интернет магазин душевых кабин 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Некоторые горячие головы даже прихватили с собой оружие, которое, впрочем, было конфисковано и отправлено домой в течение ближайших недель.
Теппик внимательно разглядывал толпу. Бесспорно, он обладал явным преимуществом – единственный ребенок родителей, слишком занятых собственными делами, чтобы чересчур опекать его или хотя бы время от времени вспоминать о его существовании.
Мать Теппика была приятной в обращении дамой, сосредоточенной на себе, как гироскоп. А еще она любила кошек. Не только поклонялась им, как и всякий житель царства, но искренне любила их. Теппик знал, что в речных царствах с симпатией относятся к кошкам, но, согласно его понятиям, животные эти должны напоминать скорее грациозные статуэтки, тогда как кошки матери были маленькими, брызжущими слюной, плоскомордыми желтоглазыми фуриями.
Отец Теппика уделял много времени государственным заботам и периодически объявлял себя чайкой. Возможно, это происходило по причине общей рассеянности монарха. Теппик не раз ломал голову над тем, как родители вообще умудрились его зачать, ведь они буквально никогда не совпадали по фазе – в смысле взаимоотношений, не говоря уж о настроении.
Однако что было, то было – таковое явно имело место. Ну а после рождения Теппику предоставили воспитываться самому методом проб и ошибок, с помощью ненавязчивых увещеваний и периодических подбадриваний сменявших друг друга наставников. Отец нанимал ему лучших учителей, и однажды – славное то было время – целую зиму в наставниках у Теппика пробыл преклонных лет браконьер, охотник на ибисов, который на самом деле забрел в царский сад в поисках случайно залетевшей туда стрелы.
Теппику вспомнились шумные охоты в сопровождении гвардии, прогулки при лунном свете по мертвым аллеям некрополя, но лучше всего были поездки на шаланде-пиле – хитроумном, устрашающего вида сооружении, способном, не без риска для рулевых, превратить кишащую невинными утками заводь в море плавающего паштета.
Наведывался он и в библиотеку, к запертым полкам – браконьер обладал еще несколькими навыками, обеспечивавшими ему неплохой заработок в ненастную погоду, – и часами предавался безмятежному чтению. В особенности Теппику нравилось сочинение, озаглавленное «Сквозь дворцовые ставни» – раритетное издание, перевод с халийского г-на X., с раскрашенными от руки иллюстрациями для особых любителей. Это было местами смущавшее Теппика, но крайне назидательное чтение, так что, когда томный юный наставник, присланный жрецами, предложил принцу познакомиться с некоторыми «борцовскими» приемами, пользовавшимися особой любовью у классических псевдополитанцев, Теппик, подумав над предложением, хорошенько огрел пылкого юношу шляпной вешалкой.
Образованием Теппика никто специально не занимался. Оно снизошло на него само собой, подобно тому как образуется перхоть.
В мире, окружающем мир его мыслей, пошел дождь. Еще одно новое впечатление. Теппик, разумеется, слышал о дожде, о том, как вода падает с неба маленькими капельками. Он просто не ожидал, что воды будет так много. В Джелибейби никогда не шел дождь.
Учителя сновали в толпе мальчиков, похожие на вымокших, слегка потрепанных дроздов, но Теппик смотрел не на них – его взгляд завороженно следил за группой старших студентов, которые, приняв небрежные позы, стояли возле украшенного колоннами входа в школу. Они, как и учителя, были с ног до головы в традиционных цветах – их платья переливались всеми восемью оттенками черного.
То были цвета с примесью серого, цвета, лежащие по ту сторону черноты, цвета, которые можно получить, если расщепить беспримесный черный в восьмигранной призме. Людям, лишенным чувства волшебного, описать эти цвета практически невозможно, но если уж и попытаться, то сначала нужно предложить слушателю покурить чего-нибудь запретного или взглянуть на крыло вороны.
Критическим оком старшеклассники разглядывали новоприбывших.
Теппик следил за ними не отрывая глаз. Костюмы их были скроены по последней моде, которая отдавала предпочтение приталенным камзолам с накладными плечами и остроносым башмакам. В целом, модники слегка смахивали на длинные разодетые гвозди.
«Я стану таким же, как они», – подумал Теппик.
И добавил: «Разве что оденусь получше».
Ему припомнился дядюшка Вирт, сидящий на ступенях дворца и задумчиво оглядывающий Джель. «О сатине и коже забудь, – говорил он. – И о всяких дорогих побрякушках тоже. На тебе не должно быть ничего яркого, ничего, что могло бы скрипнуть или звякнуть. Лучше всего плотный шелк или бархат. В конечном счете не важно, в скольких погребениях ты будешь участвовать. Важно, чтобы никто из потенциальных погребенных не поучаствовал в твоем».

* * *
Теппик двигался слишком быстро и необдуманно. Это его чуть не погубило, но это же помогло ему. Уже летя над безлюдной аллеей, он автоматически извернулся в воздухе, выбросил руки вперед и кончиками пальцев зацепился за выступ здания. Затормозив падение, он вонзил ногти в осыпающуюся кирпичную кладку и заскользил по отвесной стене вниз…

* * *
– Эй, паренек!
Теппик оглянулся. Рядом с ним стоял взрослый убийца с пурпурной учительской лентой через плечо. Первый убийца, которого ему довелось увидеть вблизи, не считая Вирта. Внешность у учителя была достаточно располагающая. Его легко можно было принять за доброго колбасника.
– Это ты мне? – спросил Теппик.
– Когда разговариваешь с учителем, надо вставать, – намекнул розоволицый.
– Что? – изумленно переспросил Теппик.
Нельзя сказать, что до сих пор дисциплина в его жизни играла важную роль. Большинство наставников бывали настолько обескуражены при виде фараона-чайки, усевшегося, подобно птице, на дверном косяке, что опрометью пробегали очередную тему и поспешно запирались в своих комнатах.
– Что, сэр, – назидательно произнес учитель. Потом сверился с листком, который держал в руках.
– Как тебя зовут, мальчик?
– Принц Птеппик из Древнего Царства – Царства Солнца, – беззаботно ответил Теппик. – Я понимаю, ты несведущ в этикете, но вовсе не обязательно называть меня сэр. При обращении ко мне можно просто опуститься на колени и коснуться лбом земли.
– Как ты сказал – Патеппик? – переспросил учитель.
– Теппик.
– Ах, Теппик, – сказал учитель и поставил в списке галочку против одного из имен. Потом одарил Теппика широкой, великодушной улыбкой.
– Итак, ваше величество, – продолжал он, – меня зовут Грюнверт Найвор, и я – заведующий твоим отделением. Оно называется Змеиным. Насколько мне известно, на всем Диске существует по меньшей мере одиннадцать Царств Солнца, и к концу недели ты представишь мне краткий отчет о географическом местоположении каждого, политическом устройстве, столице или городе, в котором живет правительство, а также маршрут, ведущий в спальню одного из глав государств по твоему усмотрению. И учти, что во всем мире только одно Змеиное отделение. Всего доброго, мальчик.
Он отвернулся и заботливо обратился к другому, съежившемуся от холода и непривычки ученику.
– Он мужик ничего, – произнес кто-то за спиной у Теппика. – В библиотеке полно его книг. Я тебе покажу, если хочешь. Меня зовут Чиддер.
Теппик обернулся. Перед ним предстал мальчик примерно одних с ним лет и роста, в черном костюме – просто черном, для первогодков, – выглядевшем так, словно ткань по кусочкам нанизывали на тощего, как гвоздь, Чиддера. Мальчик протянул руку. Теппик ответил ему учтивым взглядом.
– Да?
– Тебя-то как зовут, парень? Теппик привстал. Подобное обращение начинало выводить его из себя.
– Парень? Видно, придется показать тебе, что в моих жилах течет кровь фараонов!
Собеседник смотрел на него, ничуть не смущаясь, склонив голову набок. На лице его играла слабая улыбка.
– Всем показывать – крови не хватит, – сказал он.

* * *
Пекарня фасадом выходила на аллею, и несколько работников вышли подышать относительно прохладным предрассветным воздухом, перекурить и хоть ненадолго отдохнуть от своих огнедышащих печей. Обрывки их разговора, завитками дыма поднимаясь вверх, долетали до скрытого тенью Теппика, цепляющегося за чудесным образом подвернувшийся подоконник, в то время как ноги отчаянно выискивали в кирпичной кладке хоть какую-нибудь выемку или выступ.
Что ж, неплохо, сказал он себе. Случалось влипать и похуже. Вспомнить хотя бы один из фасадов дворца патриция прошлой зимой, когда все водосточные желоба извергали потоки воды, а стены были сплошь покрыты наледью. А сейчас – три балла сложности, в лучшем случае три целых две десятых. Вам со стариной Чидди привычнее карабкаться по стенам, чем прогуливаться по городским улицам, ведь в конечном счете все зависит от угла зрения, от перспективы.
Хорошенькая перспектива. Он бросил быстрый взгляд вниз, в семидесятифутовую бездну. Держись, парень, возьми себя в руки. Глядеть только на стену. Правой ногой он нащупал выемку, образовавшуюся на месте раскрошившейся известки, и, повинуясь внутреннему голосу (сам голос наблюдал за происходящим с безопасного расстояния), зацепился кончиком башмака.
Теппик перевел дыхание, напрягся, пошарил рукой у пояса, вытащил кинжал и, прежде чем сила тяготения успела заявить о себе, воткнул его между кирпичей. Помедлил, задыхаясь и выжидая, пока сила тяготения вновь утратит к нему интерес, после чего постарался проделать то же самое со вторым кинжалом.
Один из стоявших внизу пекарей, похоже, отпустил шутку и выковырял из уха кусочек известки. Пока его коллеги смеялись, Теппик стоял в лунном свете на двух тонких, как лучина, клатчских клинках, осторожно пробираясь ладонями к защелке окна, чей подоконник так выручил его.
Окно было заперто. Разумеется, его можно было бы распахнуть сильным ударом, но тот же удар отбросит Теппика назад, в пустоту. Он вздохнул и, двигаясь с точностью часовщика, вытащил из чехла алмазный циркуль. Теппик медленно вычертил на пыльном стекле круг…

* * *
– Ты должен нести его сам, – сказал Чиддер. – Такие здесь правила.
Теппик взглянул на свой сундук. Интригующее начало.
– Дома у нас есть специальные люди, – ответил он. – Евнухи, ну и так далее.
– Надо было прихватить хотя бы одного из них с собой.
– Они плохо переносят путешествия, – объяснил Теппик.
На самом деле он непреклонно отвергал все предложения взять с собой маленькую свиту – Диос несколько дней даже дулся на него. Не подобает человеку, в чьих жилах течет царская кровь, отправляться в мир словно простолюдину. Но Теппик стоял на своем. Он был абсолютно уверен, что, когда убийца выходит на дело, его не сопровождает толпа служанок и дворецких. Однако теперь Теппик несколько поколебался в своих воззрениях. В виде эксперимента он рывком попытался приподнять сундук, и в конце концов ему удалось пристроить багаж на плече.
– Похоже, люди у вас живут богато, – заметил Чиддер, неторопливо шагая рядом.
– Не так чтобы очень, – после некоторого раздумья ответил Теппик. – Большинство выращивают дыни, чеснок и всякое такое прочее. А еще стоят на улицах и кричат ура.
– И твои родители тоже? – озадаченно переспросил Чиддер.
– Они? Нет. Мой отец – фараон. А мать, кажется, была наложницей.
– Я-то считал, что наложница – это такой овощ.
– Вряд ли. Хотя мы никогда серьезно не говорили на эту тему. В общем, она умерла, когда я был еще маленький.
– Ужас какой, – весело заметил Чиддер.
– Однажды лунной ночью она решила поплавать верхом на бревне, а потом оказалось, что это крокодил.
Из вежливости Теппик сделал вид, что не обратил внимания на реакцию собеседника.
– А мой отец – по торговой части, – поделился Чиддер, когда они проходили под аркой.
– Это, должно быть, интересно, – уважительно произнес Теппик. Он почувствовал, что совершенно изнемогает под грузом новых впечатлений, и добавил: – Сам я никогда этим не занимался, но мне кажется, что торговцы – очень славные люди.
На протяжении следующих двух часов или около того Чиддер, который своей легкой, изящной походкой шел по жизни так, словно все в ней было ему давным-давно известно, посвящал Теппика в тайны жилых бараков, классных комнат и водопровода. Водопровод он приберег напоследок – тому были все причины.
– Как, вообще нет?
– Ну, есть всякие ведра, бадьи, – уклончиво ответил Теппик, – и много-много слуг.
– Какое-то оно устаревшее, ваше царство. Теппик кивнул.
– Все из-за пирамид, – сказал он. – На них ушли последние деньги.
– Дорогая, должно быть, штука.
– Не особенно, – вздохнул Теппик. – Они ведь из простого камня. А камней у нас предостаточно. Камней и песка. Песка и камней. Тут нам нет равных. Если тебе когда-нибудь понадобятся камни или песок – обращайся к нам. А вот внутренние покои действительно дорого обходятся. Мы до сих пор не можем расплатиться за дедушкину пирамиду, а она еще не самая большая. Всего три зала.
Теппик повернулся и выглянул в окно; они уже вновь успели вернуться в барак.
– Все царство в долгах, – спокойно продолжал он. – Даже наши долги по уши в долгах. Вот почему я здесь. Надо хоть кому-то в семье немного подзаработать. Наследный принц не должен слоняться без дела и глазеть в потолок. Нужно отправляться в люди и приносить хоть какую-то пользу обществу.
Чиддер облокотился на подоконник.
– Неужели нельзя позаимствовать кое-что из ваших пирамид, если там столько всякой всячины? – спросил он.
– Не говори глупостей.
– Извини.
Теппик мрачно разглядывал толпу внизу.
– Много же здесь людей, – сказал он, чтобы сменить тему. – Никогда не думал, что мир такой большой. И холодный, – добавил он, зябко передернув плечами.
– Ученики исчезают один за другим, – пожал плечами Чиддер. – Не выдерживают. Главное, знать, кто есть кто и что есть что. Видишь вон того парня?
Чиддер указал на одного из старших студентов, которые по-прежнему лениво толпились возле колонн перед входом.
– Того длинного? С физиономией, как нос твоего башмака?
1 2 3 4 5 6


А-П

П-Я