установка ванны из литьевого мрамора 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Не обижаюсь, – соврала она. – Просто сожалею, что вы потеряли из-за меня столько денег.
– Но я их вовсе не потерял. Спенсер не позволил мне заплатить ему долг. Он даже разорвал чек и вернул мне клочки. Он заявил, что не выигрывал никакого пари. Спенс сказал, будто даже не прикасался к вам. Я заметил ему, что это настоящий абсурд, даже если бы я не слышал о помолвке: Достаточно посмотреть на вас, когда вы вместе. Однако он продолжал защищать, как я понимаю, вашу честь. Я никогда не смогу простить вас, прекрасная Меган, за то, что вы отвергли порядочного и честного человека. – Он засмеялся. – Хотя, я полагаю, мне придется простить, поскольку мы с вами будем кем-то вроде кузенов. – Смех его трансформировался в ухмылку. – Есть такое американское выражение – целующиеся кузены. Надеюсь, мы будем именно такими.
Мег удалось отделаться от Алессандро, ибо ей тошно было слушать его вкрадчивый голос, двусмысленные намеки, и вообще ей хотелось остаться одной и разобраться в том, что она услышала. Хотя Мег и уверяла себя, будто рассказ Алессандро не меняет дела, она вынуждена была признать, что если Спенс и был виновен в том, что заключил пари, то его нельзя обвинить в том, что он довел его до конца. Может быть, оправдание Спенса соответствовало действительности. Может, прежний Спенс заключил пари, а новый Спенс устыдился своего поступка. Она не могла судить об этом с полной уверенностью. Она знала лишь, что появилась надежда, за которую ей отчаянно хотелось уцепиться.
Фазан, начиненный печеночным паштетом, был убран со стола, и начались танцы. Хэнк подошел к Мерриту.
– Я хотел бы поговорить с вами, – сказал Хэнк ему на ухо.
Меррит повернул к Хэнку лицо. Обычно бесстрастное, в этот момент оно несло на себе печать враждебности.
– Нельзя ли подождать до завтра?
– Боюсь, нельзя, – твердо сказал Хэнк.
– Хорошо, – согласился Меррит и последовал за Хэнком в бар, где они сели за столик в углу.
Хэнк заказал виски, Меррит – бокал вина.
– Я не буду ходить вокруг да около, – начал Хэнк. – Нельзя ли обойтись без избитых фраз? – с явной неприязнью сказал Меррит.
– Вам не по душе избитые фразы, зато вполне подходит перевозка наркотиков, не правда ли?
– Вы рассматриваете это как перевозку наркотиков, а я – как попытку снова поставить на ноги фонд и состояние семейства Кенделлов.
Хэнк был поражен. Он ожидал, что последуют возражения, препирательства, мольбы. И не предполагал, что Меррит будет сидеть так спокойно, словно идет обычное заседание совета директоров.
– Боюсь, уже несколько поздно.
– Было несколько поздно, когда я принял дела из рук моего дяди. Наверное, вы в состоянии понять, что я не прибегнул бы к столь радикальным мерам, если бы не крайняя необходимость. Разумеется…
Его монолог был прерван появлением служащего, который сказал, что мистера Кенделла просят к телефону. Меррит вышел в фойе и взял трубку.
– Это ты, Кенделл? – раздался в трубке незнакомый голос.
Меррит подтвердил, что это он.
– Рядом со мной находится тот, кто хочет с тобой поговорить.
– Это шутка? – спросил Меррит, однако сердце подсказало ему, что это отнюдь не шутка. Суарес уже предупреждал его сегодня. Он предупреждал его не сколько недель назад. И приказал, чтобы Меррит заставил Хэнка Шоу отозвать ищеек. Меррит сказал, что пытается это сделать. «Плохо пытаешься, – ответил Суарес. – Придется принять меры, чтобы ты действовал поактивнее». Эти слова были сказаны Суаресом сегодня.
Тишина в трубке показалась Мерриту зловещей. Затем он услышал отчаянный голос Грэма.
– Папа! – крикнул сын. – Папа, я больше не хочу играть в эту игру!
Эти слова пронзили Меррита, словно удар ножом.
– Грэм! – начал было Меррит, но в трубке снова послышался голос незнакомца.
Это был не Суарес. Это был один из его подельников.
– Твоему ребенку не нравится эта игра, Кенделл. Это странно, я-то думал, что все дети любят игры с пистолетом.
– Чего ты хочешь? – срывающимся голосом спросил Меррит.
– Мы уже говорили тебе, но ты не слушаешь. Ты должен заставить его прекратить расследование. Он сидит и ждет тебя сейчас. Пойди и скажи ему. Или он прекращает, или мы действуем. Иди в бар и скажи ему.
Меррит с безумным видом огляделся вокруг:
– Где ты находишься?
Человек на другом конце провода злобно засмеялся.
– В твоем доме. Отличное место. Твоя система охраны ни к черту. Нам понадобилось не более шестидесяти секунд, чтобы попасть сюда. Ах да, сожалею, что пришлось убить твою сторожевую собаку. Ковер немного запачкан кровью.
– Чего вы хотите?! – выкрикнул Меррит. – Я дам вам все, что потребуете!
Мужчина снова засмеялся:
– Слишком поздно. Ты не выполняешь приказаний. Это нельзя так оставить. Тебя надо примерно наказать. Чтобы в следующий раз все знали: приказы надо выполнять. Поэтому мы забираем одного ребенка. У тебя их трое, так что ты не будешь слишком скучать. Заберем, может, на пару недель. Может, на пару месяцев. А может, и насовсем. Это не имеет значения. Станешь выполнять приказы и все будет о'кей. Ты с нами по-хорошему – и мы с тобой тоже.
– Подожди! – прохрипел Меррит.
– Не могу. Время вышло. – Раздался противный смех, и трубку повесили.
Меррит бросился через вестибюль к автомобильной стоянке. Ни его машины, ни его шофера нигде не было видно. Он побежал дальше. Лишь в самом конце колонны машин он увидел чью-то машину, в замке зажигания которой торчали ключи.
Хэнк подождал в баре несколько минут, затем выписал чек и направился в вестибюль. И увидел спину Меррита, который бежал к автомобильной стоянке. Хэнк кинулся вслед за ним.
Меррит бежал что было сил, затем вдруг остановился и стал с безумным видом оглядываться вокруг. Затем снова побежал вдоль машин. «Должно быть, он сошел с ума, – подумал Хэнк. – Неужели думает, что может убежать от всего этого?»
Хэнк окликнул его, однако Меррит продолжал бежать. Хэнк страшно запыхался, пока ему наконец удалось догнать беглеца.
– Вы не можете, – с трудом смог выговорить Хэнк. – Вы от этого не убежите.
Меррит сбросил со своего плеча руку Хэнка.
– Ты, ублюдок! – крикнул он. – Мерзкий ублюдок! Они выкрали моего ребенка! Это все из-за твоих дурацких расспросов! Моего ребенка!
– О чем вы? – спросил Хэнк, но Меррит снова пустился бежать, Хэнк не успел догнать его до того, как он сел в красный «джег» и завел мотор.
Меррит дал полный газ, сорвался с места и выехал на дорогу. До его дома было более двух миль. Он домчался до него в считанные секунды, однако было уже поздно.
Когда Меррит въехал на подъездную аллею, он увидел черный «мерседес», который несся ему навстречу. «Мерседес» сделал попытку увернуться, однако Меррит продолжал двигаться и врезался в бок машины. Он услышал скрежет металла, но самое ужасное – крик ребенка. Ужас охватил Меррита. Он убил Грэма!
Затем Меррит увидел, как «мерседес» вильнул и, вырулил на дорогу. Маленький «джег» Меррита прыгнул наподобие строптивой лошади и бросился вдогонку. Через заднее стекло Меррит увидел силуэты трех голов. Одна из них была меньше двух других. Затем в поле зрения появилась чья-то рука, нажала на детскую головку и та исчезла из виду.
Если бы Меррит мог связаться с полицией, можно было бы закрыть все мосты. Меррит окинул взглядом переднее сиденье. Телефона не было. Как не было и времени ехать до полицейского участка. Он еще сильнее нажал на акселератор.
«Мерседес» пересек перекресток на желтый свет. Меррит последовал за ним. Позади послышались визг тормозов и возмущенные гудки. Меррит продолжал погоню.
«Мерседес» приближался к мосту Роял-Палм. Нужно во что бы то ни стало задержать бандитов, прежде чем они успеют его пересечь, хотя Меррит не имел ни малейшего представления, что будет делать, когда догонит беглецов. Просить? Умолять? Предлагать себя вместо Грэма?
Он нагонял «мерседес». Снова появилась детская головка, Которая повернулась к нему лицом, и Меррит увидел искаженное страхом лицо сына. Совсем близко! Только бы заставить их остановиться. «Мерседес» приближался к мосту. Машина Меррита отставала всего лишь на корпус. Меррит услышал позади звуки сирен и увидел огни мигалок в зеркале заднего вида. Появилась надежда. Однако затем он понял, что, по всей видимости, преследуют его самого за то, что проехал перекресток на красный свет. Его остановят, а «мерседес» уйдет. Меррит еще сильнее нажал на газ.
Теперь он шел рядом с «мерседесом». Он увидел заплаканное лицо Грэма.
– Стой! – крикнул Меррит, пытаясь перекричать рев двух моторов.
Обе машины одновременно въехали на мост. Меррит отчаянно сигналил, словно это могло остановить беглецов. Мальчик заливался слезами, а позади все сильнее звучали сирены.
«Мерседес» вильнул вправо, в его сторону. Меррит услышал скрежет металла и почувствовал, как маленький «джег» подпрыгнул. Однако он тут же снова опустился на колеса и продолжил движение. «Мерседес» снова ударил его в бок. «Джег» сбил один из ограничительных столбов на мосту, Меррит почувствовал, как руль больно ударил ему в грудь, однако продолжал жать на акселератор. Взглянув налево, он увидел искаженное ужасом лицо сына.
– Стой! – крикнул Меррит.
«Мерседес» ударил его в третий раз. Меррит услышал душераздирающий скрежет металла и увидел гладкую, блестящую в лунном свете поверхность озера Уорт, которая стремительно приближалась к нему.

ЭПИЛОГ
Полиции потребовалось шесть с половиной часов, чтобы поднять небольшой красный «джег» со дна озера Уорт. К тому времени тело Меррита являло собой малопривлекательное зрелище, но Спенсер, который опознал его, об этом не распространялся.
Разумеется, он рассказал членам семьи все, что ему удалось узнать от полиции и Хэнка Шоу, который оказался последним, кто разговаривал с Мерритом.
Семья собралась в гостиной Меррита на заре. Большинство было еще в вечерних туалетах и костюмах. Они сидели под портретами Кенделлов старших поколений. Представители юного поколения Кенделлов, включая Грэма, которого полиция освободила, когда догнала «мерседес», находились в детском крыле под бдительным присмотром няни и полицейского.
– Я договорился с полицией, – говорил Спенсер, шагая взад и вперед перед камином. – Они не станут распространяться об обстоятельствах инцидента. Хэнк Шоу согласен оказать давление на средства массовой информации. Все будет спущено на тормозах.
Спенсер перевел взгляд на Кики. Ее лицо напоминало бесстрастную маску. В глазах пустота. Она не произнесла ни слова. Доктор позаботился о том, чтобы она приняла солидную дозу транквилизаторов.
Спенсер посмотрел на Эштон. Ее лицо также было похоже на маску, но не от успокоительных средств. Она держала себя в руках усилием воли, чему научилась за долгие годы.
Он не знал, как сообщить им об этом. Ему было горько от одной мысли о крахе.
– Есть, однако, еще одна сторона, которую мы не в состоянии удержать в тайне. – Спенсер с минуту колебался. Черт возьми, он не видит возможности смягчить удар. – Речь идет о деньгах. О бизнесе Кенделлов. О фонде. Обо всем. Всего этого больше нет.
Ни единый мускул не дрогнул на лице Кики. Эштон лишь моргнула. Тишину гостиной нарушил прерывистый вздох Алессандро:
– Что означает – этого больше нет?
Спенсер вынужден был рассказать им все, по крайней мере то, что он знал. Он объяснил, что в течение многих лет деньги разбазаривались, и Меррит делал все, чтобы поправить положение. В отчаянии он вынужден был принять неблаговидное решение.
– Но что-то, наверное, можно сделать, – сказал Алессандро.
Спенсер посмотрел ему в глаза:
– Я не собираюсь раскрывать все подробности. Даже среди своих. Скажу лишь, что все безвозвратно потеряно.
Эти слова внезапно обрели для Спенсера какой-то особый смысл. Он вспомнил о Мег. Сам он потерял больше, чем деньги.
Эштон стояла на террасе, примыкающей к ее спальне, и смотрела на затемненный дом Хэнка. Она выключила телевизор, по которому продолжали говорить о смерти Меррита, однако слова ведущего все еще звучали в ее мозгу. Ей хотелось быть с Хэнком, слышать его утешения. Однако она понимала; ничто не способно ее утешить. Спенсер объяснил все достаточно ясно, когда семья рано утром собралась в гостиной Меррита. Алессандро окончательно определил ее судьбу, когда они ехали в машине домой.
– Он был дураком или недоумком, если пошел на это, – сказал Алессандро.
– Не сейчас, Алессандро. Пожалуйста.
Алессандро обернулся назад и посмотрел на нее:
– Очень трогательно видеть подобное проявление родственных чувств. Правда, это несколько запоздало.
Эштон сама думала о том же. Она часто не соглашалась с Мерритом, когда тот был жив, и не понимала, как много у них было общего и как она зависела от него. С чем она осталась сейчас? Брак без любви. Неверный муж. И она понимала, что все будет лишь усугубляться. Алессандро женился на ней ради денег и из-за этого так плохо относился к ней. Как он ста нет вести себя по отношению к ней сейчас, когда она лишилась денег? Конечно, у нее будет ребенок, и это дает ей некоторую надежду, но не много надежд на ребенка, которого будут воспитывать жестокий отец и несчастная мать.
Эштон услышала голос Алессандро, который вошел в дом и спросил Джорджа о ней. Пока что на людях он вел себя прилично, вместе со Спенсером и Хэнком ходил в полицию, со Спенсером – в похоронное бюро, зато когда оказывался с ней наедине, снова делался колючим и жестоким. Как будто она виновата в том, что ее состояние потеряно.
– Ну так брось меня! – не выдержала она. – Уходи и оставь меня в покое!
– Ага, чтобы ты отправилась к своему любовнику? С моим ребенком? Нет, tesoro! Помни, что говорил мой старик отец: Монтеверди не допускают развода.
– Даже за деньги?
– Мы женимся ради денег. Но мы не разводимся ради денег.
Эштон слышала, как Алессандро поднимается по лестнице. Ей захотелось куда-нибудь убежать. Было невыносимо снова видеть его. Но бежать было некуда. Она обречена оставаться с ним всю жизнь.
Мег не знала, пожелает ли Спенс ее видеть. Но она должна сделать такую попытку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я