Удобно сайт https://Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

О Риетта, вам понравится там! Там так тихо и так спокойно, вы быстро почувствуете себя гораздо лучше. Вы окрепнете там.
Фрэнсис не случайно заговорила о здоровье Генриетты: они все втайне были встревожены ее болезненным румянцем, постоянным отрывистым кашлем и невероятной худобой.
Когда пришло время расставаться, Генриетта в сопровождении Карла, герцога Йоркского, принца Руперта и Букингема отправилась на корабль, а Двор вернулся в Лондон. Карл был очень печален, а королева едва сдерживала слезы, потому что за это время чудная Генриетта стала частью ее жизни.
– Теперь наша герцогиня будет приезжать чаще, – сказала она Фрэнсис. – Потому что, если понадобится, Джеймс или Руперт поедут за ней.
Никогда прежде Фрэнсис не была так благодарна судьбе за свое счастье, за мужа, который обожает и понимает ее.
И именно Леннокс всеми силами старался утешить ее, когда через несколько недель после возвращения в Париж Генриетта заболела какой-то неизвестной болезнью и через сутки ее не стало. И тогда все вспомнили, что принц Руперт очень не хотел отпускать ее из Англии, словно предвидел, что с ней случится беда.
Карл был в отчаянии и, зная, как Филипп противился визиту жены, объявил о том, что он отравил Генриетту каким-то изощренным способом. Однако это предположение осталось бездоказательным, к тому же врачи утверждали, что причина смерти герцогини – простуда и колики.
Фрэнсис сама едва не заболела от слез и горя, но когда Леннокс привез ее в Кобхем, она сразу же почувствовала себя гораздо лучше, словно старый дом вернул ей силы. Здесь она понемногу пришла в себя и, гуляя по парку, вспоминала Генриетту, которая всего лишь несколько недель назад казалась такой счастливой и влюбленной в жизнь.
– Никто не может утешить короля, – сказала она с горечью. – Все будут стараться, но никто ничего не значит для него, даже королева, потому что с той самой минуты, как они встретились в Коломбе, Риетта была для него самым дорогим человеком в мире. И когда люди любят друг друга так, разлуки ничего не значат.
– Любящих не может разлучить даже смерть, – ответил ей Леннокс.
Фрэнсис, удивленная этими словами, посмотрела на мужа. Они оба – хоть и каждый по-своему – любили жизнь, и ей было очень странно слышать от него такое признание.
– И вы верите в это?
– Да. Если существует любовь, которая объединяет и души, и тела… И если я умру… мы все равно будем вместе.
Фрэнсис была напугана и взволнована.
– Я не знаю… – нерешительно сказала она. – Я не могу думать о любви, как о чем-то нереальном. Я понимаю лишь одно – для меня жизнь приобрела смысл только после того, как мы встретились и полюбили друг друга.
Глава 23
Чувство взаимной привязанности, которое связывало их, усиливалось по мере того, как проходили месяцы и годы. Те, кто думали, что хорошо знали Фрэнсис, и предсказывали этому браку неминуемый и скорый крах, потому что она легкомысленна, а он эгоистичен и не способен удержать ее возле себя, вынуждены были признать, что они заблуждались.
Фрэнсис была такой же деятельной и оживленной, как и раньше. Она оставалась душой маскарадов, масок, балетов и пьес, которые по-прежнему очень любила. Но как только королева отпускала ее, она без всякого сожаления сразу же уезжала в Кобхем.
Сад и дом были постоянно предметом их общих забот, а интересы Леннокса не ограничивались только выращиванием цветов, и это приводило Фрэнсис в восторг. Вместе с Роджером Пэйном, своим управляющим, он определил, какие земли будут использоваться как пастбища, а на каких они будут выращивать корма, потому что он купил коров и решил заняться их разведением. Он даже одно время подумывал о том, чтобы заняться коневодством – его заинтересовала порода лошадей, выведенная на Ближнем Востоке. Он рассчитывал, что эта порода станет популярна и в Англии и принесет ему немалый доход.
Фрэнсис с энтузиазмом начала помогать ему, однако очень скоро выяснилось, что лошади не смогли приспособиться к английскому климату и погибли в течение нескольких месяцев.
Это было не единственное начинание Леннокса, которое закончилось провалом, но неудачи только сплачивали их. Они не предпринимали никаких серьезных шагов друг без друга и потому все неудачи переживали вместе.
Два или три раза в году Леннокс, будучи одним из лордов Адмиралтейства, вынужден был выезжать по делам в Шотландию, и тогда у Фрэнсис гостила мать. Иногда к ней приезжал ее брат, Вальтер, который после окончания школы намеревался поступить на флот. К радости Фрэнсис, между ее братом и Ленноксом установились очень добрые отношения Софи, которая уже была замужем, тоже была очень привязана к своему зятю, и Фрэнсис нередко с большим сожалением думала о том, что между нею и сестрой Леннокса нет никакой связи.
– Вполне возможно, что вы и подружитесь, если встретитесь, – говорила миссис Стюарт. – Почему бы тебе не попытаться? Поезжай с Ленноксом в Шотландию, когда он соберется туда в очередной раз.
– Вы же знаете, какой из меня плохой путешественник, – напомнила ей Фрэнсис. – Дорога отсюда до Лондона и то тяжела мне, а уж поездка в Дувр вовсе была ужасной. Когда я наконец приехала туда, у меня была такая головная боль… И мой супруг всегда волнуется, когда видит меня в таком состоянии.
– У тебя бывали тяжелые мигрени даже в детстве, – напомнила дочери миссис Стюарт. – Ты такая деятельная, живая, но не очень выносливая. Это даже странно…
– После оспы головные боли стали чаще мучить меня, maman. Доктор считает, что это связано с глазами. О, не волнуйтесь. Я, конечно, не ослепну, но все равно путешествие в Шотландию – очень трудная вещь для меня, и Леннокс не захочет даже слышать об этом. Тем более что я могу рассчитывать только на холодный прием хозяйки дома. Было бы понятно, наверное, если бы у нас был сын. В таком случае, ее сын оставался бы без наследства. А сейчас она наследница и Кобхема, и имения в Шотландии.
– Как бы я хотела, чтобы у вас были дети! – сказала миссис Стюарт. – Потому что иначе ты потеряешь все, если овдовеешь. Нельзя не думать об этом, Фрэнсис, в жизни все может случиться, – настаивала миссис Стюарт, потому что Фрэнсис попыталась отмахнуться от ее слов. – И мы недавно имели печальную возможность убедиться в этом. Когда я думаю о том, что моя дорогая королева и Генриетта, которую она обожала, ушли одна за другой в течение нескольких месяцев…
– Когда я думаю о будущем, я молюсь, да именно, maman, молюсь на коленях, в здешней часовне, чтобы я умерла раньше. Но если мне суждено остаться без детей и пережить своего супруга, меня все равно не могут лишить права жить здесь. Как бы ни возражала миссис О'Брайен, у меня будет право оставаться в Кобхеме до конца жизни.
Миссис Стюарт вздохнула с облегчением.
– Я рада слышать это. Очень разумно поступает даже молодой муж, когда заранее старается позаботиться о своей жене. Пусть он сам еще очень молод.» К счастью, твой супруг это знает.
– Про него скорее можно сказать, что он излишне заботлив и предусмотрителен, – с гордостью ответила Фрэнсис.
– Я уверена, что если Богу будет угодно, чтобы ты осталась одна, здесь тебе будет лучше, чем где бы то ни было в другом месте. Потому что при любом удобном случае ты стараешься уехать из дворца…
– Королева упрекает меня за это, – призналась Фрэнсис. – Но я надеюсь совсем скоро вернуться сюда. И скоро приедет мой супруг из Шотландии. Поверьте, мне уже очень тяжело при Дворе. Я не могу спокойно видеть, как Карл переживает смерть своей дорогой Риетты, но еще тяжелее мне видеть, как его утешает эта бретонская девица. Как посмел Людовик прислать ее сюда? Мужчины действительно несносны. Неужели он не мог подумать о королеве?
Миссис Стюарт пожала плечами.
– Нельзя требовать от мужчин, чтобы они чувствовали и вели себя так же, как мы. И если бы не было этой Луизы де Керолл, был бы кто-нибудь другой. Ни скорбь по сестре, ни сочувствие королеве не могут помешать королю искать очередную любовницу.
– Чем больше я думаю о королеве, тем больше я благодарна судьбе за счастье, которое выпало и на мою долю, – сказала Фрэнсис. – Я заслуживаю его гораздо меньше, чем она.
– Как будто счастье зависит от заслуг! Гораздо чаще бывает наоборот.
Фрэнсис была вынуждена согласиться с этим. Повороты судьбы были непредсказуемы и всегда ставили ее в тупик. Еще больше она была смущена и озадачена, когда король наконец решил послать Леннокса в Данию с очень ответственной миссией: он был назначен Чрезвычайным послом, и его цель заключалась в создании союза между Англией и Францией против Голландии.
Леннокс ликовал. Это было гораздо лучше Польши, даже лучше Италии, на которую он претендовал сравнительно недавно. Сейчас он был готов простить Карлу то, что ему было отказано в этих двух назначениях, и даже поверить, что это было сделано в интересах государства, потому что, отправляя в Данию в качестве посла человека, принадлежащего к королевской семье Стюартов, он сразу же дает понять всем, какое значение придает отношениям с этой страной.
– Но это так далеко! – сетовала Фрэнсис, впервые понимая, что хотела бы помешать отъезду мужа и удержать его дома.
– Не дальше, чем Польша, любовь моя.
– Кажется, что дальше, потому что дорога только по морю, к тому же я слышала, что путь этот очень опасный. Вы пробудете там долго?
– Я точно не могу сказать, не знаю… Может быть, несколько месяцев или год…
– Если через год вы не вернетесь, я поеду к вам. И никакого значения не имеет, что путешествие трудное и опасное.
Фрэнсис смотрела на мужа со слезами на глазах.
– Вряд ли потребуется так много времени. Как только выяснится, что Дания против этого союза, никто не сможет переубедить их. Я буду так рваться к вам, что им не удастся втянуть меня в длительные переговоры. Разве мог бы быть у меня лучший стимул, чем возвращение к оставленному здесь счастью?
– Мне было бы легче, если бы я меньше нуждалась в вас и меньше тревожилась, – вздохнула Фрэнсис.
– Но как я был бы несчастлив, если бы это было именно так! Как мог бы я оставить вас, думая о том, что мое место может занять другой?
– О, на этот счет у вас не должно быть никаких сомнений. Никто не интересует меня. И если я и оказываю кому-то внимание, то это не более, чем игра. Как говорят жители здешней деревни, я положила все яйца в одну корзину!
– Постарайтесь порадоваться тому, что наконец мне представилась возможность доказать, что я чего-то стою. Потом могут быть и другие назначения, но я надеюсь, что мне не придется уезжать так далеко от вас.
– Откуда вы знаете? Следующий раз это может быть Сибирь, и даже Дания покажется уже не такой страшной. Я почему-то думаю, что вам там не понравится. Наверное, Шекспир очень правильно изобразил Данию в «Гамлете»: мрак и месть.
Леннокс посмеялся над ее непоследовательностью, но потом снова стал серьезным.
– Старые дела, любовь моя. Дело не только в том, что меня удостоили этой чести, но и в деньгах, которые помогут нам расплатиться с долгами и жить спокойно. Но это я полностью доверяю вам, потому что вы так же хорошо умеете беречь деньги, как я – сорить ими.
– У меня нет никакого желания бросать деньги на ветер, – ответила Фрэнсис. – Какие развлечения я могу устраивать без вас? Какой смысл мне покупать новые наряды, если вас нет рядом и вы не можете увидеть меня в них?
Все-таки Фрэнсис удалось немного справиться со своим мрачным настроением, и по мере того, как проходили дни, Леннокс стал более спокойно относиться к своему предстоящему отъезду, хотя мысль о том, что он должен расстаться с женой, была невыносима для него.
Наконец-то Карл признал его заслуги и способности, к которым Леннокс пытался привлечь его внимание с самой своей женитьбы. Фрэнсис знала, что, если бы он согласился ограничить свои интересы ею самой, Кобхемом и шотландским имением, она бы гораздо меньше восхищалась им. Она не предполагала, что способна заполнить всю его жизнь, и не была столь эгоистичной, чтобы рассчитывать на это. Она всегда считала, что мужчины должны быть тщеславными и стремиться реализовать себя, а ей было так же необходимо гордиться им, как и любить его. Поэтому, отбросив все мрачные мысли и пересилив собственную печаль, Фрэнсис старалась сделать все, что только могла, чтобы помочь мужу собраться в дальнее путешествие и радоваться тому, что казна оплачивает все его немалые расходы, чтобы по прибытии в Данию он мог произвести хорошее впечатление.
Леннокс заказал у своего портного новую одежду, которая должна была быть сшита по последней моде, причем, многие вещи были с мехом, что соответствовало суровому датскому климату. У него была блестящая свита, включая и нового для Леннокса человека, Георга Хеншау, которому предстояло стать советником, секретарем и управляющим посольства.
Хеншау, который и раньше исполнял в посольстве те же обязанности, поначалу весьма скептически отнесся к назначению на столь высокий пост аристократа, принадлежащего к королевской семье, и приготовился воспринимать его как чисто декоративную фигуру. Однако он вынужден был изменить свое мнение еще до их отплытия в Данию, благодаря той энергии, которую демонстрировал Леннокс, но Хеншау считал, что трудности, с которыми они там неизбежно столкнутся, заставят его изменить свое отношение к этому назначению.
Карл всячески поддерживал энтузиазм Леннокса, поскольку считал его «самым значительным послом, которого когда-либо Англия направляла в Данию». Фрэнсис, у которой никогда не было много денег и которой пришлось научиться разумно тратить их, широко раскрытыми от удивления глазами смотрела на роскошные ливреи для слуг и новые кареты, из которых каждая была предназначена для шестерки лошадей. Карета Леннокса, которой они пользовались, всегда потрясала ее своей роскошью, но и она не шла ни в какое сравнение с каретой, отделанной бархатом, золотом и серебром, с великолепными кистями.
За это время в Кобхеме перебывало очень много народа, и Фрэнсис всех принимала, как радушная хозяйка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


А-П

П-Я