https://wodolei.ru/catalog/unitazy/uglovye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они решительно отличались от эмоций, знакомых ему по быстротечным легким романчикам то с одной, то с другой девицей из заведения Роуз, никогда не вызывавших в нем столько нежности, не заставлявших сердце биться так часто, а голову – кружиться. С другой стороны, в них было куда меньше грубого плотского желания, его перекрывала могучая потребность защищать и оберегать, заботиться и опекать всегда и во всем, слышать радостный смех и видеть озорной блеск глаз…
Чувствуя, что еще несколько мгновений таких объятий, и он окончательно потеряет власть над собой, Бен мягко, но решительно снял ее руки. Десса перестала плакать, но в глазах ее все еще стояли слезы.
– Тебе лучше? – спросил он, поднимаясь.
– Да, спасибо.
– Что ж, тогда я… пойду. Скоро придет Мэгги и подберет тебе что-нибудь из одежды. Старое платье и все… хм… остальное совсем изорвалось.
Десса быстро взглянула на него. Неужели он помогал раздеть ее? И видел обнаженной? Так гнусно воспользоваться ее беспомощностью! В ней вспыхнул гнев, но она так и не успела бросить ему в лицо слова горького упрека: Бен ушел, и ковер приглушил звук его шагов.
Девушка вскочила с кровати и поспешила на галерею: сбежав вниз по лестнице, Бен сорвал с вешалки свою засаленную шляпу, нахлобучил ее и вылетел на улицу с такой скоростью, словно за ним гнались все силы ада.
Из комнаты напротив вышла невысокая брюнетка. Ее наряд составляло лишь скандально откровенное нижнее белье ярко-красного цвета и прозрачная черная накидка. Не веря своим глазам, Десса наблюдала за женщиной, которая, судя по всему, направлялась прямо к ней.
Брюнетка подошла ближе, и ее усталое лицо озарила улыбка.
– Привет. Ты, как я понимаю, та самая малышка, о которой рассказывал Бен. Я – Мэгги, его старинная знакомая. Как твои дела? – проговорила она низким, чуть хрипловатым голосом, непроизвольно сопровождая свои слова выразительным движением красивых рук.
– Мне нечего надеть, – смущенно пробормотала Десса, как будто это была единственная причина, почему она вдруг появилась на балконе в одной ночной рубашке и босиком.
Мэгги со знанием дела окинула взглядом ее ладную фигурку и с сомнением покачала головой; затем, задумчиво потеребив мочку уха пальцами с кроваво-красными накрашенными ногтями, наконец вынесла свой вердикт:
– Вирджи примерно такого же сложения. На первое время что-нибудь из ее вещей тебе, пожалуй, подойдет.
Край накидки описал плавный пируэт, когда ее обладательница повернулась и бесшумно заскользила в сторону одной из комнат, оставив Дессу в полном недоумении.
Еще какое-то время девушка смотрела вслед удаляющейся брюнетке, затем снова взглянула вниз. Бар на первом этаже, комнаты с полуголыми девицами на втором… Части мозаики вдруг начали складываться в единое целое, и она с ужасом поняла, куда попала.
Бен Пул привел ее в бордель! Этот большой добродушный парень, к которому она отнеслась с такой симпатией, решил, что ее место здесь, среди… Боже мой, как бы это сказать помягче? Среди продажных красоток! И эта изящная брюнетка по имени Мэгги наверняка не просто его «старинная знакомая». О чем он думал, приводя ее сюда? Хорошего же он о ней мнения!
Десса бросилась назад в свою комнату и захлопнула дверь. О, теперь все было ясно: и эта показная, бьющая в глаза роскошь, скрывающая грязный разврат, и великолепная постель, принимавшая в свои объятия бессчетное количество мужчин…
Дверь распахнулась, и Десса, не оборачиваясь, крикнула:
– Я хочу уйти отсюда. Немедленно. Мне противно здесь находиться! Это… это отвратительное место! Верните мою одежду, я не желаю носить то, что хоть раз надевали ваши шлюхи!
– Ну, ну, зачем же так грубо, – примирительным тоном произнесла статная женщина в золотистом платье, и завитые в тонкие спиральки белокурые локоны согласно колыхнулись. – Успокойся, детка. Я знаю, тебе пришлось несладко, но это все равно не дает тебе права так со мной разговаривать. В конце концов, «отвратительное место», как ты его назвала, стало твоим приютом, когда тебе было некуда идти. И я не терплю подобного высокомерия по отношению к себе и к моим девочкам. Если хочешь выговориться – пожалуйста, я ничего не имею против, но оскорблять себя я не позволю.
Слушая эту суровую отповедь, Десса невольно попятилась. Что происходит? Эта красивая блондинка, судя по всему, хозяйка публичного дома, говорит с ней так, словно она – одна из ее продажных девиц! Нет, подобного обращения Десса потерпеть не могла. Ее губы сложились в упрямую тонкую линию, кулаки сжались; она гордо вздернула подбородок и… ничего не сказала.
– Вот так-то лучше, детка, – спокойно заметила блондинка. – Не стоит пытаться доказать, что ты чем-то лучше меня или моих девочек. Поверь мне, это не так. Одно неверное слово, один неверный шаг, и тебе негде будет искать помощи. Выбор у тебя, прямо скажем, небогатый. Пойми, если бы не Бен и его приятель, тебе бы пришлось ночевать на улице, а это не самое лучшее место для девушки вроде тебя. Подумай, что могло бы там с тобой случиться, и ты без сомнения признаешь мою правоту. Десса неохотно кивнула. В словах этой женщины была горькая правда, и ей стало стыдно. Отцу бы не понравилось ее поведение. Отец!.. Девушка сильно прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать слезы. Не время плакать, слезы ей не помогут.
Шурша по полу краем блестящей золотистой юбки из плотного атласа и распространяя вокруг себя сладковатый аромат пудры и лаванды, женщина пересекла комнату и по-матерински обняла Дессу за талию. В одной руке она держала сложенный зонтик от солнца, а в другой – ридикюль, который, подойдя, положила на низенький столик рядом с ванной.
– А теперь, детка, пока Мэгги подберет тебе что-нибудь подходящее из одежды, мы можем немного поболтать и узнать друг друга получше. Впрочем, если ты против, я не буду настаивать. – Она выдержала паузу и, так и не дождавшись ответа, с легкой улыбкой продолжила: – Меня зовут Роуз Лэнг, и это заведение принадлежит мне.
Десса снова кивнула и устало опустилась на край постели. Тело по-прежнему ныло, каждый его мускул, растревоженный долгой поездкой на тряской повозке, казалось, жил своей жизнью, совершенно не считаясь с тем, что нужно хозяйке. Но больше всего болело сердце, тщетно пытаясь справиться с рухнувшим на него непосильным грузом горя.
– Простите меня, – наконец выговорила девушка, и ее подбородок снова предательски дрогнул.
– А ты – меня. И поверь, мне безумно жаль твоих стариков. Ужасная потеря. Но если жить только прошлым, можно сойти с ума. Тебе надо думать о будущем. Какие-нибудь родственники у тебя есть?
– Нет. Кроме родителей, у меня никого нет… то есть не было. Мой единственный брат Митчел погиб на войне. Так что помощи мне ждать не от кого. – Слова давались ей с трудом, голос дрожал. Слезы грозили снова брызнуть из глаз, и, чтобы как-то справиться с ними, Десса нервно сжимала и разжимала пальцы.
– Ну, ну, девочка, постарайся успокоиться… А как у тебя с деньгами? Магазин твоих родителей сгорел, но, быть может, они владели и другой недвижимостью? Или они располагали свободными средствами?
– Да. Моему отцу принадлежат… вернее, принадлежали торговые склады по всей стране: несколько в Канзас-Сити, два в Сент-Луисе и три в Денвере. А с тех пор, как дела «Юнион Пасифик» пошли в гору, он построил еще несколько вдоль железной дороги. Сколько, точно не знаю. Поэтому-то никто и не мог понять, зачем ему понадобилось покупать здесь магазин. Боюсь, теперь мы этого никогда уже не узнаем.
– Что ж, значит, хотя бы с этим все в порядке. Тебе надо связаться с кем-нибудь из тех, кто помогал отцу вести дела, например, с управляющим или другим доверенным лицом, и они, без сомнения, пришлют немного денег на обратную дорогу. Впрочем, шериф, наверное, уже известил кого следует, и ты скоро вернешься домой.
Десса задумчиво посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. Вернуться домой? Снова трястись сначала в жутком дилижансе, а затем – в шумном, насквозь пропахшем угольной копотью грязном поезде? Проделать еще раз весь этот мучительный путь, чреватый новыми опасностями и оскорблениями? Ну уж нет!
– Я не поеду домой, по крайней мере пока. После того, что случилось, я просто не смогу заставить себя снова сесть в почтовый дилижанс.
– За это тебя трудно осуждать, – понимающе усмехнулась Роуз. – Путешествия в подобных скрипучих ящиках не для юных красавиц. Да и меня тоже после часа такой езды начинает выворачивать наизнанку.
Десса вздохнула. Она не привыкла, чтобы женщины выражались столь резко и прямолинейно. Однако это уже не казалось ей чем-то ужасным, поскольку по собственному горькому опыту она знала, что скромность и хорошие манеры отнюдь не помогают выжить здесь, на самой дальней окраине цивилизованного мира.
Некоторое время Роуз молча смотрела на девушку, а затем села рядом с ней и взяла ее за руку.
– Бен рассказал мне, что с тобой стряслось по дороге сюда. Ты храбрая девушка и умеешь постоять за себя, но все равно тебе невероятно повезло. Путешествовать здесь в одиночку – полное безумие, на это отважится не каждый мужчина, о женщинах же и говорить нечего. Странно, что твои родители не подумали об этом. Ну ладно, слава Богу, ты здесь, целая и невредимая, и тебе больше ничто не грозит. Господь наградил тебя сильным характером, и, я уверена, ты сумеешь справиться со своим горем. Мы поможем тебе. Мы с Беном.
Пальцы Дессы нервно сжались. Ей захотелось в оправдание родителей рассказать Роуз о том парне, которого отец нанял охранять ее и который, оказавшись слишком падким на азартные игры, спиртное и продажную женскую ласку, нашел все это в некоем заведении, до боли похожем на то, где она сейчас находилась, и наотрез отказался ехать дальше.
Девушка уже открыла рот, собираясь все объяснить, когда у нее вдруг заурчало в животе, да так громко, что она страшно смутилась.
– Да ты же ничего не ела! – всплеснула руками Роуз. – Как я могла об этом не подумать! Пойду потороплю этих лентяек с завтраком. Опять небось собрались в кружок и сплетничают, вместо того чтобы заниматься делом.
– Что вы, стоит ли так беспокоиться, я вполне могу…
– Глупости, моя дорогая, – решительно перебила ее Роуз. – Сегодня я помогаю тебе, а завтра, кто знает, быть может, настанет твой черед помочь мне. Да, кстати, ночной горшок под кроватью, ванна прямо перед тобой, а насчет горячей воды я распоряжусь. Приводи себя в порядок и спускайся вниз. Я тебя не тороплю, но и слишком тянуть не советую, а то все это может закончиться голодным обмороком.
4
Пока Десса и Роуз завтракали, из города, паля в воздух и оглашая окрестности пронзительным свистом, выехала большая группа вооруженных людей.
– Уолтер повел свою армию в бой, – прокомментировала Роуз и откусила еще кусочек пышного бисквита.
– Они отправились ловить тех двоих, что… – Десса запнулась; тонкая фарфоровая чашка в ее руке дрогнула и ударилась о блюдце.
– Да. В последнее время разбойные нападения что-то слишком уж участились. Сразу после войны здесь царило полное беззаконие, но потом все как-то успокоилось. Бог свидетель, тогда и грабить-то было почти нечего. А когда старого шерифа Пламмера повесили как главаря одной из банд, разбой и вовсе прератился. Но это было несколько лет назад, а в чем дело сейчас, не знаю, просто не знаю… Впрочем, поговаривают, что в горах скрывается новая банда, которую возглавляет не кто-нибудь, а сам чертов Янк. По слухам, он служил в армии северян и вернулся оттуда полным психом, поклявшись, что вернет врагам каждый выстрел, направленный против него. Правда это или нет, судить не берусь. Похоже, они постепенно продвигаются дальше на юг страны, ближе к железной дороге, чтобы грабить поезда. Понятно, там возят куда больше денег, но, на мой взгляд, одно дело обстрелять практически беззащитный дилижанс или взять захолустный банк, и совсем другое – остановить поезд. Вскоре они и сами в этом наверняка убедятся.
Десса сидела молча, слова Роуз долетали до нее как сквозь густой туман. Все ее мысли были по-прежнему заняты страшной смертью родителей, и тяжесть этой невосполнимой потери почти вытеснила из ее сознания даже те немногие, но жуткие часы, что она провела в обществе мерзавца Коди и его напарника.
Роуз быстро взглянула на нее и чуть тронула свои безупречно накрашенные губы льняной салфеткой.
– Что с тобой, дорогая? Ты совсем ничего не ешь. Так не пойдет, тебе сейчас просто необходимо хорошенько подкрепиться, иначе совсем сил не останется. Ну-ка давай, берись за вилку!
Здравый смысл ее слов заставил Дессу немного встряхнуться, и в ней впервые шевельнулось теплое чувство по отношению к своей новой знакомой. Кем бы та ни была, какими бы сомнительными, с точки зрения общепринятой морали, вещами ни занималась, она держалась действительно дружески и проявляла искреннюю заботу, а ведь еще до сегодняшнего утра они и знакомы-то не были… Роуз права: если думать только о своих бедах, слез не избежать, а слезы лишают сил. Девушка послушно взяла вилку, подцепила кусочек картофеля и отправила его в рот. Роуз покачала головой. Она ясно видела, что Десса лишь огромным усилием воли держит себя в руках, и ей не хотелось нарушать это шаткое равновесие излишними нотациями, но если этот ребенок еще и перестанет есть…
– Я не могу, Роуз! Не знаю, что и делать, – роняя вилку, в отчаянии пробормотала Десса. Она так и не смогла заставить себя проглотить хоть крошку. Пища казалась ей грубой и лишенной вкуса, словно перед ней на тарелке лежал не восхитительный кусок сочного мяса с золотистой жареной картошкой, а кусок того железного обода, который Бен когда-то никак не мог нацепить на колесо своей повозки. – Правда, не знаю!..
– Вижу. Мой совет предельно прост: постарайся не думать ни о чем другом, кроме того, что должна сделать в данный момент, а в данный момент перед тобой стынет довольно аппетитный завтрак… А, ладно! – Она безнадежно махнула рукой. – Попробуем с другого конца, раз уж ты все равно настроена только на это.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38


А-П

П-Я