унитаз подвесной roca gap clean rim 34647l000 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Ладно. Мы отправляемся за час до полуночи, лучше приходи пораньше, чтобы отвязать свою лодку.
– Обязательно, – ответил Руиз. – Еще раз спасибо.
Мужчина кивнул и спустился вниз, закрыв люк с грохотом.
Руиз вошел в Спиндинни с нарастающим беспокойством и недоверием. Война должна была стать особенно кровавой, если наемники собирались бастовать.
Внутри Спиндинни в клетке безопасности горели огоньки, а ее окружали роботы-убийцы, которые своими светящимися глазами немедленно взяли его на прицел, как только он появился. В остальном здание было тихим, что странно было слышать и видеть в этом месте вечной гульбы и потасовок.
Руиз прошел вниз в зал найма, где в Спикдинни содержались компьютеры.
Зал был пуст, если не считать одного из смотрителей, который бросил на Руиза подозрительный взгляд.
– Ты что здесь делаешь? – спросил он. – Собрание назначено в подвальном зале.
Смотритель был тощим седым человеком, который в свое время привил себе третью руку, которая торчала из грудной клетки. В данный момент третья рука держала миску с супом. Две остальные ломали и крошили в миску сухарики.
Руиз снял шлем и принял вид невинного смущения.
– Я насчет встречи и собрания ничего не знаю. Я только этим утром прибыл в город. Что тут творится?
Смотритель фыркнул и стал зачерпывать ложкой суп.
– Только что прибыл в город? Тогда можешь рассчитывать на всякие сюрпризы.
– Правда?
– Ей-богу. Моревейник стал могилой. Ты что, хочешь сказать, что этого не заметил?
– Нет… Я увидел пробоины на стенах… и то, что город совсем тихий. Значит, работы тут нет?
Смотритель заржал, фыркнув супом изо рта.
– Ох, работы-то много, но может статься, что тебе захочется очень и очень подумать, прежде чем подписывать контракты.
– Правда?
– Да правда, правда. Это что, все, что ты умеешь говорить? Ладно, это не имеет значения. Иди вниз, в подвальный зал, и послушай дураков на этом собрании, – он вернулся к своему супу, демонстративно больше не обращая внимания на Руиза.
– Порядок, – сказал Руиз, стараясь, чтобы в его голосе прозвучала подходящая нотка неуверенности.
Он надел шлем и поспешно вышел вон.
Ржавая стальная клетка лифта спустила Руиза в подвал, где водопровод, канализация и прочие провода усеяли полосами влажный топленый камень, а застоявшийся воздух был насыщен вонью застарелого мусора. Руиз услышал низкий гул и пошел по этому звуку к дверям зала.
В зале горели яркие огни. Сотни наемников крутились в зале, крича и толкаясь. Руиз бочком пробрался вдоль задней стены, пытаясь оставаться как можно более незаметным, и нашел место, с которого мог наблюдать за происходящим. Толпа казалась морем самых невероятных цветов и оттенков, в ней посверкивали хорошо ухоженные оружейные стволы. Странная вонь, состоящая из немытых тел, ружейного масла, самогона и озона стояла в воздухе, так, что хоть топор вешай.
На подиуме в дальнем конце зала стояла невысокая женщина в хромированной сервоброне, размахивая руками и визжа что-то тонким, высоким голосом.
– Тишина! – вопила она. – Тишина!
Никто не обращал на нее никакого внимания.
Полдюжины других сидели за нею в креслах президиума. Когда перед сценой завязалась потасовка, один из мужчин, крупный человек с голым татуированным торсом и несколькими стимулирующими проводами, торчащими из черепа, медленно и внушительно поднялся из своего кресла. Он стоял, секунду глядя на двух драчунов. Когда они упали и стали кататься по полу, он вытащил из кобуры на ноге разрывной пистолет и разделил забияк на четыре части, которые еще миг держались друг за друга, потом успокоились на полу после нескольких бессмысленных подергиваний.
Зал замолчал, если не считать шума выхваченных пистолетов и щелчков предохранителей.
– Большое спасибо, старший сержант Мондаубер, – сказала маленькая женщина тоном раздраженного удовлетворения. – Надеюсь, более не понадобится призывать людей к порядку таким образом. Пиратские владыки не возражали бы, если бы мы так вот перерезали друг друга.
По залу пронесся ропот согласия со словами оратора. Затем раздались звуки, сопровождавшие возвращение оружия в кобуры и ножны.
– А теперь, – продолжала она, – у нас есть выступающие за и против. Пожалуйста, сосредоточьте на них свое внимание, чтобы их аргументы определили ваш голос.
Высокий дильвермунский женомуж в струящейся одежде вышел на сцену. У него был толстый портфель с бумагами, и наемники издали дружный стон.
Существо очаровательно улыбнулось.
– Нет-нет, – сказало оно, – вы неправильно меня поняли. Это не записки к докладу – это бумаги, которые я хочу раздать. Так что вам не придется напрягаться, пытаясь запомнить, что я хочу сказать.
Существо стало раздавать бумаги, а по залу пронесся тихий смешок.
Женомуж подождал, пока листовки дошли до самых дальних концов зала. Руиз взял свою бумажку в затянутую перчаткой руку и прочел: «Почему мы должны убрать свои войска из Моревейника?»
Женомуж прочистил горло.
– Ситуация такова. Наши соединения понесли потери, которые оказались намного выше тех средних цифр, которые можно было бы назвать приемлемыми. При таких обстоятельствах наши контракты – по крайней мере, большинство их – оговаривают, что плата за услуги должна подняться до общепризнанного уровня, который устраивал бы всех наемников. Это была бы компенсация за все более ухудшающиеся и рискованные условия работы. Если наши работодатели не могут или не хотят повысить плату, мы имеем оговоренное законом право разорвать наши контракты.
– Они повысили плату, – выкрикнул кто-то из зала.
– Нет… Они ОБЕЩАЛИ повысить плату – это важное отличие, – сказал женомуж. – Они не могут выполнить это обещание, пока ситуация в городе не стабилизируется.
Существо покачало своей красивой головой.
– Мое мнение таково, что они никогда не выполнят этого обещания. Более того; мне кажется, что пиратские властители уже окончательно и бесповоротно помешались и собираются сражаться за это свое непонятное и неизвестное сокровище, пока в Моревейнике не останется живых. Мертвецы не могут воспользоваться повышенной оплатой.
Если мы собираемся выжить, мы должны вывести свои войска из крепостей пиратов. Если потребуется, мы должны с оружием в руках проложить себе путь из города – или же через неделю-другую мы все будем мертвы.
Вот мои аргументы. Они кажутся мне безукоризненными и неопровержимыми.
Женомуж уселся на место, а в зале снова поднялся шум споров. Крупный татуированный сержант стал было снова подниматься, но шум утих, и он сел на место, обведя зал угрожающим взглядом.
На сцену выступила женщина со спутанной гривой седых волос и лицом, походим на старый боевой топор.
– Мои аргументы еще короче. Мы должны продолжать сражаться за наших работодателей, даже если это означает, что мы все перемрем. Это наша работа во вселенной, и мы не смеем отказываться от нее. Кто теперь станет нанимать солдат, если на наемных солдат нельзя положиться в том, что касается верности пунктам контракта? Если мы умрем в боях, мы умрем, но если мы начнем дезертировать, то умрет весь наш образ жизни.
Она села на место среди громового хохота и свиста, выражавшего презрение к ее словам.
– Дура, – выкрикнул кто-то.
– Пиратская сука! – прокричал еще один анонимный голос.
Седая женщина каменно смотрела прямо перед собой.
Вперед вышла еще одна женщина. На ней была легкая броня переливчатого светло-желтого цвета, а когда она подняла забрало своего шлема, Руиз с изумлением увидел бледное лицо Алмазной Фасолинки, хозяйки респектабельных казарм для рабов.
– Что ж, – сказала Алмазная Фасолинка, – я не могу согласиться с подобными утверждениями. Наемники есть наемники. Они сражаются ради платы, но когда нет никакой надежды, что они проживут достаточно долго, чтобы потратить эту плату, умные наемники, как это было сказано, дезертируют. Всякий раз. Наши работодатели прекрасно отдают себе отчет в том, что такая традиция существует. В этом можете быть уверены.
Но существует еще одна вероятность. Почему бы нам не соединить наши умы и не постараться сообразить, что это за сокровище, которое столь нужно пиратским владыкам? А потом, не взять бы его самим?
Озадаченный ропот прошел по рядам собравшихся. Потом он сменился осторожным одобрением. Но никто не заговаривал.
– А как еще нам выжить? – спросила Алмазная Фасолинка. – Как еще нам увериться, что нам когда-нибудь заплатят?
– А что, если мы не сможем сообразить, что это такое? – спросил кто-то из зала. – И кто поведет нас?
– Тот, у кого побольше опыта, – ответила Алмазная Фасолинка. – Мы посмотрим, кто вызовется добровольцем, и каждый кандидат сможет попробовать. Если мы не сможем сообразить, что это такое, то кто, скажите на милость, сможет? Пиратские властители не сотрудничают друг с другом, и они совершенно бросили всякую попытку сохранить в рабочем состоянии коммерцию в Моревейнике, так что мы можем смело предполагать, что это сокровище стоит всего прочего богатства Моревейника.
Споры и вопли взорвались во всех концах зала, и старший сержант снова начал подниматься со своего места. Но крохотная женщина положила руку ему на плечо и покачала головок Она вышла на сцену и встала возле Алмазной Фасолинки. Она быстро заговорила:
– Мы отложим заседание на час, чтобы продумать, что сказали наши выступавшие. Когда мы вернемся, мы примем решение.
Наемники повернулись и стали проталкиваться в двери, ведущие из зала. Руиз встал у стены, наблюдая за Алмазной Фасолинкой.
После того, как ушли почти все наемники, она прошла по залу туда, где стоял Руиз.
Руиз дал ей пройти, потом пошел за ней следом.
Возле ряда лифтовых шахт остальные наемники толкались, занимая очередь к лифтам. Как раз когда Алмазная Фасолинка и Руиз подошли к лифту, последний человек силком втиснулся в кабину.
– Давай сюда, старушка, – сказал один из наемников, чмокнув губами, словно изображая поцелуй, – тут полно места.
Она остановилась.
– Я лучше подожду следующего, – сказала она брезгливым тоном.
Он пожал плечами и захлопнул двери. Лифт поднялся вверх, и они с Руизом остались вдвоем.
Руиз оглянулся. Никто не наблюдал за ними, насколько он мог сказать. Он взял Алмазную Фасолинку за локоть и втянул ее в приоткрытый вход шахты техобслуживания лифтов в конце коридора.
– Мне нужно несколько минут поговорить с вами, – сказал он быстро. – Мы можем помочь друг другу.
Она извивалась в его руках и ударила по шейному соединению его брони виброножом. Он блокировал ее замах своим бронированным локтем – она оказалась куда проворнее, чем он ожидал. Его броня на руке задымилась и засветилась, раскаленная прикосновением ножа, а нож издал такой звук, словно заскрежетали сотни точильных камней.
Он припер ее к стене, блокировав еще два ее удара. Он всем телом навалился на нее, припирая к стене, чтобы его масса и усилие обездвижили ее. Ее броня прогнулась под этим ударом, и она невольно охнула. Нож выпал из ее руки, и он заломил ей руку за спину так, что она больше не могла даже пытаться сопротивляться.
– Успокойтесь, – сказал он, затаскивая ее в шахту обслуживания. – Я не собираюсь причинить вам никакого вреда, мне просто надо поговорить с вами.
Он ногой захлопнул дверь и прижал ее к мономолевым проводам, оглядывая шахту, чтобы убедиться, что в ней никого нет. Катушка тонкого кабеля привлекала его внимание, и он воспользовался им, чтобы привязать ее к трубам.
Когда он покончил с этим, то аккуратно поднял забрало ее шлема. Она уставилась на него глазами загнанного в угол зверя, а зубы ее оскалились в гримасе.
Он вздохнул и снял шлем. Потом содрал кожную маску.
Глаза ее вылезли на лоб.
– Руиз Ав? Что вы здесь делаете?
– Ищу сведения. А вы почему здесь?
Она пожала плечами настолько выразительно, насколько ей позволяли привязывающие ее веревки.
– Я покончила со своим быдлом – содержанием казарм. Мои казармы сожгли, а всех моих рабов поубивали или украли. Это совершенно погубило мою репутацию, и я не могла никаким образом получить страховку. Очень скоро я оказалась по уши в долгах. Так я очутилась тут, пытаясь заработать себе на жизнь, – она рассмеялась, только немного горько. – Это ремесло, которым я занималась раньше. Оно не такое уж и плохое.
– Понятно, – сказал он. – Ну что же, мне очень жаль, что вы потерпели убытки.
– Вот как? – спросила она, глядя на веревки, которые привязывали ее к трубам.
– Я должен был принять меры предосторожности, Алмазная Фасолинка.
– Понимаю, конечно, – сказала она. – А ты знаешь, сколько ты стоишь в наши-то дни? Я все надеялась, что ты принесешь мне голову Реминта и дашь мне шанс тебя поймать. Тогда я смогла бы уехать далеко. Очень далеко, – на лице ее отразилась такая детская мечтательность и тоска по этой несбывшейся мечте…
– Реминт, как я думаю, мертв, – сказал Руиз Ав.
Она ядовито улыбнулась.
– Я так понимаю, что не ты его убил?
– Я убил его, но косвенно, – ответил он. – Если он, действительно, мертв. Но это совершенно неважно. Поговорите со мной, ладно? Я не стану пытаться силой заставлять вас мне помогать… но если вы скажете мне то, что вы знаете, это может помочь мне положить конец сражениям.
– А какое тебе дело до того, сколько времени протянется война?
– Не знаю, – честно ответил Руиз. – Если пираты совершенно перебьют друг друга, мне это будет совершенно безразлично. Но вам, как я полагаю, нет, поэтому если я достигну своей цели, могу вас уверить, что сражения прекратятся.
Она сдвинула брови.
– Что тебе надо знать? Из того, как пиратские владыки жаждут встретиться с тобой, я сделала вывод, что ты больше остальных знаешь, в чем тут дело.
– Ты ошибаешься, – солгал он.
Он не видел надобности ей что-либо рассказывать, поскольку собирался сохранить ей жизнь, если это, вообще, было возможно. В конце концов, она обошлась с ним приличнее и честнее, чем кто-либо на Сууке.
– Мне нужно знать все про эту войну: где она самая тихая, где самые горячие точки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49


А-П

П-Я