не раз говорила, что кузен Каррингтон – редкостный болван, – с усмешкой заявил Кристофер. – Вы, мисс Роуленд, наверное, выйдете за любого прохвоста – только бы у него имелась корона с земляничными листьями.
Джиджи, однако, нисколько не смутилась.
– А вы, милорд Кристофер, с вашим редкостным обаянием и тощим кошельком женитесь на первой же богатенькой мисс, которая примет ваше предложение.
Камден покосился на брата и едва не расхохотался, увидев, как вытянулась у того физиономия. Конечно же, Кристофер был дерзким мальчишкой, но он все равно оставался родственником английских герцогов и баварского принца. Любая другая девица, сознавая неравенство, молча стерпела бы грубость или обратила бы все в шутку, но мисс Роуленд, напротив, дала наглецу достойный ответ и мастерски поставила его на место.
В отличие от матери, которая обставила дом с тонким намеком на свою образованность – украсила его микенской бронзой и яркими фресками, – Джиджи не считала нужным доказывать всем и каждому, что она в состоянии отличить Антифана от Аристофана. Ее вполне устраивало, что предки ее отца всего несколько поколений назад стирали белье и возили уголь для тех самых благородных семейств, с которыми она теперь намеревалась породниться.
Камдена восхищала ее уверенность. Она знала себе цену и не подстраивалась под мнение тех, кто судил о ней по родословной. Но, отказываясь заискивать перед дураками и угодничать, она обрекала себя на одиночество – как в горе, так и в радости.
Камден свел коня вниз по склону. Дойдя до самой кромки воды, он сел в седло и переправился через ручей. На другом берегу спешился и привязал жеребца к дереву, К этому времени Джиджи уже успела подняться на ноги и смахнуть с юбки пыль.
– Рад видеть вас, мисс Роуленд. – Повинуясь порыву, Камден не подал ей руку, а обнял за плечи и поцеловал в холодные щеки; он был чужеземцем в здешних местах и не преминул этим воспользоваться. – Ох, простите… Должно быть, мне показалось, что я еще во Франции.
Их взгляды встретились. Глаза Джиджи были почти угольно-черными, так что границу между зрачком и радужной оболочкой можно было различить только с неприлично близкого расстояния. Она на миг потупилась – длинные ресницы эффектно выделялись на фоне бледной кожи, – а потом снова взглянула на него.
– Не стоит извиняться, милорд. Ничего страшного, что вы заигрываете с девушкой, на которой не собираетесь жениться. Я не против.
Камден не смутился, хотя следовало бы.
– А вы заигрываете с мужчинами, за которых не собираетесь замуж?
– Разумеется, нет, – ответила она. – Я не заигрываю даже с теми мужчинами, за которых собираюсь замуж.
Какая милая тигрица! Днем – своенравная принцесса, а ночью – огненный вихрь.
– Наверное, вместо этого вы беседуете с ними о гроссбухах, – съязвил Камден.
Губы Джиджи тронула улыбка.
– Нет, я предпочитаю действовать прямо и решительно.
От этих слов маркиза бросило в жар. Действуй она еще решительнее той ночью, он не выпускал бы ее из постели до тех пор, пока их не застукала бы миссис Роуленд.
– Сегодня холодно, – заметил Камден. – Сидели бы лучше дома.
Здешняя зима не шла ни в какое сравнение с зимами на Дальнем Севере. Там температуры падали до таких ужасных отметок, что для согрева ей понадобилась бы не чашечка шоколада, а бутылка водки и голый мужчина под боком.
Джиджи вздохнула.
– Да, знаю. Я уже пальцев ног не чувствую. Но только так я могу хоть немного побыть в одиночестве. С тех пор как вы у нас заночевали, мама мне все уши про вас прожужжала. Ей никак не втолкуешь, что я уже сделала все возможное, чтобы вы стали ее зятем. После удачи с Каррингтоном она решила: стоит мне только захотеть – и мужчина кинется предлагать мне руку и сердце.
– Хотите, я помогу вам развеять ее иллюзии?
Джиджи помотала головой.
– Видите ли, она познакомилась с мисс фон Швеппенбург в прошлом сезоне. Не хочу обидеть мисс фон Швеппенбург, но никакие ваши слова не убедят мою мать в том, что эта девушка подходит вам больше, чем я.
С этим было трудно спорить. Но еще труднее было помнить о своих благородных намерениях, стоя рядом с мисс Роуленд и понимая, что она жаждет отдаться ему, жаждет стать его женой.
Нет, нельзя думать только о себе. Теодора пропадет без него. Мир пугал ее, и он не мог бросить бедняжку на произвол судьбы.
Мисс Роуленд посмотрела на часики, которые болтались у нее на запястье.
– Ах, уже половина четвертого! Мне пора идти. А то мать опять бросится разыскивать меня по всей, округе. – Она протянула ему руку. – До свидания, лорд Тремейн.
Камден пожал протянутую ладошку, однако не выпустил ее из своей руки. Ему не хотелось, чтобы мисс Роуленд уходила. Нет, он не собирался воплощать свои фантазии в жизнь и устраивать бурные любовные игры. Ему просто требовался разумный и достаточно пристойный предлог, чтобы она побыла с ним чуть подольше.
Вот только находчивость ему изменила. Он не мог придумать подходящий предлог. И не мог выпустить ее руку.
А у Джиджи в голове царил сумбур из надежд и страхов. Она прекрасно понимала, что им следует сейчас распрощаться, как и подобает благовоспитанным людям. И в то же время ей ужасно хотелось, чтобы он заключил ее в объятия и поцеловал.
Но Тремейн не стал ее целовать. Отступив на шаг, он склонил голову к плечу и с усмешкой проговорил:
– Я не оправдываю ваших ожиданий, не так ли?
Такого поворота Джиджи никак не ожидала. Лорд Тремейн оказался очень находчивым человеком, и можно было лишь восхищаться его находчивостью. До этой минуты она и не подозревала, что он такой знаток по части щекотливых ситуаций. Ловкость, с которой он вышел из затруднительного положения, одновременно изумляла и настораживала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35


А-П

П-Я