https://wodolei.ru/catalog/chugunnye_vanny/170na75/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Хуже второе. Ты не проглотил наживку, которую я тебе подбросил. Маленькое тревожное послание, до которого ты не смог добраться, содержит бросовые данные, а на деле – мою маленькую электронную бомбу. Она взведена, чтобы взорваться на твоей двенадцатой попытке: я решил, что тебе их понадобится не менее дюжины.
Если бы Гил взломал упрямый e-mail, все записи на зараженных программой «Дарвин» файлах были бы стерты. В то время как сама программа продолжила бы развиваться, и не осталось бы никакой возможности деактивировать ее. Все это было подстроено с тем расчетом, чтобы однажды (на что Джордж очень надеялся) при известном везении к этой программе получил доступ какой-нибудь очень сообразительный паренек и начал собирать с ее помощью сливки. В этом случае Джордж одержал бы окончательную победу в своем интеллектуальном сражении с Гилом.
Лицо у Джорджа на экране стало печальным.
– Но раз ты видишь меня, значит, наживка не тронута и процесс самоуничтожения не запущен. Это не похоже на тебя, Гил. – Джордж погрозил пальцем камере. – Это говорит о том, что, подобно моей программе, ты тоже совершенствуешься. В чем дело? Ты потерял часть азарта, малыш?
Джордж отошел от камеры, которая записывала его послание, и продолжил уже без сарказма:
– Ты победил меня, малыш, ну и ладно. Я признаю это. Но прежде чем я уйду, у меня для тебя есть еще один сюрприз. Пока ты с интересом слушал мои прощальные речи, мой новейший маленький «Дарвин» был очень занят. Он запускал собственную подпрограмму самоуничтожения, которая сотрет все мои наработки и их следы, а также все, зараженное моей программой «Дарвин». Во многих отношениях это очень похоже на действие механизма e-mail, который так тобой и не взломан, только с одним важным отличием. Не подтвердив мою гипотезу, что люди ничуть не меняются, ты заслуживаешь награды. Поэтому когда все мои записи и все их концы будут стерты, то в честь того, что ты развиваешься, будет уничтожена и сама программа «Дарвин». Не будет дальнейшего развития, не будет игр с каким-нибудь плохим парнем вроде меня. Мы назовем эволюционный эксперимент с «Дарвином» ошибкой, и ты сможешь почить на лаврах, уверенный, что ничто ему равное больше никогда не всплывет.
Даже сейчас, когда ты слушаешь это, мое величайшее творение, подобно мне самому, уходит в небытие, и все потому, что ты отказался продолжить игру. Надеюсь, это сделает тебя счастливым.
Экран стал темным.
– Итак, ты вычислил, чем занимался Джордж, обойдясь без запуска электронной бомбы, – произнес Сарками. – Это должно тебя радовать.
– Разумеется. Я очень рад.
– А что же с другим вопросом? – продолжил Сарками.
– Почему Сабби не хотела, чтобы Джорджа убили? Нет, тут ответа я так и не нашел.
– Это потому, что ты до сих пор ищешь под уличным фонарем, – ответил Сарками и снова двинулся к двери.
– Подожди минутку! – задыхаясь, проговорил Гил.
Он схватил Сарками за плечо, чтобы не дать ему удалиться.
Сарками высвободился и зашагал дальше. Гилу пришлось бежать за ним, чтобы не отставать.
– Я проделал такую работу, а ты не желаешь помочь мне даже намеком, – сердито бросил Гил.
– Да, – подтвердил Сарками.
– Чего ты хочешь от меня? – спросил Гил. В его голосе слышались нотки отчаяния. – Какое теперь имеет значение, почему Сабби не хотела, чтобы убили Джорджа? Кого это волнует?
Сарками остановился и повернулся лицом к Гилу. В пустом зале библиотеки голос старика загремел:
– Это волнует и меня, и тебя, хотя ты делаешь вид, что тебя это не волнует. Всех живущих на земле это волнует, хотя они даже не подозревают о том.
– Всех на земле? – усмехнулся Гил.
– Да, все человечество, хотя никто не отдает себе в том отчета. А ты все еще считаешь, что это не важно, – гремел Сарками. – Да на земле ничего нет важней!
Он, должно быть, сошел с ума, заключил Гил. Какое отношение имела последняя фраза Сабби к кому-нибудь, кроме Джорджа, не говоря уже обо всем человечестве? При чем тут оно?
– Может, тебе желательно узнать еще кое-что? – сказал Сарками, его большой орлиный нос чуть не клевал Гила в щеку. – Сабби не говорила, что она не хочет, чтобы Джорджа убили, она сказала, что не хочет, чтобы его убил ты.
Разум Гила лихорадочно заработал. Единственно возможный вывод был слишком невероятен. Верховным цадиком мог быть только тот, кто никогда никого не лишал жизни. Если она пыталась сказать ему, что он не должен убивать, то тогда…
– Тогда я верховный цадик, – прошептал Гил.
Сарками посмотрел на него с презрением.
– Бог мой, Гил. Твое высокомерие ошеломляет. Ты-то уж точно не верховный цадик. Ибо это я.
ГЛАВА 66
День двадцать пятый, сумерки
Главный вестибюль библиотеки музея Израиля,
Иерусалим
Гил ждал снаружи на ступенях лестницы и в наступающей полумгле, щурясь, поглядывал на часы. Он подождет еще минут пять. Сарками назначил встречу в малом конференц-зале, но Гил что-то неважно себя чувствовал. Все силы его уходили на то, чтобы не дать тошноте и слабости взять над ним верх. Сама мысль о небольшом помещении, наполненном спертым горячим воздухом, вгоняла его в панику.
Он перехватит Сарками здесь, ведь все равно сообщить ему нечего. Старик сам настоял, чтобы Гил отдохнул пару дней. Вот два дня и пропало. В кромешной тоске, когда нечего делать, только сидеть сложа руки и вспоминать о Сабби.
Гил, собственно, и согласился на перерыв лишь потому, что не знал, что ему делать дальше. А Сарками, видно, знал. Но если сириец – верховный цадик, почему бы ему просто не забрать у него свиток? Гил пожал плечами. Все это чересчур глупо, а сам он ничтожество, и не больше.
Он сел на ступени и опустил голову между ног.
– Плохо чувствуешь себя, а? – спросил Сарками.
Гил не видел и не слышал, как тот подошел к нему. Гил отер холодный пот со лба тыльной стороной ладони.
– Должно быть, что-то съел, – ответил он.
– Или что-то гложет тебя.
Гил вскинул голову в знак протеста, но у него не было ни сил, ни желания спорить. Кроме того, как обычно, старый ублюдок попал в точку.
Он взглянул в глаза Сарками. Забавно, но он никогда не замечал в них печали. Или сочувствия. По крайней мере к себе.
Сарками кивнул, и это единственное движение побудило Гила уступить тому, чему нельзя было больше противиться.
Боль тут же нахлынула. Сильная и внезапная боль. Из его груди вырвался беззвучный вопль. И прямо там, на ступенях лестницы, посреди людного музейного комплекса Гил вдруг разрыдался, взахлеб, бурно, так, как никогда еще не рыдал в жизни. Сила рыданий удивила его самого, хотя Сарками, кажется, ожидал чего-то подобного.
– Хорошо, – произнес Сарками.
Он терпеливо стоял рядом, пока не затих первый приступ, потом взял Гила за руку и повел в библиотеку. Золотистый свет конференц-зала, казалось, приветствовал их, а воздух был таким же прохладным и свежим, как вечерний воздух снаружи.
– Очень хорошо, – сказал Сарками, помогая Гилу сесть в кресло.
Сам старик устроился напротив него за столом, потом откинулся и спокойно стал ждать, не задавая вопросов.
– Я это сделал, – сказал тихо Гил. – Я убил ее. Если бы я не…
Существовало столько фраз, которые начинались с «если бы я не…», что он растерялся. Если бы он не отмел подозрения Сабби насчет Джорджа, они могли бы остановить его, пока у них было время. Если бы Гил не посмеялся над ее утверждением, что глобальная поисковая система может работать в двух направлениях, то, возможно, он выбросил бы свой карманный компьютер, который, теперь в этом нет сомнений, позволял Джорджу следить за каждым их перемещением. Если бы он не зациклился на своих ощущениях, а прислушался к ней, когда она заподозрила, что Джордж еще жив… Так много «если бы», но это было хуже всех прочих.
Гил снова разрыдался. Он плакал над всем, что он совершал и не совершал, оплакивая последствия своей заносчивости и свое будущее без Сабби.
– Хорошо. Эти два дня прошли с толком, – прошептал больше словно бы для себя Сарками.
Он повернулся к Гилу:
– Ты все сделал правильно. Жертва очищает душу. Это первое из трех деяний, которые тебе надлежит совершить, для того чтобы свиток нашел дорогу к тому, кому он предназначен.
– Я думал, что это ты, – обвиняющим тоном произнес Гил. – Ты сказал, что ты верховный цадик, а Сабби говорила, что свиток предназначен верховному цадику, тогда почему бы тебе просто не забрать у меня эту проклятую штуку?
– Жертва очищает душу, – повторил Сарками, словно Гил ничего не сказал. – Это первое из трех деяний, которые тебе надлежит совершить.
– Что ты имеешь в виду? Что Сабби должна была умереть, чтобы ты мог принять свиток, или что ее смерть это и есть моя жертва?
– Ни то, ни другое, – ответил Сарками. – Смерть Сабби не была твоей жертвой. И не ее, если уж на то пошло. Жертва подразумевает потерю личного, а не внешнего плана. Потерю уверенности в том, что ты во всем прав, а остальные всегда ошибаются, потерю иллюзии, что все в твоих руках.
Что-то в словах Сарками проняло Гила. И в то же самое время ужаснуло его.
– Сабби потеряла человека, которого знала как себя, пережив изнасилование и смерть подруги, – продолжил Сарками. – Это первое превращение не было ее выбором, оно сделало ее меньше, а не больше. К счастью, она снова изменилась, на этот раз это был ее выбор. После того, как она убила своего насильника.
– Ты имеешь в виду, когда она убила своего насильника, – поправил Гил.
– Нет, я имею в виду то, что сказал. Убив своего мучителя, она не утратила ничего. И вполне могла остаться такой, какой сделалась после изнасилования. Жертву Сабби принесла уже после убийства.
– После? – переспросил Гил.
– Да, после. Совершив первый акт мести, она отказалась от своего намерения отомстить остальным. Для нее это была огромная жертва. Существовало немного шансов, что ей не захочется довести дело до конца.
– Но… – поторопил его Гил.
– Но вместо этого она выбрала другой путь и не осталась тем хищным животным, в которого они превратили ее. Она предпочла посвятить свою жизнь чему-то более значительному, тому, во что веришь.
– Она считала, что ты спас ее в день убийства. Ты это знал? – спросил Гил.
– Она спаслась сама.
– Она сказала, ты убедил ее, что жить стоит, – продолжил Гил.
– Это сделал я, это же сделал и ты.
– Я?
– Да, – подтвердил Сарками. – Обнаружив в Уэймутском монастыре то, что должен был обнаружить.
Свиток. Сарками прав. Именно к нему так стремились и она, и Сарками, и Ладлоу. Именно его поискам они отдавали все свое время и силы. И он нашел его для нее, для всех них. И для себя тоже.
Из сердца Гила исчезло чувство вины. Он дал Сабби нечто более ценное, чем мог дать ей кто-либо другой. Рыдания облегчения уже готовы были вырваться из груди его, но он подавил их. Имелось еще кое-что, что он должен был выяснить.
– Как она смотрела на тебя! С такой бесконечной любовью. Я никогда не встречал чего-либо подобного, – сказал Гил.
– Это было больше чем любовь, – ответил Сарками. – Она мне доверяла.
– Почему?
– Наверное, впечатлившись тем, как я поступил, обнаружив ее возле тела убитого ею молодого мужчины, – сказал Сарками.
– Но он был ничтожеством и заслужил смерть. Любой в здравом уме позволил бы ей уйти, пока не поднялся шум, – заметил Гил.
– Да, он был ничтожеством, и это к лучшему, что он умер. И конечно же, ей надо было дать уйти. Но видишь ли, – добавил Сарками, – он был еще и моим сыном.
Гил недоверчиво уставился на него.
Итак, это была жертва Сарками. Не смерть его сына, а смерть его самого как человека, которого непрестанно заботило будущее его чада, как отца, который неважно за что все еще слепо любил свое собственное дитя. В тот миг Сарками отказался от всего этого просто потому, что того требовала справедливость.
– Может, ты этого еще не знаешь, Гил, но ты тоже переменился, – мягко сказал Сарками. – Ты больше никогда не поведешь себя самоуверенно, сталкиваясь с чужими проступками, и всегда будешь сострадать чужому раскаянию. Твое чувство вины и твои муки были искренними, и они очистили твою душу.
Однако впереди у него еще две задачи, пояснил Сарками. Справившись с ними, Гил сможет передать свиток праведнику, которому тот предназначен.
– Но если ты верховный цадик, разве свиток предназначен не тебе? – спросил Гил. – Почему ты не можешь просто забрать его у меня и поступить с ним по своему усмотрению?
– Потому что он предназначен не мне, – ответил Сарками. – И еще потому, что если я приму его, то в случае моей гибели он будет потерян.
Гил похолодел. Что это за разговоры? И он потребовал от человека, которого теперь стал считать своим наставником, объяснений. Их не последовало.
– Ну, ты еще долго нас не покинешь, – заявил Гил, пытаясь взять более веселую ноту. – Помимо всего прочего, ты не такой уж старец и крепок.
– Китайцы говорят, что нет ничего, чего нельзя потерять во время кораблекрушения, – ответил Сарками с мягкой улыбкой. – А теперь давай вернемся к работе.
Вторая задача не заставила себя ждать и была относительно легкой. В течение двух последующих дней по просьбе Сарками Гил создал и загрузил в киберпространство послание, которому надлежало послужить числовым маяком в течение последующего тысячелетия.
Гил записал его, используя продвинутую бинарную систему, язык, который, как он полагал, будет понят избранным праведником столь отдаленного будущего. Там, в киберпространстве, послание и будет храниться, пока не востребуется для того, чтобы через тысячу лет привести очередного верховного цадика к свитку тринадцатого апостола.
Оставалась невыполненной только третья задача.
– Ждать недолго, – заверил Гила Сарками. – Маккалум уже совсем рядом. И настроен решительно, как никогда. Ты все поймешь, когда придет время.
ГЛАВА 67
Часом позже
Конференц-зал библиотеки музея Израиля
Сарками тщательно выбрал позицию. Сидя спиной к открытой двери конференц-зала, он не вызывал подозрений. Маккалум поверит, что его тут не ждут. Притворство было необходимым для осуществления плана Сарками. Если все будет разыграно хорошо, это даст Гилу несколько дополнительных деньков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я