https://wodolei.ru/catalog/akrilovye_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Немало на свете людей, коим, чтобы успокоиться, надо выпить хмельного. Само собой, в таком небезопасном походе, как этот, когда попеременно чувствуешь себя то охотником, до дичью, одурманить голову вином равноценно самоубийству. Кто у него, бывалого воина, в спутниках? Воспитанник Младояр, мальчик умный, военной науке ученый, да вот только — не совсем от мира сего, то и дело задумывается о чем-то далеком. Оно понятно, место ему — среди свитков, лучшее занятие — беседы с мудрецами, а вовсе не смертная игра по лесам — кто кого раньше прикончит! Второй спутник — того хуже. Мальчишка, ни ростом, ни силой не вышел, как стрелок — ничто по сравненью с княжичем, вот давеча — три стрелы послал за молоком, а Младояр первой же обед добыл! А что колдун нашептал Бегуне, то лишь навьим владыкам ведомо. В любой момент, как знак условный получит — на своих же кинется! Или не кинется, переломит чужую волю? Ладно, даже коли справится с ведовством, все одно — не боец. То и дело задумывается, глаза пустеют, разговоры о смерти — ищет ее, понятно, груз того, что понаделал, пусть невольно — но давит. Вот и выходит, все на Иггельде, старике на седьмом десятке лет, и держится. Ему бы дома сидеть, сбитень пить, да молодежь учить. Ну, больных пользовать, в конце концов! А он поперся в леса незнакомые, вдвоем с воспитанником безусым, на здешнего владыку охотиться… И надо же быть таким глупцом, уже и глаза буквиц не видят, приходится свиток отодвигать подальше, голова, небось, тоже ослабела — известное дело, старый — что малый! А тут еще мысли какие-то о винце трехлетнем, том, что в фляжке, там, в нижней сумке? Нет, надо просто наесться до сыта, до отвала, человек с полным брюхом — спокоен. Не на всех действует, но Иггельду повезло — от сала пьянеет…
— Эй, Бегунька! — окликнул княжич сверху, — Ты хоть понял, почему Белый Ведун нам серебра отсыпал?
— Нет, княже… — отрок от неожиданности слегка «перепутал», но, быть может, для него Младояр и представлялся князем, — Чтобы обратно возвращались? — предположил Бегуня.
— Нет, это за то, что мы испытательный дом сожгли, да безносых перебили! — объяснил княжич. Спрыгнув с камня, Младояр уселся рядышком с Бегуней, рука — на плечо отроку, как своему, но глаза — уже на Иггельда, — Вроде, разобрался я… Ведь ниоткуда не следовало, что безносые с Белым Ведуном — одна дружина. Только Грыж сказал, да и то — если разобраться… Ну, видели Белого Колдуна с безносыми, ходил он в испытательный дом, ну и что? Я так думаю, в открытую не воевали, а сжить со свету компанию уродов он давно мечтал. Так?
— Да, так, — кивнул Иггельд, настроение которого становилось все безмятежней, — безносые болью да мукой себя владыками ставили, каждый муж, в этих краях рожденный, им в руки попадал… А Белый Ведун страхом брал, и воинство у него другое — все больше ожившие мертвецы, да и метод… Вот, вспомним, как он Бегуню своим рабом сделал? Не бил, ремней со спины не нарезал. Усыплял да нашептывал! Сейчас-то я понимаю, безносые с Белым Ведуном — что кошки с собакой. Эх, провел нас Грыж, ох, провел!
— Ты думаешь, Игг, грибной тать — слуга колдуна?
— Может, и его человек, а может — и нет. Вот, скажем, затаил Грыж на безносую компанию обиду, да что говорить — не мог не держать на них зла! А тут мы с тобой, да прямо — вот, мол, идем Белого Ведуна бить. Тать сразу и сообразил, что да как, рассказал свою историю, уверен — и не соврал! А получилось так, что мы по его наводке и пошли.
— То есть Грыж мог по указке Белого Ведуна действовать, или сам додуматься? — переспросил Младояр.
— Нет же, нет! — вскричал Бегуня, сделав попытку вскочить с места — да рука княжича оказалась тяжелей, чем на первый взгляд — отрок осел, да молвил потише, — Тот, кто вам все это наговорил, такой же, как я!
— Что ж, может быть, — кивнул ведун, — тот, кто не стал на всю жизнь ничего не подозревающим рабом безносых, желанная добыча для Белого Ведуна. Все так, да могло быть и не так. Истина нам неизвестна.
— Вот поймаем Грыжа, да выясним! — откликнулся Младояр.
— Пыткой? — спросил Бегуня.
— Зачем? — подмигнул княжич, — Просто усыпим, да спросим во сне.
Отрок почему-то поежился. Старик понял — почему…
— Верно глаголишь, княжич, — и добавил с ехидцей, — вот изведем Белого Ведуна, сядешь, Млад, на его место, будешь усыплять да внушать…
До княжича, наконец, дошло — он принялся усердно прятать глаза, да надолго замолчал.
* * *
Вечер выдался сухим. Лес никак не мог успокоиться. Соловьи начали раньше времени, уселись — один справа, другой — слева, да настраивают свой птичий инструмент по очереди — то в левом ухе свист, то — в правом. Младояр почувствовал, как закипает кровь в жилах…
— Полнолуние?
— Ага, — кивнул ведун, — надо бы связать Бегуню.
— Связать? — удивился княжич, — его что, оборотнем сделали?
— Глупости, причем здесь оборотни… Этой ночью он будет сам не свой, может — попытается нас порезать.
— Потому что Ночная Хозяйка в силе?
— Да ты все за свое, — рассердился Иггельд, — пойми, надо всегда искать простые объяснения. Ведь колдун обязательно нашептал Бегуне, что б нас поубивал, так?
— Ну, да…
— Но ведь не сразу, мы должны привыкнуть к отроку, перестать его опасаться, так?
— Ну…
— Убивать проще ночью…
— Понятно, понятно, но — причем здесь полнолуние? Сил прибавляет? Али — злости?
— Совсем ты, Млад, в лесу оглупел! Колдун должен был время назначить, а как? Если шепнуть — порежь княжича на десятую ночь — что же, считать он будет? Другое дело, нашептать: «Станет луна полной, не спи, найди нож…».
Бегуня не сопротивлялся, даже слова не сказал, покорно дав связать себя по рукам и ногам. Отвернулся, плечи вздрагивают. Младояр догадался — плачет…
Примерно в полночь поднялся шум. Связанный отрок метался, переворачивался, руки дергались в бессильном желании сбросить путы. Младояр попытался успокоить Бегуню, ненароком подставил ладонь — и был укушен! Отрок не отзывался на имя, рычал, брызгался слюной. Так продолжалось часа два, Бегуня постепенно слабел, рвался все меньше. К утру впору было ложиться одыхать.
— Все болит! — признался Бегуня, будучи разбужен на заре.
— Я тебя не бил, — угрюмо бросил Младояр.
— Руки болят… И ноги… Я рвался?
— А ты ничего не помнишь?
— Вроде как я сам не свой, в голове — как будто раскаты грома, — отрок, и впрямь, выглядел оглушенным, — кружится все…
— Ну и ладно, — вздохнул старик, развязывая малого, — теперь — до следующего полнолуния…
Веяма.
«Можно ли победить врага, который сильней и умней тебя?» — думал Иггельд, — «Он ведь не просто умней, он вполне сознает это, да еще надсмехается. Вот, возле Священной рощи, ведь специально омелу в груди мертвого жреца оставил. Смеется над богами — но не ради богов, для смертных себя над остальными поднимает. И меня унизил, как будто сапоги обтер — вот тебе, мол, за работу серебра… Много о себе думает! Много ли? Ведь ты, Иггельд, лекарь, а для нашего брата главное — правильно определить, какова болезнь. Вот и реши, для начала, впрямь ли Белый Ведун нас умнее?»
Старик оглянулся на юношей, следовавших позади. И куда мы идем? Сами не знаем… Вечерело, пора устраиваться на ночлег.
— Здесь, — указал Иггельд, останавливая жеребца, добавив, — Бегуня — за хворостом!
Отрок соскочил со скакуна, сразу бросившись исполнять приказ.
— Ему, кажись, нравится — когда им командуют, — чуть удивился Младояр.
— Это отвлекает от тяжелых мыслей, — объяснил старик, — пока работает —голова чиста. Но не в нем сейчас дело, о другом нам с тобой помыслить стоит.
— О Белом Ведуне… — пожал плечами княжич, он уже давненько перенял это движение у наставника.
— Не много ли мы на себя взяли? Тебе не кажется, что враг сильней нас? Умней? — Иггельд больше не мог утаивать своих опасений от воспитанника.
— Ну, провел нас разок, что из того? — удивился княжич, — Что, ни разу в засаду не попадал? Только ты врага обманывал — признайся?
— Он обходится с нами, как с малыми детьми, — вздохнул старый ведун, — да, и вправду сказать, мы не в первый раз попались.
— Как не в первый?
— Вспомни о Священной роще!
— И что?
— Священное место осталось без жреца… Вдумайся, княжич — вот Белый Ведун убил жрецов Священной Рощи, а мы — вроде прогнали его, не дав занять законное место, оно теперь пустует.
— Ну и что? — Младояр никак не мог взять в толк.
— Увеличивать власть можно не только за счет своего войска, достаточно убрать других сильных. Нет жреца у Священной Рощи, к голосу которого прислушивалось все княжество. Только что мы истребили испытательный дом, имевший власть над округой. И до этого…
— Что же «до этого»?! — вскричал княжич.
Подбежавший с охапкой сушняка Бегуня так и застыл на месте, приоткрыв рот. Еще бы — он и не подозревал, что эти двое могут спорить, кричать…
— Он предсказал смерть сыну князя, и его слова исполнились, пусть чуть позже — так кто считал? А потом злыдня убили, все видели — Белый Ведун мертв. Даже люди за Гремячей — и те посмотрели, чуть ли не потрогали, а вернувшись домой — язык за зубами не держали. Да еще и князь приговорил, что тот мертвый старик — Белый Ведун. А теперь колдун разъезжает по княжеству, все видят — хоть и убит, а живой! Ты представляешь, какую славу в народе, какую силу набрал теперь наш враг?!
— И что ты предлагаешь? — холодно бросил княжич.
— Может, вернуться в Крутен за подмогой?
— Дружина в походе, — юноша два сдерживал злость, — это раз. А во вторых, это я отправился добывать Белого Ведуна, и сам, вот этой рукой, — Младояр взмахнул правой, ладонь сжата в кулак до белизны, — я его и убью. А ты, если хочешь — возвращайся! Скатертью дорога!
Иггельд менее всего ожидал такой отповеди. Тишину нарушил шум падающих из рук Бегуни дров. Иггельд поднял глаза на отрока.
— Я пойду за княжичем! И на смерть… — сказал Бегуня.
— Дурни вы, — махнул рукой ведун, — неужели подумали, что мне, старику, смерть страшна? Оно конечно, правда-кривда, жизнь-смерть… Вот только ты, княжич, забыл — жизнь это игра, вернее — череда игр. И вот сейчас наш противник — куда более сильный игрок. А проигрывать я не люблю, да и права такого у меня нет. Лучше бы подсказал — как победить того, кто умней и сильней тебя, видит на много шагов вперед, а?!
Воцарилось молчание — и надолго. Спать ложились без слов, сторожить в первой половине выпало Иггельду, затем — должен был стоять Бегуня, но и ведуну — не спать, мало ли что… Потом спал Иггельд, а Младояр посматривал ха продолжавшим нести службу отроком, наконец, с появления утренней звезды и до рассвета — время стоять княжичу.
Вот в эту самую смену и «поймали чужого». Бегуня отошел чуть в кусты побрызгать, закончив дело — услышал легкий шум, отрок навострил уши — где-то хрустнул сучок. Оказывается, кто-то бродит по ночам! Паренек бросился к костру, еще мгновение — и оба молодых человека, с мечами в руках готовы встретить гостя. Пришелец не особо таился, направился прямо на свет. Отблеск костра осветил тощую фигуру, блеснули обереги, а вот и посох в руке. Княжич продвинул ногой обуглившуюся ветку подальше в угли, на мгновение полыхнул огонь, осветивший ночного гостя. Седые волосы аккуратно собраны, стянуты черным обручем, лицо в глубоких морщинах и — юношеский блеск глаз.
— Веяма!? — вскричали оба парня разом, Бегуня — со страхом, княжич — не скрывая радости.
— Плохо сторожите, отроки, — пожурил ребят ночной гость, пристально вглядываясь в каждого. Наконец, взгляд ведуна остановился на Бегуне, — а ты, помнится, ведь другому княжичу служил?
— Нет больше Гориполка, — сказал Бегуня, — его Белый Ведун убил!
— А ты, Веяма, не встречал по дороге Белого Ведуна? — спросил Младояр.
— Не гони лошадей, княжич, — отмахнулся Веяма, обходя костер, — я тут кое с кем еще не поздоровался.
— Кого я вижу? — старческий сон неглубок, Иггельд проснулся после первых же произнесенных слов и теперь поднимался навстречу гостю, — Все ли норки да пещерки раскопал, дружище?
— А ты — всех ли слабительным накормил?
Старики похохатывая, жали друг дружке руки. Для Бегуни такая сцена явилась полной неожиданностью, о Веяме он слышал одни страсти, да что там — сказки рассказывали, да такие страшные, что сразу накрыться с головой, да спать! Что же до Младояра, то он был довольно коротко знаком с приятелем Иггельда и не раз получал от ученого мужа подзатыльники.
— А еще говорят, нет Судьбы… — Иггельд не скрывал радости, — Нам так дорог стал хороший совет, и надо же — среди леса повстречали того самого, советом под мышкой.
— Повстречали? Да я сам пришел, коли б не пошумел — проспали бы, — отшутился ведун, — можно сказать, с самих Соловков рысью бежал, как только почуял, что одному глупому лекаришке вдруг мой совет понадобился.
— А что там, на Соловках? С духами говорил? — спросил Младояр.
— Нет, затеи каменные считал, да зарисовывал, — ведун похлопал по котомке, — теперь знаю, сколько их на островах… А вообще-то, парень, когда два старика премудрых, вроде нас с Иггельдом, меж собой разговор ведут, малые детки должны держать язык за зубами, пока их не спросят!
— Дела у нас непростые, Веямушка, — вздохнул Иггельд, — лучше тебе все по порядку рассказать?
— Само собой, — мудрец уселся у костра, изготовившись слушать. Черный посох небрежно бросил рядом, тот перекатившись, коснулся Бегуни — отрок отскочил прочь, как от змеи.
Иггельд рассказывал все подробно, ничего не утаивая. Младояр прислушивался к рассказу наставника, одновременно размышляя о Веяме. И надо же — Судьба прислала того, кто ничего ни в Яве, ни в Наве не боится, кто никогда не станет слушать никаких Белых Ведунов. О Веяме чего только не рассказывали, да он и сам не раз упоминал, как плавал возле самой кромке северных льдов, там, где лето и зима как день и ночь, бывал и жарком Хинде, спускался в подземные храмы Черной Земли, что у малых пирамид. Наконец, неутомимый искатель знаний побывал и за Священным Озером, за Желтыми горами, у больших пирамид, упрятанных в скалы. Ему бы, Младу, такую жизнь! Эх…
— Что скажешь, Веямушка?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51


А-П

П-Я