https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/Luxus/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Не хотим мы ваших императорских милостей! Не надо нам ваших подачек с барского стола! Не поплывем мы с вами в одной лодке!
- Во! - показал дракон и так решительно стал лапами камни раскидывать. И на пиратов кровожадно посматривать из-под бровей.
- Ма-а-алчать, слон! - взревел бургомистр в клетке и развернулся к толпе драконовских бургомистров, - эй вы, предатели! Мне император лично сказал, никому ничего не сделает. Всем похищенным полное прощение... А знаете ли вы, какие сейчас перечисления из казны на бургомистров! Сейчас нас еще больше холят и лелеют. Сейчас нам любой чиновник из метрополии - тьфу! Тьфу и все! Высочайшим указом запрещено бургомистров по загривкам валтузить! А мы валтузь кого хочешь и кого не хочешь ради блага нашего великого императора! А? Проходимцы, а кто сейчас не вернется, тех велено предателями считать. Мироеды!
Бургомистры заволновались, заскребли загривки, да по одному и потянулись к пиратскому кораблю.
- Давай, давай! Не боись, рептилия у нас под прицелом! - этот-то все бесновался у себя в клетке.
А дракон сник, буйную головушку повесил, закручинился, - Что ж вы, братцы, - говорит, - Мы ведь договаривались...
- Гоголь-моголь ядовитый! - завизжал один из бывших освобожденных бургомистров из-под дюзы пиратского корабля, - С такими зубищами, как у тебя-то, я с собственной женой в два счета договорюсь! Пропадай ты пропадом!
Дракон повернулся от корабля, лег, положил бородатую морду на передние лапы, укрыл хвостом уши и сказал:
- Тогда стреляйте, теперь что.
- Дайте я, дайте я! - запросил бургомистр в клетке, - И выпустите меня отсюда наконец. Вырежьте меня!
Дохлономер сказал, что пошли, Адмирал, а пиратам сказал, чтобы загружали клетку с бургомистром. А Курумбурум плюнул и пошел как раз к дракону, сел с ним рядом и погладил по голове, дескать, ничего, ничего, милый, бог даст, еще все наладится.
И Курумбурум сказал своему другу Дохлономеру, что остается, что дракона нельзя бросать одного, и пусть он его не уговаривает, а дракон ему ревматизм подлечит огоньком.
Дохлономер подумал, что тогда надо побыстрее идти на корабль, чтобы никто не начал стрелять, а потом подумал, что надо бы все же отговорить Курумбурума, но тот покачал головой, и Дохлономер бросился в рубку, но ему не хватило двух секунд - кто-то нажал на все кнопки, и на том месте, где были дракон с адмиралом, получилась одна яма. А кто это сделал, так и не удалось узнать, потому что в рубке были почти все пираты и все спасенные бургомистры, и каждый из них хотел убить дракона. Поэтому кто, это все равно, так подумал Дохлономер потом.
Они вернулись с победой, и их приветствовали жители столицы и окрестных деревень и несли на руках спасителей и спасенных от ракетодрома до дворца.
Милостивый и великий император приветствовал победителей дракона и устроил пир для всех, кто хотел напиться и наесться. После этого пира умерли, отравившись, первые четверо из пиратов и один из бывших освобожденных бургомистров, который тише всех кричал "Да здравствует император" на ракетодроме.
А поближе к утру взял наш повелитель под ручку капитана Дохлономера и повел в свою императорскую сокровищницу. А там у него весы такие были устроены: один конец тонкий и узкий и к самому потолку высокому поднят, и на нем сидит принцесса и ее прислужницы, и стоит кровать под балдахином, и еще там полно сундуков с камнями самоцветными, ну, там смарагдами, яхонтами, аметистами, малахитовыми шкатулками, с золотишком, рухлядью пушной, да с полцарством впридачу. А другой конец у весов, толстый и широкий, в самый пол каменный вдавлен, и что-то маленькое серенькое и пыльненькое там лежит.
- Вот, - говорит император, - Выбирай, полковник, это тут хороший конец сказки, - и показывает на дочку с причиндалами, - А это плохой конец для отрицательных героев, ну, для драконов, Баб-ег, для Кащеев, чернокнижников. Правда, до этого плохого конца там сказка продолжается, а хороший конец конец, вот тебе жена, богатство, и все. Но это иносказательно, само собой, ухмыляется император, - Для хорошего конца вот тут и лесенка припасена у меня, полезай, живи с дочкой моей. Ну, а для плохого только твое плечо - подними от пола и держи, сколько, ведать не ведаю, как тяжело это, знать не знаю... пока сказка не кончится. Ну, полезай... Нет?..
Спали все давно, а тут так враз всхрапнули, что бабушка спицы выронила:
- Батюшки мои! - притворно рассердясь, воскликнула она, - Им сказки рассказывают, а они щеки давят!
Она утешила Федор Ивановича, потом всех разбудила, и все пошли спать по каютам, чтобы видеть хорошие сны.
Леппилюнтль лежал и не спал; завтра быть на острове Сокровищ, к вечеру опять в море и курс к Побережью, но уже имея на борту сундук с сокровищами... смарагдами - улыбнулся он. А сегодня в море вышел, наверно, Груб со своими головорезами и принялся утюжить море там, где должен будет пойти "Ночной ветер". Как Грубу удается всегда оказываться в точке встречи с погрешностью не больше полумили, для Леппилюнтля оставалось загадкой, разгадывая которую можно добиться только головной боли: ведь курс Ветра каждый раз бывал не тем, что в прошлый раз. Вообще в этих загадках своего и своих спутников положения капитан старался не разбираться - в каждой разрешенной игре есть правила и инструкции, и если хочешь играть, играй по правилам. Правда, играть не хотелось совсем.
"Ночной ветер", словно щеголь с Аламеды, вошел в бухту чуть ли не при полной парусности - рулевой прекрасно знал сложный фарватер. Их встречали, стоя у своего дома у моря, сэр Ален Александр, худой и черноволосый, одетый в холщовые рубаху и штаны, и Салли, симпатичная широкоскулая девчонка с бандитскими глазами, одетая так же, как отец, и держащая ладонь левой руки на рукоятке пистолета, который торчал у нее из-за пояса.
- How do you do! - сказал сэр Ален Александр, когда пираты вытащили на песок берега шлюпки, - Здравствуйте.
- I do!.. - сказал Леппилюнтль, - Здравствуйте, царица души моей, - он поклонился Салли.
- Угу, - сказала Салли, не отводя пристального взгляда от горизонта.
Сэр Ален Александр пожимал руки всем пиратам, каждого называя по имени, каждого церемонно приглашая пройти в дом, отдохнуть с дороги. Потом уже сказал Леппилюнтлю, Федор Иванычу и Кольке:
- Не обращайте внимания. На нас готовится нападение... я забыл, к сожалению, кто. Поэтому Салли должна быть наготове. Ведь на пьяниц-часовых положиться нельзя... Салли, теперь идем?
- Я останусь здесь, разумеется, - сказала девочка суровым голосом.
Но теперь она лишь делала вид, что наблюдает за горизонтом, а на самом деле, скосив глаза, разглядывала Кольку, его серьгу в левом ухе, как у капитана, его повязку на волосах, как у капитана.
Кольку не интересовала Салли - пистолет у него самого был, и даже абордажная сабля была. И он направился за мужчинами.
Тогда Салли, надувшись обиженно, что ее так мало уговаривали, подошла к матросу, оставшемуся у шлюпок, и спросила, вглядываясь, вглядываясь в горизонт:
- Вы ведь все равно здесь сидеть будете?
- Да, Салли, а что?
- Не исключено, что с минуты на минуту на горизонте покажется неприятель. Он давно уже злоумышляет, я знаю! Так вот, если неприятель появится, стреляйте. У вас есть пистолет?
- Нет. Но я закричу.
Салли с сомнением осмотрела матроса:
- Но вы докричите? Я могу быть в вас уверена?
Матрос кивнул серьезно и спокойно.
- Хорошо. Кричите громче, я буду невдалеке.
Сэр Ален Александр, капитан, Федор Иванович и Колька сидели на кухне дома его величества и пили чай.
- Леппилюнтль, - сказал король острова Сокровищ сэр Ален Александр, - В речку калинник пошел, и погоды стоят удивительные. Пойдем посидим на ночь с утром?.. Потом и отправитесь, а?
- Хорошо бы, но нам надо вечером уходить.
- Да что ты опоздаешь что ли? - сказал король.
- Нет, - капитан посмотрел на Федора Иваныча.
- Нет. Надо, так надо, - сказал доктор.
- А кто такой калинник? - спросил Колька.
- Ох-х! - сэр Ален Александр испугался, - Вы, бандиты, до чего ребенка довели! Коленька... ты на рыбалку-то ходил в жизни?!
- Нет, - пожал плечами Колька, - А чего такого?
- Калинник - это рыба, такой лещ, Колька. Почти красный, вот такой, Леппилюнтль развел руки на полметра и сам с сомнением посмотрел на разведенные руки.
- Какое во! - воскликнул сэр Ален Александр, - Я прошлый год принес на восемьдесят девять сантиметров... с половиной... и без... хвоста это!
- Да бросьте, мужики, - сказал доктор, - Таких лещей и в природе нет. Ну, кило, ну, два, но куда ж вы замахнулись уже!
Король вскочил, покраснел, промчался мимо вошедшей в кухню Салли, погремел в прихожей ящиками и притащил разогнутый крючок пять с половиной, надломленный конец от телескопического удилища и засушенный хвост леща, действительно большой.
- Вот-вот! - кричал он, - Я его на крючок этот вытащил, этот телескоп он мне обломил! Вот его хвост! Он мне этим хвостом в челюсть заехал, я полчаса в кустах корону искал!
Федор Иваныч сказал:
- Ну, чего так волноваться, ваше величество, я верю вам, верю...
- Ты мне веришь! Я тебе хвост показал, а ты говоришь, что веришь! Ты видеть должен, вот перед тобой! А ты мне веришь! А я еще терплю это!
- Папа, - вмешалась Салли, - Ведь я знаю, что ты поймал этого леща. И что ты никогда никого не обманываешь.
- Вот так! - со спокойной гордостью сказал сэр Ален Александр, - А ты можешь, Федя, свое верю-верю проглотить! - он совсем успокоился и налил дочери чаю.
- Пойдем на рыбалку, Леппилюнтль? - сказал Колька.
Король взглянул на капитана, но его опередил Федор Иваныч:
- Конечно, пойдем, конечно! Идите. Да вообще живите на своей рыбалке. Все бросьте, а на рыбалку идите! Да что вам бросать в сущности. Нечего вам и бросать! Идите, идите! - вскочил из-за стола и побежал из дома.
- Чего это он, а? Что с ним случилось? - спросил сэр Ален Александр.
- Нет, Ален, ничего. Просто он расстроился, наверно, что вы поругались... Мы не можем пойти на рыбалку. Мы вечером должны быть в море. Чтоб правила не нарушить.
- Да я знаю! - сказал король чрезвычайно раздосадованно, - Что в первый раз... То есть... Понимаешь, Леппилюнтль, дело в том, что я бы и не говорил ничего про рыбалку, что идти там, что не торопиться с выходом, но... в общем, я получил когда письмо с местом клада, ну как всегда, то оказалось, что там они написали, что послезавтра мы с Салли должны уехать с острова навсегда.
- То есть как! А как же мы!
- Я не знаю! Я бы остался, несмотря на письмо, ты меня знаешь, но сам пойми, это бесполезно. Все равно не будет больше никаких сокровищ. В общем, за нами послезавтра придет люггер контрабандистов, ну, этих, с Итальянского острова, ну и все...
- ...так. Да? Так что, а кто новым будет?
- Глупый ты, Леппилюнтль. Не будет нового, кайки. Но, если тебя утешает, что может быть новый, то думай так, дело твое, капитан.
- Это нарушение правил без предупреждения. Это конец для Феди! - но в голосе Леппилюнтля не было досады или злости.
- Тебе лучше знать... - пожал плечами король, - Я бы на твоем месте... Ну, в общем, как там... "предупрежден и вооружен"... Салли, а может, ты покажешь нашему юному другу, например... бухту привидений?
- Чего я там не видала! - сказала Салли с набитым ртом.
- Ну, Колька не видал, Салли!
- Не, ну я могу и здесь побыть, - сказал Колька, - В общем-то, так сказать, Салли может и одна пойти.
Салли фыркнула в чашку, и чай попал ей в нос. Вытряхнув чай из носа, она сказала:
- Ладно, я могу его и просто так по лесу поводить, раз он привидений трусит.
- Настоящие моряки избегают нечистой силы, - мягко сказал Леппилюнтль, - Я вот тоже... Пойдите, действительно, в лесу погуляйте...
- Мне плевать на нечистую силу! - сказал Колька, встал из-за стола и подтянул штаны.
Они прошли берегом по мелководью, прошли несколько заливчиков, где вода была зеленая, и пахло гниющими водорослями, и на больших валунах были зеленые налеты. Потом сначала маленький краб поймал Кольку за большой палец ноги и хотел утащить его себе на обед, но затем Салли поймала краба за спину. Но они его выпустили, потому что зачем одного нести. Они шли по теплой воде, ступая в мягкий, немного скользкий песок, светило солнце. Они подошли к скалам, и по узкому проходу они прошли к заливу с темной водой. Было сразу видно, что этот залив очень глубокий. И здесь не было ветра, потому что скалы защищали залив со всех сторон, и он был словно озеро, но Салли сказала, что в скалах со стороны моря множество дырок, через которые сюда входит морская вода. А со стороны берега только один проход.
- И где же привидения твои? - пренебрежительно сказал Колька.
- Позвать надо. Явятся те, кто о тебе больше думает, чем о себе. Позови?
- Кричать что ли надо? Эй! Привидения, где вы?!
- Не надо орать, ты думать умеешь? Вот и подумай про себя.
- А чего думать? Я их и так каждый день вижу - капитана да Федор Иваныча.
- Струсил все-таки! Я так и знала, что ты струсишь! Я тебя специально и привела сюда для этого.
- Я так не трушу ничего!.. Просто я за тебя опасаюсь, затопчут тебя привидения, - он хихикнул, - Затоптанная привидениями Салли. Знаешь, сколько людей обо мне, наверно, за всю жизнь думали!
- Ты глупый, как все маленькие дети! И ты даже подумать про привидения боишься, вот как ты трусишь! Привидения, это кто сейчас по-настоящему про тебя думает.
Колька поднял гальку и, отклонившись, бросил ее в воду. Камешек подлетел два раза и утонул.
- Хорошо! Но ты отойди, я при тебе не буду, - сказал он девочке.
Салли села на песок шагах в двадцати от него и отвернулась. А Колька стал звать тех, кто думает о нем.
Долго никого не было, хотя он ждал, что появится капитан и улыбнется ему ласково, а после хмурый дядя Федя в белом халате и с пистолетом под мышкой. Придет с вязаньем бабушка. Увидит он кока, опять ошпарившего руку в шторм. Моряки Ветра. Ну... Стасик и Женька - ведь они все время играли вместе в футбол. Стасик и Женька... и он вспомнил Ленинград, и защемило внизу живота... Тетя Люда, но нет, она не приходит, и добрый Мойсейка тоже нет. Их классная нет.
И он увидел маму, которая шла к нему по берегу, немного строго улыбаясь, чтобы от слез в глазах не задрожали губы, а ее высветленные мягкие волосы обвевали ее голову.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11


А-П

П-Я