https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/Laufen/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


ВРАТА РАЯ


Внутри нас есть что-то, что не хочет уходить, что всегда хочет
вернуться, нечто, спасающее нас от самих себя, что делает нас тем, чем мы
являемся. Оно питается нашей кровью, ласкает нам кожу и вонзает жало в
пространство за глазами.
Деревья начинают двигаться и уходят прочь, образуя шеренги и толкаясь
руками. Цветы падают с неба, а дождь льет как слезы, теряясь в тумане. Вся
белизна мира уходит прочь, оставляя вас под луной, в безграничном море
черноты, горящей в море слез.
Затем исчезла и луна, глаза затуманились веками тьмы, веками мира,
опечатавшими вас. Навечно.
И КАК-ТО РАДОСТНО, ЧТО ЭТО ВРЕМЯ НИКОГДА НЕ ЗАКОНЧИТСЯ.

ПРОЛОГ
Вы идете по коридору. Из стен вырастают руки; их медлительные
скользкие пальцы ощупывают ваши кисти и лодыжки. Паутина цепляется за
лицо, лаская его, и вы чувствуете на себе взгляды огромных жирных пауков,
следящих за вами. Они недвижимы, но это вас не радует.
Поблизости есть духи, но вы никогда не увидите их. Они внутри стен,
где привидения предпочитают жить по соседству с холодным камнем. Это ваша
судьба: ждать ухода вечности, погребаемой в монолитный камень, пробираться
через барьеры, находясь в стороне от места, в котором живут другие.
Другие?
Теперь, вы один из них. Иллюзорное создание, бессмысленный, как
нуклеиновая кислота, разлитая в грандиозной игре жизни. Плоть и кровь...
плоть, созданная для того, чтобы чувствовать боль; кровь, сочащаяся внутри
так, что кажется наименьший булавочный укол проткнет вас, прольет и
сморщит, и будет кормить вампиров до тех пор, пока вы не ссохнетесь и не
угаснете, и не уйдете, чтобы покрыться грудой холодных-прехолодных стен.
Вампир поблизости и не следует забывать об этом. Он никогда не пьет
вина. Как прекрасны эти звуки... но ему они не нравятся, они нереальны.
Глаза его не мечут красные молнии, у него нет клыков. Он - создание теней.
Его лицо чересчур безобразно даже для того, чтобы его представить. Вы
никогда не слышите как он подходит, но всегда осознаете, что вас хватают.
Это чувство сродни удушью. Смертоносное, тошнотворное тепло: мгновение,
когда нет дела ни до чего. Как тяжело вам пытаться сделать что-то, вы не
можете двигаться, вы пытаетесь оторвать свои члены, но в них тяжесть: и
кровь, кровь сжимается внутри... сжимается до тех пор, пока не
взорвется...
Попробуйте кричать!
Это сон!
Все не так, как вам кажется.
(Вы знаете, это сон. Вы всегда знаете... Но какая разница, если вы не
в состоянии избежать его? Пробуждение тоже является сном, но вы не можете
пробудиться от существующего пробуждения, как и не сможете пробудиться от
существующего сна. Почему же тогда у существующего сна есть и существующее
пробуждение? У сна есть инерция и он не даст вам уйти, вас схватят и будут
сжимать до тех пор, пока вы не взорветесь как волдырь и не будете
кровоточить, кровоточить...)
Стыдно.
Но вы не должны никого обвинять. Вот лестница, которая поднимается
все выше и выше, круг за кругом. Ступеньки - деревянные, дерево
покоробленное, а посредине они обвисли. Они - гладкие (полированные?
смазанные жиром? воском от свечей или мертвой человечьей плотью?),
изгибаются, с каждым шагом вы рискуете поскользнуться, но нельзя ступать
жестко и вы почти плывете, если делаете это хорошо... плывете и летите с
распростертыми руками и ногой на весу сзади, словно фигурист на льду.
Но плавание заканчивается. Чувствуются тиски рук и удушающее течение
из глубин. Лестница становится круче, стены нависают, и вы знаете, что
когда достигнете вершины башни, места для отступления не останется, и
ночное небо не будет вам помощником, потому что звезды так же холодны, как
и чертовски далеки.
Насекомые, летающие ночью, нисколько не лучше пауков и мышей, которые
садятся на ваше лицо и душат вас шерстью, пока не всосутся в вашу кровь и
приведут вас в бешенство, которое не излечит даже метод Пастера... но
лестница все тянется и тянется, и другого пути нет.
Нет пути вовсе.
И нет времени.
Ваше дело простое.
Раскайтесь в своем преступлении.
Вы слышите его приход сейчас, как гам за обитой бронзой дверью, шум,
напоминающий остановку воздуха в горле, раздраженном и тяжело вздыхающем,
и вы знаете, что бегство невозможно.
Даже здесь! Вы завываете (молчаливо), словно в удивлении, хотя всегда
знали, или желали знать...
Бегство в космос.
В гонке не победить. Вам следует встретить это лицом. Вы вне пределов
досягаемости собственных рук и пытаетесь лететь, закинув голову назад,
будто ищете солнце, страстно желая парить, но все, что происходит - это
то, что вас ждут руки, хватающие и сжимающие вас до тех пор, пока не
затрещат кости. Ваша обувь погружается в мягкое дерево, засасывающее ее
внутрь, но вы ступаете так же, как и вошли сюда - плотно собравшись, точно
человек на перекрестке, а тени обтекают вас с их болезненным теплом и
своим любовным касанием, все готовы смеяться.
Это все сон, говорите вы себе снова и снова, потому что думаете, что
если вы это говорите достаточно часто, то сможете выпрыгнуть за двери сна.
Я хочу уехать.
Должен вас огорчить...
Мне нужен ты...
Но все это безнадежно, и вы знаете об этом. Теперь вы во власти
вампира и он управляет всем этим. Вы в его милости, но ему неведома
милость. Он может пережевать вас и выплюнуть, а вы беспомощны, потому что
в вашем сердце растерянность, и вы хотите его. Вы всего лишь мешок крови и
желаете, чтобы вас выдавили.
Через мгновение после того, как он обовьется вокруг вас, вы не будете
измордованы сразу. Но вы поймаете облик, который слишком безобразен, чтобы
на него смотреть. Зрелище, достаточное для того, чтобы почувствовать ужас.
Не бывает течения, которое только приливает и отливает, когда-то, оно
подмывает и обрушивает берега.
Вы не в состоянии кричать, вам не оставили такой возможности; все что
вы можете - это шептать про себя.
ЭТО СОН, СОН, ИДИОТСКИЙ, МЕРЗКИЙ СОН...
И вампир открывает свой красногубый рот, чтобы показать вам тьму
внутри.
...и он говорит:
КОНЕЧНО, ЭТО СОН.
ОН - МОЙ.
Конец кошмара.

Из-за него я проснулся в поту. У меня всегда так бывает. Простыня -
липкая от пота, измятая и скомканная, обмоталась вокруг моих лодыжек.
Я пытаюсь распутать ее.
Первым чувством является глубокая вера. Я пробудился. Ушел от этого
кошмара, вернулся в мир реальности. Ничто в _э_т_и_х_ тенях не может мне
повредить.
Я включил настольную лампу, чтобы убедиться. Проверил бледно-голубые
стены, хроматографы, эскизы видов марсианских пейзажей и Кукхэма на Темзе.
Чисто и опрятно. Сердце медленно успокоилось, паника ушла.
Существуют ли они?
Пытаюсь вспомнить, и затем _о_с_о_з_н_а_ю_. Это не просто кошмар.
Необходимое, но не достаточное условие.
Он был таким длинным, но я его не забыли в нем нет ни тени сомнения.
Когда он настоящий, то он - настоящий. Он не надоедает, он -
р_е_а_л_ь_н_о_с_т_ь_.
Моя рука начинает дрожать, я напрягся. Необходимо взять себя в руки.
Я могу пройти через все это... Знаю, что могу... если только начну
осторожно и все сделаю правильно. Никто не должен знать, да и никто не
у_з_н_а_е_т_, если только я буду осторожен!
Последнее, что мне запомнилось - и вовсе буднично. Канун Нового Года.
Счастливое Рождество, две тысячи четыреста сорок четвертый... Не мог ли бы
ты сказать мне, а что же случилось за последние несколько часов две тысячи
четыреста сорок третьего?
Я подумал, что нет.
Это было не из-за выпивки. Я пропустил всего лишь стаканчик. Во
всяком случае, помню лишь один... но что-то со мной еще не в порядке, да и
похмелье меня не мучит. Провалы в сознания у меня не из-за пьянки. Все что
получает мистер Хайд происходит не из-за алкогольных полосканий или
веселящих таблеток. Там был Зено... все были, кроме Шумана. И все это не
могло продолжаться более часа. Что же можно сделать за час, особенно на
вечеринке, в окружении многих людей? Даже если я на самом деле обезумел,
кто был этому причиной? Вечеринка является защитным камуфляжем. На ней вы
можете делать все, что вам заблагорассудится. Совершенно мило, если вы
ничего не делаете. Можно крупно разыграть, хотя это и не должно задеть Ли
Каретту. Можно попасть в точку по их оценке... а можно и нет.
Я полагал, что все это осталось на Земле. И я в действительности
оставил Землю.
Ведь Сул чертовски далеко. Пятьдесят шесть миллионов километров от
ближайшего привала. Ты считал, что убережешься, забравшись на орбиту с
мертвым миром, за три гиперпространственных перехода от Земли и на
Крутящемся Камешке под ногами? Рассчитывал, что невменяемость оставит под
чужой луной?
Никто не должен знать! Могут сейчас же отправить домой. Только не
теперь. Я скрывал это раньше, сумею и теперь. Если сомневаетесь,
проверьте. Я в состоянии это сделать. Знаю, что смогу. Что значит час
памяти, когда ты среди друзей?
Я откинул голову на подушку, но не для того, чтобы спать. Не мог
понять, ну что же так непонятно во сне? Сон - это то состояние, в котором
приходят кошмары.
Вот то состояние, в котором стоит провести Новый Год!
Конец кошмара?
Да, может быть.
А может и нет.

1
Я сидел у телевизора и перелистывал страницы самого последнего
бюллетеня, когда Зено постучал в дверь. Не ожидая моего приглашения, он
вошел.
Он глянул через мое плечо, чтобы увидеть, что демонстрируется на
экране.
- Праздник, - сказал он. - Ты собираешься обойтись без него, а?
- А у тебя на Каликосе есть праздники?
(Это была одна из тех глупых мыслей, которые внезапно кажутся
необычными не из злого умысла. Я как-то прежде не думал, что чужеродные
существа, пусть даже и похожие на людей, имеют праздники).
- Конечно, - ответил он. - Даже _э_т_о_т_ праздник - начало Нового
года.
- Но не Рождество?
- Нет, - сказал он. - Рождества нет.
Он бы улыбнулся, если бы мог, я уверен в этом. Анатомически, как и
все каликосцы, с человеческой точки зрения, он выглядел грустным. Конечно,
у них была своеобразная шкала мимики, но по нашим меркам, выражения его
лица являлись всего лишь разновидностью постоянной мины, от небрежно
грустной всевозможных оттенков до предельно печальной. В общем-то, оно
соответствовало его жизненному пути. По его мнению мир не был
благоуханным, тем, что мы с вами называем полным жизни. Сам Зено был
темно-зеленого цвета, с чешуйками алмазной формы жесткого покрова, и
несколько эксцентричными хрящевыми отростками там и здесь, но помимо всего
этого, он был мало примечательным.
- Это не работа, - уверял я его. - Я лишь принялся за новейшие
разногласия между биохимией и таксономией. Мы копаемся, чтобы суметь в них
разобраться. Генетики всегда должны быть третейскими судьями в подобных
спорах. Хороша была вчерашняя вечеринка, не так ли?
Мне следовало бы восхититься манерой, которой я усыплял его
бдительность. Но расследовать все необходимо было быстро.
- Не уверен, - осторожно ответил он. - Трудно узнать, что человек
считает хорошим.
Зено - это не его "настоящее" имя. Это было всего лишь имя, которым
он пользовался, проживая среди людей. Он иногда говорил, что уже подобрал
себе имя более современного философа, но "Шопенгауэр" слишком громоздко и,
после изучения возможных кандидатур, он склоняется к тому, чтобы назвать
себя "Кант".
- Мне кажется, я слишком много выпил, уж слишком туманны мои
воспоминания.
Это надежно. Всегда следует подготовить себе алиби.
- Странно, - сказал он. - Мне показалось, ты пил весьма умеренно и
рано отправился спать.
Я нахмурился. Это не обнадеживало. Возможно, в момент потери памяти
меня уже не было на вечеринке. Если это так, тогда у какого черта я был? И
что там делал?
- Вижу, Скарлатти считает, что у него вирус, подхваченный от его
подопытного мышонка, - сказал я, указывая на страницу бюллетеня, которая
была на экране. - Мне думается, это бред параноика.
Зено изменение темы беседы принял грациозно.
- Не думаю, что мышь слишком мучилась, - произнес он. - Когда я
последний раз говорил со Скарлатти, она была в прекрасном состоянии. Тем
не менее, это серьезная вещь. Перекрестно-системная инфекция не проходит
легко, даже предположительно. Однако...
Он вежливо кашлянул, и я вспомнил, что он, должно быть, пришел по
делу. Последнее, что он сказал, было упоминание о празднике. Он не
опустился до обсуждения нуклеиновых кислот, общей или прогрессирующей
индукции экспериментов.
- Чего стоишь? - спросил я.
- Шуман хочет тебя видеть.
- Почему же он не воспользовался видеофоном?
- Он воспользовался. Говорил со мной. Он хочет видеть нас обоих.
На мгновение я очень встревожился. Теперь же был просто обеспокоен.
По крайней мере, если я что-то натворил, то Шуман еще не знает, что это
исходит от меня. Я озабоченно сглотнул. Что же я мог сделать на Земле
через час после наступления Нового Года, что привлекло так быстро внимание
директора к моей скромной персоне? Но ведь тогда мы уже не были на Земле?
Мы были на Суле, в месте, где человек, делающий что-то, что не в состоянии
вспомнить на следующий день, может быть опасен для окружающих.
- О'кэй, - согласился я.
Выключил дисплей и встал. Зено был выше меня почти на голову. Не
знаю, был ли он просто высоким индивидуумом среди своего народа или
каликосцы - раса гигантов. Несколько каликосцев были на марсианской базе,
еще какое-то количество на Земле, но у него было уникальное положение. Он
был чужаком, помогавшим нам в изучении чужеродной биологии.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22


А-П

П-Я