https://wodolei.ru/catalog/vodonagrevateli/nakopitelnye-200/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Сименон Жорж
Тайна перекрестка 'Трех вдов'
Ж. Сименон
ТАЙНА ПЕРЕКРЕСТКА "ТРЕХ ВДОВ"
ГЛАВА I ЧЕРНЫЙ МОНОКЛЬ
Допрос Карла Андерсена продолжался уже семнадцать часов, когда наконец Мегрэ устало вздохнул и, отодвинув стул, поднялся из-за стола.
Сквозь незашторенные окна за это время можно было наблюдать, как сначала в полдень служащие осаждали кафетерии на площади Сен-Мишель, как их поток постепенно иссяк, а позднее, около шести часов вечера, люди заспешили к входам в метро, на вокзалы, и лишь некоторые завсегдатаи, расположившись в барах, неторопливо потягивали аперитив.
Сена покрылась легким туманом. По ней прошел буксир, светя зелеными и красными огнями и увлекая за собой три баржи. Отправился в рейс самый поздний автобус. Прошумел последний поезд метро. С улицы убрали переносные тумбы с афишами, и над входом в кинотеатр были опущены решетки...
Казалось, что печка в кабинете Мегрэ начала гудеть еще громче. На столе стояли пустые пивные бутылки, лежали остатки бутербродов.
В городе, должно быть, что-то загорелось - по улице с воем промчались пожарные машины. Полиция устроила облаву. Специальный фургон выехал из префектуры около двух часов ночи и чуть позже возвратился во двор полицейской тюрьмы, где и выгрузил свою добычу.
А допрос все продолжался. Каждый час или два, когда Мегрэ уставал, он нажимал кнопку звонка. Появлялся бригадир
Люка, дремавший в соседнем кабинете, просматривал записи, сделанные комиссаром, и сменял его.
Мегрэ же растягивался на раскладушке и, отдохнув, с новой энергией принимался за допрос.
Здание префектуры давно опустело. Лишь в помещении полиции нравов еще оставался кто-то из сотрудников. Около четырех часов утра туда привели торговца наркотиками, и дежурный инспектор принялся его допрашивать.
Сену окутал молочно-белый туман, наступал рассвет, и свет нового дня освещал пустынные набережные. В коридорах управления раздавались шаги, звенели телефоны, слышались голоса, хлопали двери. Уборщицы начали наводить порядок в помещениях.
Положив зажженную трубку на стол, Мегрэ окинул задержанного неодобрительным взглядом, хотя в глубине души он не мог не испытывать к нему чувства уважения. Ведь его допрашивали семнадцать часов кряду! Перед этим у Андерсена вынули шнурки из обуви, сняли отстегивающийся воротник и галстук, изъяли все содержимое карманов.
В первые четыре часа его заставили стоять посреди кабинета, обрушив на него целый град вопросов.
- Пить хочешь?..
Перед Мегрэ стояла уже четвертая бутылка, и задержанный чуть заметно улыбнулся. Он жадно выпил предложенный ему стакан пива.
- Ты голоден?..
При допросе ему приказывали то сесть, то встать. До этого он не ел семь часов, да и в префектуре ему дали лишь один бутерброд.
Допрашивающих было двое, и они сменяли друг друга. Сменившись, они могли подремать, немного размяться, отвлечься от монотонного и надоевшего им допроса.
Но сдались именно они! Мегрэ пожимал плечами, искал очередную трубку в ящике стола, вытирал влажный от пота лоб.
Возможно, его удивило не столько физическое и моральное сопротивление этого человека, сколько тот факт, что в течение всего допроса он не терял присущих ему элегантности и изысканности манер.
Если представитель высшего общества, униженный обыском, раздетый, проведя целый час в отделе опознания в компании сотни других задержанных, пройдя процедуры фотографирования и измерения роста, перенеся при этом ядовитые шутки сокамерников, сохраняет присутствие духа и изысканные манеры - это ли не настоящее чудо?!
И уж совсем невероятно после многочасового допроса не стать похожим на самого заурядного бродягу.
А Карл Андерсен нисколько не изменился. Несмотря на помятый костюм, он сохранил свойственную ему элегантность, которую работники уголовной полиции редко могли наблюдать у своих клиентов. Причем это была элегантность аристократа, который всегда ведет себя непринужденно и надменно, что прежде всего и отличает тех, кто принадлежит к высшему социальному сословию.
Широкоплечий и тонкий в талии, ростом он был выше Мегрэ. Бледное продолговатое лицо с бесцветными губами. В левом глазу - черный монокль.
- Снимите его, - приказали задержанному.
Тот повиновался, слегка усмехнувшись. Монокль скрывал искусственный стеклянный глаз, неприятно поражавший своей неподвижностью.
- Несчастный случай?..
- Да, в результате авиакатастрофы...
- Вы что, воевали?
- Я датчанин и поэтому не воевал. Но у меня на родине был спортивный самолет...
Этот искусственный глаз на юном с правильными чертами лице так смутил Мегрэ, что он пробурчал:
- Монокль вы можете надеть...
Ни разу Андерсен не пожаловался - ни когда его заставляли стоять, ни когда забывали накормить и напоить. Со своего места Карл мог видеть уличное движение, проезжавшие по мосту трамваи и автобусы, наблюдать, как к вечеру проникали в кабинет розоватые лучи заходящего солнца, а теперь забрезжил свет апрельского утра.
Он по-прежнему держался очень прямо, без всякой позы, и единственным признаком усталости был узкий, глубокий круг, появившийся под правым глазом.
- Вы настаиваете на всех своих показаниях?
- Да, настаиваю.
- Но разве вы не осознаете, что они выглядят неправдоподобно?
- Я это понимаю, но все было так на самом деле.
- Уже не надеетесь ли вы, что вас освободят из-за отсутствия прямых улик?
- Ни на что я не надеюсь...
Появление легкого акцента указывало, что Андерсен устал.
- Желаете, чтобы я зачитал протокол допроса, прежде чем вы его подпишите?
Последовал неопределенный жест, словно светский человек отказывался от предложенной ему чашки чая.
- Все же я напомню вам его в общих чертах. Вы прибыли во Францию три года назад с сестрой Эльзой. Прожили месяц в Париже. Затем сняли деревенский дом у шоссе, ведущего из Парижа в Этамп, километрах в трех от Арпажона, на так называемом перекрестке "Трех вдов".
Карл Андерсен чуть заметно кивнул головой.
- Вы живете там три года в полном уединении, и местные жители всего лишь раз пять видели вашу сестру. С соседями вы отношений не поддерживаете. Вы приобрели машину марки "рено" устаревшей модели, которую используете для закупки продуктов на рынке Арпажона. Каждый месяц вы отправляетесь на ней в Париж.
- Да, это так! Чтобы сдать работу в компанию "Дюма и сын" по улице 4 Сентября.
- Ваша работа заключается в изготовлении образцов обивочных тканей для мебели. За каждый из них вам платят пятьсот франков. В среднем вы их делаете по четыре в месяц, то есть на две тысячи франков...
Андерсен вновь утвердительно кивнул головой.
- Ни друзей, ни подруг у вас с сестрой нет. В субботу вечером вы, как всегда, легли спать, заперев сестру в ее комнате, расположенной рядом с вашей. Вы объясняете это тем, что сестра очень боязлива... Допустим!.. В воскресенье в семь часов утра господин Эмиль Мишоннэ, страховой агент, проживающий метрах в ста от вас, входит в свой гараж и видит, что его новая шестицилиндровая машина последней марки исчезла, а вместо нее стоит ваш драндулет...
Неподвижно сидевший до этого Андерсен машинально протянул руку к пустому карману, где у него, видимо, обычно находились сигареты.
- Господин Мишоннэ, который вот уже несколько дней хвастался перед всеми своей машиной, думает, что это дурная шутка. Он направляется к вам, видит, что решетчатые ворота перед домом закрыты и звонит... Но тщетно. Через полчаса он рассказывает о своих злоключениях жандармам, и те идут в ваш дом... Ни вас, ни вашу сестру они там не застают... Зато в гараже они находят машину господина Мишоннэ, а на ее переднем сиденье мертвеца, уткнувшегося в руль. Он убит выстрелом в грудь с близкого расстояния... Жандармы обнаруживают при нем документы... Судя по ним, это Исаак Гольдберг, ювелир из Анвера...
Подбросив дров в печку, Мегрэ продолжал:
- Жандармы опрашивают служащих вокзала в Арпажоне, которые видели, как вы с сестрой сели в первый поезд до Парижа... На парижском вокзале Орсэй вас обоих задерживают... Вы пытаетесь все отрицать...
- Я лишь заявляю, что никого не убивал...
- Вы также отрицаете, что были знакомы с Исааком Гольдбергом...
- Я увидел его первый раз в жизни в собственном гараже, обнаружив мертвым за рулем машины...
- И вместо того, чтобы позвонить в полицию, вы с сестрой сбежали...
- Я испугался...
- Вы ничего не хотите добавить к своим показаниям?
- Я рассказал все!
- Вы по-прежнему утверждаете, что не слышали ничего необычного и ночь с субботы на воскресенье?
- У меня очень крепкий сон.
Уже в пятый раз он повторял то же самое, и вконец измученный Мегрэ нажал кнопку звонка. В кабинете появился бригадир Люка.
- Я скоро вернусь!
Минут пятнадцать длилась беседа Мегрэ с судебным следователем Комельо, которому было поручено это дело. Следователь был настроен пессимистически.
- Вот увидите, это будет дело из тех, что случаются, к счастью, раз в десять лет, и разгадать которое невозможно!.. И именно мне оно досталось!.. Разрозненные факты не увязываются между собой!.. Для чего эта замена автомобилей?.. И почему Андерсен не воспользовался для бегства той машиной, которая оказалась у него в гараже, а пошел пешком до Арпажона, чтобы сесть на поезд?.. Что понадобилось этому ювелиру на перекрестке "Трех вдов"?.. Поверьте мне, Мегрэ, неприятности только начинаются... Отпустите его, если желаете... Возможно, вы и правы: если он выдержал семнадцатичасовой допрос, то из него уже больше ничего нельзя вытянуть...
Глаза у комиссара были красноватыми, так как ему не удалось как следует поспать.
- Его сестру вы видели?
- Нет! Ко мне доставили Андерсена, а девушку в сопровождении жандармов отправили домой. Ее хотели допросить на месте. За ней установлено наблюдение.
Расставаясь, они пожали друг другу руки. Мегрэ возвратился в кабинет, где Люка бесстрастно наблюдал за задержанным, который, прижавшись лбом к оконному стеклу, терпеливо ожидал своей дальнейшей судьбы.
- Вы свободны! - произнес комиссар сразу же, войдя в кабинет.
Андерсен даже не вздрогнул, он лишь протянул руку к голой шее, а затем бросил взгляд на незашнурованную обувь.
- Вещи вам вернут в судебной канцелярии. Разумеется, вы будете нужны органам следствия. Если попытаетесь бежать снова, я прикажу отправить вас в Санте.
- Что с сестрой?
- Она ждет вас дома...
Датчанин был все же взволнован: он вынул монокль, провел рукой по искусственному глазу.
- Благодарю вас, комиссар.
- Не за что!
- Даю вам честное слово, что я невиновен...
- Эти утверждения вы можете оставить при себе!
Андерсен откланялся, и Люка отвел его в судебную канцелярию.
Человек, сидевший в приемной и видевший это, поднялся и с возмущенным лицом бросился навстречу Мегрэ.
- Как?.. Вы его отпускаете?.. Но это же немыслимо, комиссар...
Это был мосье Мишоннэ, страховой агент, владелец новой машины. Он бесцеремонно проследовал за Мегрэ в кабинет, положил шляпу на стол.
- Я пришел, собственно, по поводу автомобиля.
Невысокого роста, седоватый, небрежно одетый, он без конца подкручивал кверху кончики ухоженных усов.
При разговоре Мишоннэ вытягивал губы, энергично жестикулировал и тщательно подбирал слова.
Ведь пострадал же он! И именно его должно защищать правосудие! Разве он не был своего рода героем?
Плевать ему на все! Его обязана слушать вся префектура.
- Прошлой ночью я долго говорил с мадам Мишоннэ, с которой, надеюсь, вы скоро познакомитесь... Она согласилась со мной... Заметьте себе, что ее отец преподавал в лицее Монпелье, а мать давала уроки игры на пианино... К чему я вам все это говорю... Короче...
Это было его любимое слово. Он произносил его решительным тоном и вместе с тем как-то снисходительно.
- Короче, нужно, как можно скорее принять решение... Как и все состоятельные люди, включая и графа д'Арэнвиля, я купил новую машину в рассрочку... Мне пришлось подписать восемнадцать платежных обязательств... Учтите, я мог бы уплатить наличными, но зачем же изымать капитал из оборота... Граф д'Арэнвиль поступил так же, когда покупал свою "спано"... Короче...
Мегрэ сидел, не двигаясь, и тяжело дышал.
- Без машины я никак не могу обойтись. Она просто необходима мне для работы... Представьте себе, мой район тянется на тридцать километров... Да и мадам Мишоннэ того же мнения, что и я... Нам не нужна машина, в которой кого-то убили. Органы правосудия должны сделать все необходимое, чтобы предоставить нам другой автомобиль, такой же марки и стоимости, что и предыдущий... Но при этом я хотел бы выбрать машину бордового цвета... Заметьте, что прежняя была обкатана, и я буду должен...
- Это все, что вы хотели мне сказать?
- Простите!..
Еще одно его любимое словечко.
- Простите, комиссар! Конечно, я готов помочь вам, предоставив в ваше распоряжение опыт и знания... Но мне крайне необходимо, чтобы машина...
Мегрэ провел рукой по лбу.
- Ну хорошо! Я скоро приеду к вам...
- А как же с машиной?..
- Вам ее вернут после осмотра...
- Но я же вам только что сказал, что мадам Мишоннэ и я...
- Передайте мое почтение мадам Мишоннэ!.. До свидания, мосье...
Все произошло настолько быстро, что страховой агент даже не успел что-либо возразить. Он очутился на лестничной площадке, держа в руках шляпу, и дежурный полицейский говорил ему:
- Сюда, пожалуйста! Первая лестница налево... Дверь напротив...
Мегрэ запер дверь кабинета ключом на два оборота и поставил греться воду, чтобы приготовить крепкий кофе.
Коллеги думали, что он работает. Но, видимо, его разбудили, когда через час принесли комиссару телеграмму из Анвера, в которой сообщалось:
"Исаак Гольдберг, сорока пяти лет, куртье по бриллиантам, довольно известен в районе. Специалист среднего уровня. Хорошие рекомендации в банковских кругах. Каждую неделю поездом или самолетом отправлялся в Амстердам, Лондон, Париж. Имеет фешенебельную виллу в Боржеру на улице Кампин. Женат. Отец двух детей, восьми и двенадцати лет. Мадам Гольдберг оповещена, выезжает а Париж".
В одиннадцать часов утра в кабинете Мегрэ раздался телефонный звонок. Это был Люка.
- Алло! Я на перекрестке "Трех вдов". Звоню из гаража, он метрах в двухстах от дома Андерсенов... Датчанин уже возвратился... Ворота закрыты... Ничего необычного не наблюдаю...
- Как сестра?
- Должно быть, там, но я ее не видел...
- Где тело Гольдберга?
- В морге Арпажона...
Мегрэ возвратился домой, на бульвар Ришар-Ленуар.
- У тебя усталый вид! - заметила жена.
- Приготовь чемодан, положи в него костюм и сменную обувь.
- Надолго ты уезжаешь?..
До его прихода она готовила рагу. Кровать в спальне была разобрана, а окно открыто, чтобы проветрить постельное белье. Мадам Мегрэ еще не успела после сна снять заколки, которые стягивали небольшие пряди волос.
- До свидания...
Он поцеловал ее. Когда комиссар выходил из квартиры, супруга попросила:
- Открой дверь правой рукой...
Это было вопреки его привычке. Он всегда открывал дверь левой рукой. Но мадам Мегрэ верила в приметы и не скрывала этого.
- Что произошло?.. Банда?..
- Не знаю.
- И далеко ты направляешься?
- Трудно сказать.
- Будь осторожен, хорошо?..
Спускаясь по лестнице, он чуть обернулся, чтобы помахать жене рукой. На бульваре комиссар остановил такси.
- На вокзал Орсэй... Или даже... Сколько будет стоить проезд до Арпажона?.. Ладно, поехали!..
Такое с ним случалось редко. Но сегодня он очень устал, и от желания спать у него слипались глаза.
Возможно, недавние события также выбили его из привычной колеи. Это не было связано с тем, что он открыл дверь правой рукой. И история с украденной у Мишоннэ машиной, за рулем которой в гараже Андерсена обнаружили убитого ювелира, не казалась Мегрэ уж столь необычной.
Скорее, его поразила личность самого Андерсена.
Семнадцать часов беспрерывного допроса!
Даже закоренелые бандиты, опытные преступники ни в одном полицейском участке Европы не выдержали бы подобного испытания.
Возможно, поэтому-то Мегрэ и освободил Андерсена!
И все же, когда они проезжали Бур-ла-Рен, комиссар заснул, примостившись на заднем сиденье. Шофер разбудил его, остановив такси перед старым рынком.
- Какую гостиницу вы выбрали?
- Поезжайте дальше, до перекрестка "Трех вдов"...
Шоссе, залитое грязным маслом от проезжавших по нему машин, шло на подъем. По обеим сторонам виднелись указатели направлений на Виши, Довиль, рекламные щиты с названиями больших отелей и марок горючего.
Вот и перекресток. На нем - гараж; и пять бензоколонок красного цвета. Налево от гаража шла дорога на Арэнвиль, о чем свидетельствовал имевшийся неподалеку знак.
Вокруг простирались необозримые поля.
- Приехали! - сообщил шофер.
На перекрестке было всего три дома. Первым стоял дом владельца гаража, отделанный плиткой, но построенный явно наспех. У одной из колонок заправлялась бензином большая спортивная машина. Несколько механиков ремонтировали грузовик мясника.
Напротив располагался каменный особняк, похожий на виллу. Прилегавший к нему небольшой сад был окружен высокой двухметровой решеткой. Медная табличка гласила: "Эмиль Мишоннэ, страхование".
Третий дом находился метрах в двухстах. Из-за стены, окружавшей парк, можно было видеть лишь второй этаж: здания, крышу из красной черепицы и несколько красивых деревьев.
Добротный деревенский дом, построенный лет сто назад, крыльцо из пяти ступенек с бронзовыми светильниками по бокам. К зданию примыкали различные подсобные строения, сарай для садового инвентаря, курятник и конюшня. Воды в небольшом бассейне не было, а из печной трубы поднималась струя дыма.
Вдали, за полями, виднелись крыши крестьянских ферм.
По ровному шоссе, обгоняя друг друга, с шумом проносились автомобили.
Взяв чемодан, Мегрэ вышел из такси, расплатился. Шофер, прежде чем вернуться в Париж, заправил в гараже машину бензином.
ГЛАВА II ДВИГАЮЩИЕСЯ ЗАНАВЕСКИ
Люка появился из-за деревьев, росших по обочине шоссе, и подошел к Мегрэ. Комиссар поставил чемодан на землю, чтобы пожать ему руку. В этот момент послышался быстро нарастающий звук мотора, и рядом с полицейскими пронеслась гоночная машина. Она отбросила чемодан комиссара метра на три в сторону.
Все произошло мгновенно. Автомобиль обогнал деревенскую телегу, груженную соломой, и скрылся вдали.
Мегрэ поморщился. - - И много тут таких лихачей?
- Это первый. Вам не показалось, что он метил прямо в нас?
День был мрачный. Комиссар огляделся и заметил, что одна из оконных занавесок на вилле Мишоннэ чуть отодвинулась.
- Здесь есть где переночевать?
- В Арпажоне или в Арэнвиле... До Арпажона километра три... Арэнвиль ближе, но там гостиница сельского типа...
- Доставь туда мой чемодан и сними комнаты... Есть какие-нибудь новости?
- Никаких... Похоже, за нами наблюдают из виллы... Это мадам Мишоннэ, я с ней только что беседовал... Довольно полная брюнетка, и характер у нее далеко не легкий...
- Тебе известно, почему это место называют перекрестком "Трех вдов"?
- Я навел справки... Название связано с домом Андерсенов... Его построили еще в период революции... Тогда на перекрестке стоял только этот дом... Последние пятьдесят лет в нем жили три вдовы - мать и две ее дочери. Девяностолетняя мать почти не могла двигаться. Старшей дочери было шестьдесят семь лет, а младшей - за шестьдесят. Три старухи, совсем выжившие из ума и настолько жадные, что ничего не покупали, а кормились с огорода и птичьего двора... Они никогда не открывали ставни на окнах и неделями не показывались на глаза... Старшая дочь сломала ногу, но об этом узнали только после ее смерти... Веселенькая история!.. Долгое время из дома не доносилось ни звука... И среди людей пошли разные слухи... Тогда мэр Арэнвиля решил навестить старух... Он обнаружил всех трех мертвыми, причем смерть наступила по крайней мере дней за десять до этого!.. Мне рассказали, что в это время об этой истории много писали в газетах.. Один учитель, которого захватило это таинственное дело, даже написал книжонку, где утверждал, что дочь, сломавшая ногу, из-за ненависти к здоровой сестре отравила ее, а заодно и мать... Затем скончалась от голода и сама, рядом с двумя трупами!..
Мегрэ посмотрел на дом, видно было лишь его верхнюю часть, перевел взгляд на новый особняк Мишоннэ, затем на гараж и проносящиеся по шоссе автомобили.
- Иди в гостиницу и сними для нас комнаты... Потом возвращайся ко мне...
- А что вы собираетесь делать?
Комиссар пожал плечами, подошел к воротам дома "Трех вдов" Большое здание окружал парк площадью в три-четыре гектара.
Аллея опоясывала лужайку и вела к крыльцу и гаражу, устроенному в бывшей конюшне.
Никаких признаков жизни. Лишь струйка дыма над печной трубой указывала на то, что в доме за закрытыми занавесками кто-то есть. Наступал вечер, и по видневшемуся вдалеке полю брели лошади, возвращаясь на крестьянскую ферму
И тут Мегрэ увидел человека невысокого роста, в фуражке, который прогуливался по дороге, засунув руки в карманы фланелевых брюк и держа в зубах трубку. Он решительным шагом, как это принято в сельской местности при встрече с соседями, приблизился к комиссару и спросил:
- Это вы ведете следствие?
Человек был одет в пиджак из красивого английского драпа серого цвета, рубашку без воротничка, на ногах - домашние тапочки. На пальце поблескивал огромный перстень с печаткой.
- Я хозяин гаража с перекрестка... Вас заметил еще издалека...
В прошлом он наверняка занимался боксом - сломанная переносица, расплющенное, словно от ударов, лицо. Голос его звучал как-то монотонно и хрипло, но в то же время очень уверенно.
- Как вам эта история с автомобилями?.. Сквозь раздвинутые в улыбке губы сверкнули золотые зубы.
- Если бы не труп, все выглядело бы забавно... Вам это трудно понять!.. Вы ведь не знаете типа, который живет напротив. "Моссие Мишоннэ" - так мы его называем... Этот господин не любит фамильярностей, носит высокие воротнички и лакированные туфли... А мадам Мишоннэ!.. Вы ее еще не видели?. Гм! Такие люди протестуют по всякому поводу. Они пожаловались в жандармерию на то, что машины, мол, слишком шумят, когда останавливаются у моей заправочной станции...
Мегрэ глядел на собеседника, никак не реагируя на его слова. Он просто смотрел на него, и это сбивало с толку говорившего, хотя тот и старался скрыть смущение.
Мимо проехала машина булочника, и тип в домашних тапочках крикнул:
- Привет, Клеман!.. Твой клаксон починили!.. Можешь забрать его у Жожо!..
Он снова повернулся к Мегрэ, предложив ему сигарету
- Несколько месяцев подряд страховой агент твердил, что желает купить новую машину, и надоел всем автомобильным торговцам, да и мне тоже... Он хотел, чтобы ему сделали скидку... Это было настоящее вымогательство... То кузов казался ему слишком темным, то - чересчур светлым... Ему, видите ли, нужна была, машина истинно бордового цвета - не очень яркого, но все же бордового цвета... Короче говоря, он купил в конце концов автомобиль у одного из моих коллег в Арпажоне... Согласитесь, вот была умора, когда через несколько дней после покупки эта машина оказалась в гараже "Трех вдов"!.. Хотел бы я увидеть физиономию этого молодца в тот момент, когда утром он обнаружил вместо своего роскошного лимузина старую колымагу!.. Жаль, что мертвец все испортил! Потому что смерть есть все же смерть, и покойных надо уважать!.. Скажите, вы не желаете пропустить стаканчик у меня дома?.. Здесь, на перекрестке, нет ни одного бистро... Но со временем они появятся! Я найду какого-нибудь малого и дам ему денег...
Владелец гаража, должно быть, заметил, что на его слова по-прежнему никак не реагируют, и протянул руку Мегрэ:
- До скорой встречи...
Он удалился тем же шагом, остановился по дороге, чтобы поговорить с крестьянином, проезжавшим на двуколке. Из-за занавесок дома Мишоннэ кто-то продолжал наблюдать за происходящим. К вечеру пейзаж по обе стороны шоссе стал однообразным, все как бы застыло, а издалека доносились различнее звуки: лошадиное ржание, колокольный звон с церкви, находящейся километрах в десяти от перекрестка.
Мимо пронеслась машина с включенными фарами, свет которых с трудом пробивался сквозь наступившие сумерки.
Мегрэ дернул за шнурок, висевший справа от ворот дома "Трех вдов". В парке раздался красивый и низкий звон бронзового колокольчика. Комиссар ждал долго, но дверь, выходящая на крыльцо, -так и не открылась. Но вот за домом послышалось шуршание гравия, раздались чьи-то шаги. Показалась темная фигура человека. Мегрэ различил во тьме лицо молочного цвета, черный монокль.
Карл Андерсен не спеша подошел к воротам, открыл их и кивком головы приветствовал комиссара.
- Я ждал вашего визита... Полагаю, вы хотите осмотреть гараж... Прокуратура там все опечатала, но у вас, должно быть, есть право, чтобы...
На нем был тот же самый костюм, что и во время допроса на набережной Орфевр: по-настоящему элегантный костюм, который уже начинал лосниться.
1 2 3 4 5 6 7 8
загрузка...


А-П

П-Я