установка душевого уголка цена 

 


«Приближаясь к ним, — рассказывает Беренс, — мы увидели множество челноков, плывших вдоль берега, и пришли к заключению, что страна густо заселена. Подойдя еще ближе, мы убедились, что перед нами несколько островов, расположенных очень близко один от другого. Мы незаметно так далеко зашли в этот архипелаг, что начали сомневаться, удастся ли нам выбраться; адмирал приказал одному из штурманов взобраться на верхушку мачты, чтобы разглядеть, каким путем можно отсюда выйти. Своим спасением мы обязаны стоявшему в то время штилю: малейшее волнение выбросило бы наши корабли на скалы, и мы не имели бы возможности этому воспрепятствовать.
Итак, нам удалось выбраться без серьезных повреждений. Архипелаг этот состоит из шести островов; они имеют очень живописный вид и простираются все вместе примерно на тридцать лье. Они находятся на расстоянии двадцати пяти лье к западу от Пагубных островов. Мы дали им название Лабиринт, ибо нам пришлось изрядно покружить, чтобы попасть в открытое море».
Некоторые авторы отождествляют эту группу с островами Принца Уэльского, открытыми позднее Байроном. Флерье придерживается иного мнения. Дюмон Дюрвиль полагает, что речь идет об островах Флиген, виденных ранее Схаутеном и Лемером.
После трехдневного плавания все время на запад голландские моряки заметили прекрасный на вид остров. Кокосовые и другие пальмы говорили о его плодородии. Так как у берега оказалось слишком мелко, пришлось удовольствоваться высадкой хорошо вооруженных отрядов.
Еще раз голландцы совершенно напрасно пролили кровь безобидных жителей, ожидавших их на берегу и виновных лишь в том, что их было слишком много. После этой расправы, достойной варваров, а не цивилизованных людей, Роггевен попытался вернуть убежавших туземцев с помощью подарков вождям и малоискренних проявлений дружелюбия. Островитяне не дали себя провести. Они завлекли матросов в глубь острова, напали на них и стали забрасывать камнями. Хотя ружейные залпы уложили многих туземцев на месте, они продолжали все же храбро наступать на чужестранцев и заставили их вернуться в шлюпки, унося своих раненых и мертвых товарищей.
Голландцам ничего не оставалось, как кричать о предательстве, не находя достаточно громких эпитетов для вероломства и кровожадности своих противников.
Несмотря на понесенные ими потери, голландцы назвали этот остров островом Отдыха в память о том наслаждении, которое им доставила его природа. Роггевен сообщал, что находится на шестнадцатой параллели; но долгота указана очень неточно, и отождествить его с каким-либо островом оказалось невозможным.
Следовало ли теперь Роггевену идти дальше на запад на поиски острова Эспириту-Санто (Новые Гебриды), открытого Киросом? Или же ему следовало направиться к северу, чтобы с попутным муссоном достигнуть Ост-Индии? Военный совет, на обсуждение которого был поставлен этот вопрос, остановился на втором решении.
На третий день плавания были открыты одновременно три острова, названные островами Баумана (ныне Мануа) по имени капитана «Тинховена», первым их заметившего. Островитяне подплыли к кораблю, чтобы начать торговлю, между тем как на берегу собралась огромная толпа, вооруженная луками и кольями.
Цветом кожи туземцы не отличались от европейцев, и лишь у некоторых она имела очень смуглый оттенок от солнечного загара. Их тела не были покрыты татуировкой Кусок ткани, искусно вытканной и отделанной бахромой, закрывал их от пояса до пяток. Голову прикрывала шляпа из той же ткани, а на шее висели гирлянды ароматных цветов.
«Надо признать, — пишет Беренс, — что это был самый цивилизованный и самый честный народ из всех, виденных нами на островах Южного моря; восхищенные нашим появлением, они встретили нас, как богов, а когда мы собрались уезжать, выражали самое горячее сожаление».
По всей вероятности, то были жители островов Мореплавателей (Самоа). На дальнейшем пути голландские моряки заметили острова, которые Роггевен принял за острова Кокосовый (Боскавен) и Предателей (Кеппел), посещенные уже Схаутеном и Лемером, и которые Флерье, чтобы подчеркнуть заслуги голландского мореплавателя, называет островами Роггевена; затем экспедиция прошла в виду островов Тинховен и Гронинген, по мнению Пенгре, представлявших собой открытый Мен-Даньей архипелаг Санта-Крус, и достигла, наконец, берегов Новой Британии, где голландцы запятнали себя новыми убийствами. Оттуда они направились к берегам Новой Гвинеи и, миновав Молуккские острова, бросили якорь в Батавии 11 июля 1723 года. В Батавии Ост-Индская компания немедленно конфисковала оба корабля. Участники экспедиции на положении арестантов были доставлены в Голландию, где Роггевен втянулся в тяжбу с Ост-Индской компанией. Он умер в 1729 году, вконец разоренный.
Самым существенным его открытием был затерянный в восточной части Тихого океана остров Рапануи (Пасхи).
Петр I
Петр Алексеевич (1672–1725), русский царь (1682–1721) и император (1721–1725), вошел в историю России и ее мореплавания, как основатель русского регулярного военного флота, адмирал, мореплаватель и кораблестроитель. Было бы несправедливым, упомянув об исключительно важной роли в развитии мореплавания португальского монарха Генриха Мореплавателя, не упомянуть российского венценосца, которому наша страна обязана статусом великой морской державы.
С царствованием Петра I (1689–1725) связан новый этап в развитии русского мореплавания. Строительству флота и борьбе за свободные выходы России к морю, организации торговли с заморскими странами Петр I уделял много внимания. Он мечтал о пути через Каспийское море в Индию, о морском походе на Мадагаскар, о достижении Северным морским путем Китая и Индии.
Стремясь превратить Россию в великую морскую державу, Петр заказывал военные корабли за границей и развивал отечественное судостроение. Он сам учился кораблестроению и в России и за границей. Привлекая из-за границы опытных мореходов, он в то же время для создания отечественных кадров в 1701 году открыл в Москве навигационную школу, впоследствии переведенную в Петербург.
«Заболел морем» он еще в детском возрасте. В 1688 году шестнадцати лет от роду он нашел старый ботик (названный ныне «дедушкой русского флота»), на котором учился плавать по реке Яузе и Измайловскому пруду (под Москвой). В 1689–1692 годы построил на основанной им на Переяславском озере верфи первый военный корабль. В 1693 году он впервые побывал на Белом море. Петр отправился в Архангельск, где осмотрел иностранные суда и велел построить два корабля. В дальнейшем началось строительство в Архангельске и военных судов.
Архангельск был выбран Петром I не случайно. Во-первых, на Белом море легко было найти мастеров и мастеровых для постройки флота. Поморы к этому времени достигли совершенства в судостроении, но они специализировались на постройке промысловых и торговых судов, приспособленных для плавания среди льдов.
А Петру нужны были военные и торговые корабли, пригодные для плавания по открытому морю в бурную погоду. Поэтому он строжайше запретил строительство в Поморье судов поморского типа (кочей) и приказал строить только «новоманерные» суда.
Во-вторых, в бассейнах рек, впадающих в Белое море, было много строевого леса, годного для постройки больших кораблей. В-третьих, Архангельск достаточно удален от соседних государств, и Белое море является полностью внутренним русским морем.
Развитие строительства военных судов в Архангельске было важно еще потому, что построенные здесь корабли направлялись в дальнейшем на Балтийское море. Трудный для парусных судов переход из Белого моря вокруг Скандинавии в Балтийское море служил прекрасной школой для моряков молодого русского военного флота.
В 1694 году летом под именем Петра Алексеева царь плавал в Белом море в качестве шкипера. Весной 1696 года, командуя галерой «Принципиум», он спустился от Воронежа до устья Дона и принимал участие в осаде турецкой крепости Азов.
20 октября 1696 года он провел через Боярскую Думу предложение «Морским судам быть…». Эта дата ныне чествуется, как День основания русского регулярного военно-морского флота. С 1697 года Петр проходил морскую службу под именем Петра Михайлова. В 1697–1698 годы совершил большое заграничное путешествие, в Голландии изучал кораблестроение и навигационное дело; получил звание корабельного мастера; не будучи удовлетворен постановкой дела в Голландии, посетил для дальнейшего усовершенствования в корабельном деле и навигации Англию. В 1699 году в чине капитана плавал в Азовском море, командуя кораблем «Отворенные Врата». В 1701 году учредил в Москве Школу математических и навигацких наук. Летом 1702 года снова плавал в Белом море. В 1703 году заложил Петербург, сделал промер фарватера у острова Котлин и указал место для постройки крепости. В 1706 году был произведен в капитан-командоры. В 1709 году плавал в Азовское море, в 1710–1713 годы — в Финском заливе в чине контр-адмирала. В 1714 году руководил русским флотом, разбившим шведский флот у Гангута; за победу был произведен в вице-адмиралы. В 1715 годы учредил в Петербурге Морскую Академию. В 1715–1720 годы послал экспедицию для исследования Каспия. Начиная с 1713 года, Петр посылал мореходов и геодезистов для исследования Охотского моря и Курильских островов.
Одновременно Петр думал и о пути в Индию через Каспий, а потому организовал ряд экспедиций для изучения этого моря. По его приказу Александр Бекович-Черкасский в 1715 году пересек Каспийское море, высадился у Красноводска, произвел топографическую съемку побережья и собрал сведения о древнем русле реки Амударьи. В 1719–1720 годы Федор Соймонов, Карл Верден, Василий Урусов вели съемку берегов Каспийского моря и измеряли глубины. В результате этих работ была составлена первая отражающая действительность карта Каспийского моря.
Не забывал Петр и дальневосточных окраин России.
В 1711 году Данила Анциферов вместе с Иваном Козыревским перебрался с Камчатки на северные Курильские острова. В 1712 и 1713 годы Козыревский во главе отряда казаков вновь побывал на Курильских островах, сделал описание и составил схематические карты. Кроме того, он собрал сведения о Японии и о морских путях к ней.
В 1713 году Семен Анабара и Иван Быков открыли в Охотском море Шантарские острова.
В это время путешествия на Камчатку совершались только по суше. Петр обещал большую награду за открытие морского пути к ней. И вот в 1716 году Кузьма Соколов и Никифор Треска на построенной в Охотске ладье совершили два плавания к Камчатке, перезимовали на ней и вернулись в Охотск. Соколов составил карту своего плаванья.
До этого времени карты, составляемые мореходами, были глазомерными — весьма неточными. В 1719 году Петр послал на Дальний Восток двух геодезистов — Ивана Евреинова и Федора Лужина, досрочно выпущенных из Морской Академии.
Они посылались:
«…до Камчатки и далее, куда вам указано, и описать тамошние места, где сошлася ль Америка с Азиею…»
В 1721 году они прошли на ладье от Камчатки на юго-запад и описали четырнадцать Курильских островов до острова Симушир включительно.
Результаты работ Евреинова и Лужина не удовлетворили Петра. Он мечтал об освоении русскими морских торговых путей в Японию, Китай и Индию. Северный морской путь мог бы быть кратчайшим и, кроме того, полностью проходить по отечественным водам. Русским людям принадлежит и самая идея Северного морского пути и проекты его практического освоения.
Осенью 1724 года, спасая у Лахты людей, государь смертельно простудился. Несмотря на тяжелую болезнь, он приступил к организации Первой Камчатской экспедиции, основной целью которой постановил — искать, где Азия «сошлась с Америкой».
Это решение было не пустой блажью скучающего монарха. Мысль о научном завершении и государственном закреплении трудов землепроходцев на всем пространстве исследований зародилась в то время, когда в русском флоте появились люди, в достаточной степени подготовленные к столь важному и нелегкому делу.
Начатое Петром I строительство кораблей в Архангельске вызвало необходимость дальних плаваний русского флота из Белого моря на Балтику вокруг Скандинавии. В этих походах получило морскую практику большинство участников Великой Северной экспедиции, задуманной дальновидным Петром незадолго до смерти и осуществленной славной плеядой «птенцов гнезда Петрова».
Мысль была правильна и вполне отвечала интересам страны, однако, прежде чем предпринимать подобную экспедицию, следовало убедиться в существовании выхода из Ледовитого океана в Тихий.
Дело в том, что пренебрежительное отношение правящих кругов допетровской Руси к мореходству и открытиям поморов привело в конце концов к печальным последствиям. Документы о плаваниях и открытиях были рассеяны по канцеляриям сибирских воевод, а в Москве и Петербурге позабыли, что значившийся на картах загадочный Анианский пролив между Азией и Америкой давным-давно пройден русскими. В то время как зарубежные географы оспаривали самое существование пролива, челобитная С. И. Дежнева с извещением о плавании через пролив лежала под спудом казачьих «отписок» в Якутском архиве.
Русские люди всегда отличались отвагой и любовью к морю. Выращенные Петром кадры моряков дали миру новых Колумбов. Плавание геодезистов Лужина и Евреинова вдоль Курильской гряды, плавание Беринга и Чирикова, а вслед за ним плавание подштурмана Федорова и геодезиста Гвоздева к проливу между Азией и Америкой, походы через Охотское море в Японию, через Тихий океан из Камчатки в Америку — вот летопись героических дел, совершенных русскими людьми в первой половине XVIII века. Венцом их были Великая Северная и Вторая Камчатская экспедиции.
Впервые мысль о возможности плавания сквозь льды на восток подал Петру I в 1713 году в своей «Пропозиции» Федор Салтыков. Эту же мысль повторил Петру его советник по флотским делам капитан-лейтенант Ф. И. Соймонов, просвещенный моряк, немало сделавший для развития отечественного мореплавания, в частности, на Тихом океане.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76


А-П

П-Я