roca раковина 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Другими параметрами? Она всегда была слишком скупой на эмоции и на слова. В том письме тоже особо не расщедрилась: "Нёма, ты плохой человек, но Таня родила вашего сына. Прекрати свою антисоветскую агитацию и возвращайся домой".
Чаплинский сделал с точностью до наоборот - агитацию продолжил, из страны уехал. И вот теперь... И вот теперь. Дикое государство, дикие нравы, все те же дураки и дороги, и он, Нёма, который решил, что кто-то хочет ему помочь. И не за деньги, а по долгу службы. Сын ведь не кошелек, и надо было по-русски просто встретить мальчика в подъезде и все ему объяснить. В худшем случае - он набил бы морду, в лучшем - отправил в дурдом. Тут ещё есть такие?..
- Наум Леонидович, простите, задержался, вы поедете с нами в академию. К Заболотной. Максим нервничает. Он на службе, - Тошкин усмехнулся и вдруг нахмурился. - Вы все-таки вспомнили ту бомжиху? Вспомнили или нет?
Наум вздрогнул и зачем-то полез в карман. Очки, с давних пор ассоциировались у него с вопросами от органов безопасности. Сначала вопрос, потом донос, потом подпись на протоколе. Он водрузил оптический прицел себе на нос и сказал: "Вспомнил, когда вы назвали её имя. Она действительно жила в одном доме с Анной. Но на вокзале - нет. Она очень изменилась."
- Если с Заболотной все получится, я прошу вас вернуться к этому разговору. Весьма возможно, что вы не виноваты, и это просто заговор силовых структур, - и - все, Тошкин сделал все, что мог. Он облегчил совесть и утяжелил свою собственную участь статьей о служебном несоответствии.
- Пустое, Чаплинский устало махнул рукой. Очень пустое. Я уеду. Боюсь умереть в дороге. Не хочу, чтобы меня развеяли из самолета как Индиру Ганди
В коридорах академии было накурено, темно, сыро и безлюдно. Казалось, что стены так надышались никотином, что посинели и вызвали группу экологической защиты, развесившую своевременные щиты: "Курить строго запрещено". Чаплинский, тяжело дышал и медленно поднимался по ступенькам, чем несказанно раздражал проголодавшегося Максима:
- Наум Леонидович, мы быстро проскочим, а вы догоняйте. Ладно?
- Угу, - кивнул Наум, зацепившись взглядом за любовно нарисованную желтую стрелочку со скромной надписью "Ректор налево". - Угу, догоню. А не догоню, так погреюсь. То ли от усталости, то ли от боли, он почувствовал приступ безудержного хулиганства. Где-то в душе он все-таки был Кларой Цеханасян и визит вежливой дамы просто удачно совпадал с одышкой на лестнице. Дверь в приемную Чаплинский открыл короткой толстой ногой, жаль не было нагана - для полноты картины. На столе у секретарши дымилась сигарета, свидетельствовавшая о её скромном присутствии где-то рядом. Чаплинский огляделся по сторонам и с удовольствием постучал по табличке "академик, доктор, доцент, кандидат Федоров С.Ф.". Может быть потому, что в ответ не раздалось ни звука, может быть, потому что в образе Стасика вдруг сконцентрировалось все то, что он так не любил в себе и в людях, Наум вытащил из кармана японскую наливную ручку, подаренную ему в Китае и дописал "мудак, дурак, мир его праху". Полюбовавшись своей работой Чаплинский дернул ручку и ввалился в святая святых академии. Его взору представилась не вполне приглядная картина. Немолодая секретарша, заткнувшая подол юбки за пояс стояла в коленно-локтевой позе под столом у Федорова. Чаплинский поморщился от кислого запаха, вдруг резко ударившего в нос.
- Принес нашатырь? - раздался голос из-под стола. - Давай, а то ему ещё на совещание, а он лыка не вяжет. Только на ватку. На ватку. Я сейчас здесь все домою и позвоню жене.
Станислав Федорович задорно всхрапнул, получая удовольствие от послеобеденного сна, водки и чистого желудка, который опорожнился прямо на дубовый паркет его кабинета. "Стареем ", - подумал Чаплинский, припоминая как Стасик мог выпить три литра коньячка и поехать на заседание райкома комсомола, как ни в чем не бывало.
Стало жалко и себя, и Стасика, и напрасную какую-то жизнь, которая не расставила все по местам, а только усугубила пороки, ошибки и отняла даже страстное желание мстить. Чаплинский направился в сторону кафедры, надеясь, что Танечку все же убедят в том, что он - не шпион, не преступник и не диверсант, и что ему можно доверять детей. "Страноведение" было заперто, закрыто, и даже опечатано. Наум прислушался к обычной институтской тишине и понял, что его опять решили подставить. Только теперь - по полной программе и без всякой возможности оправдаться. Секретарша - поломойка в этой ситуации была, пожалуй, самым надежным алиби. На всякий случай Наум вернулся в приемную и сел на небольшой кожаный диванчик. Сигарета дотлела и выпала из пепельницы.
- Пожар, сейчас будет пожар, - грустно констатировал Наум.
- Ну где же нашатырь? - ответствовали ему из кабинета ректора. - Если что - звоните ноль один.
Чаплинский убрал окурок и выглянул в окно. Максимкина машина была на месте. А мальчики где-то загулялись, выискивая на него очередной компромат. Можно ещё немного подождать. Никакие силовые ведомства не рискнут врываться в кабинет пьяного ректора, если, конечно, страна не изменилась до неузнаваемости. В данном случае - в это даже хотелось верить...
Наткнувшись на скомканную бумажку с грифом "Опечатано" Тошкин повернулся к Максиму и грубо спросил: "Ну!"
- Заболотная пропала в туалете, спокойно ответил Максим. - В женском. На третьем этаже.
- А почему не на первом? - спросил Тошкин, вспоминая схему дислокации туалетов в родном учреждении.
- Потому что на первом нет никакого. Чтоб не шлялись с улицы. Понял?
- И Чаплинский, судя по всему в туалете? - ухмыльнулся Тошкин, предчувствуя неладное.
- Отстал, - скупо констатировал Максим. - Нужно подняться. Проверим сами, а потом рванем к ней домой. Я уже и сам устал от всех этих неожиданностей.
- Лучше сразу домой, - вяло запротестовал Дмитрий Савельевич, глядя на часы, скорбно намекавшие о пятичасовом чае. - Или давай уже завтра.
- Все пошли, - скомандовал Максим, отправляясь на лестницу. В женском туалете было тихо и даже убрано. Максим и Тошкин как два сексуальных маньяка с удовольствием обнаружили отсутствие трупа, сливных бачков и вентилей на кранах. Экономика должна быть экономной. Лучше слить отходы один раз в день, чем разливать государственную воду постоянно. Академия не столовая - и руки мыть тут нечего. А то дай народу волю - устроют из высшего учебного заведения прачечную.
- Подожди, иди сюда, - вдруг вскрикнул Максим, уставившись на белую-белую дверь какого-то помещения типа кладовки. - Голоса... Слышишь? Голоса!
- Поздравляю, - буркнул Тошкин. - Началось. Наркотики, алкоголь и диссиденты ещё никого до добра не доводили.
- Да это же кабинет их заведующего. Мишин, Владимир Сергеевич. Видишь, как уютно и сексуально устроился.
Оставалось только позавидовать какому-то хищному чутью столичного охранника, который оказался способным найти иголку в стогу сена. Только что нам это даст, - с горечью подумал Тошкин и неприятно заволновался перед возможной встречей с Надей.
- Будем подслушивать или сразу зайдем? - хитро прищурился Максим и приложил ухо к двери. - Ой, там интересно, там тебе заявление пишут. С просьбой подробно разобраться и примерно наказать, но не садить в тюрьму.
Бросить что ли эту работу к чертовой матери. Не прокуратура, а какой-то благотворительный фонд. Слава добряка Тошкин, превращенная Надей в обычную сплетню стала тяжелым грузом для репутации Диминого мундира. Если каждого разобрать, но в тюрьму не садить - это что же получится?
- Можно? - Тошкин резко открыл дверь, удивленно крякнул и застыл на пороге. Максим, удобно выглядывавший из-за Диминого плеча, радостно засмеялся.
- О, Татьяна Ивановна, а мы вас ищем, с ног сбились. А вы тут, а мы там.
Заболотная аккуратно переменилась в лице и испуганно посмотрела на шефа, который сегодня был при полном параде, в военном мундире, в орденах и даже в фуражке с козырьком.
- А вы собственно??? - Мишин чуть привстал и надел очки. - Вы кто
- Прокуратура! - уверенно отчеканил Дима, надеясь, что его приключения, наконец, закончатся горячим ужином.
- Оперативно, молодцы. Сами догадались или Надежда подсказала? - гордо спросил Мишин, оглядывая свою команду, один из членов которой сидел со связанными бинтом руками. - Еле отловил паршивца. Сбежать хотел на вражескую территорию. Думал ему там политическое убежище откроют. Но! А это Инна Константиновна.
- Мы знакомы, - процедил Тошкин. - Что собственно происходит? По какому праву вы превышаете полномочия?
- На войне как на войне, - обиделся Мишин. У нас все в протоколе. Вот, Татьяна Ивановна ведет запись нашей беседы, мы практически добились признания, но в убийствах он, к сожалению, не сознается. Вы уж постарайтесь, у вас свои методы.
- Владимир Сергеевич, - прошипела Инна Константиновна, делая какие-то отчаянные знаки глазами и скулами. - Мы ведь их не приглашали, и по поводу Виталия Николаевича ещё ничего не решили. Так стоит ли спешить?
- А чего откладывать. Пришли ребята, пусть забирают. Но помните, наша кафедра готова его взять на поруки, и из мест лишения свободы мы тоже будем его ждать. По предложению Инны Константиновны. Так что - мы не звери. Нет, - Мишин радостно блеснул булатными зубами и чуть не цокнул копытцем. Максим заинтересовался личностью преступника и, присев на корточки, заглянул ему в лицо.
- Виталик, - удивленно протянул он.
"Опять, опять все тоже самое - все знают всех, а за это получаю я", обиделся Тошкин и сурово посмотрел на Мишина: "Развяжите его, мы сами разберемся".
- Так сбежит, - обиженно шепнул тот.
- Нет, - улыбнулся Максим, - мы же с ним вместе в один драм кружок ходили, помнишь я играл Наф-Нафа? А Виталик? А теперь я художник, похвастался он родной душе.
- А я по-прежнему драматург и режиссер, - грустно ответил Виталий Николаевич.
- И вор! - заключил Мишин. - А вы, молодые люди, живенько документы на стол.
Чтобы прервать ностальгические воспоминания собравшихся заведующему кафедрой пришлось вытащить из кобуры свой парадный пистолет и направить его в голову суперматиста Максима.
- Не надо, Владимир Сергеевич, вот этот, - Инна Константиновна вежливо протянула тонкий сухой палец в сторону Тошкина - действительно из прокуратуры. Однако, насколько я поняла, он здесь в связи с личностью Татьяны Ивановны, верно?
Инна чуть наклонила голову вбок и посмотрела на Тошкина искоса, взглядом курицы на боевом посту, её глаза налились кровью, а руки испугано теребили сумочку. Эта женщина снова не сумела соответствовать своим представлениям о железном заведующем кафедрой страноведения. - Верно? спросила она ещё раз и голос предательски дрогнул. Владимир Сергеевич с удивлением посмотрел на женщин вверенных ему в подчинение. Что-то с ними обеими было явно не так. Татьяна в невменяемом состоянии придерживающая дверь женского туалета, Инна, бросившая все силы на защиту Виталика, а теперь вот трепещущая перед этими двумя.
- В чем дело? - спросил Владимир Сергеевич, имея ввиду панику, возникшую на его корабле.
- Пистолет спрячьте, - тихо попросил Максим . - Пистолет - не игрушка. А мы хотим только вам помочь. И все, да, Татьяна Ивановна. Едемте с нами. Он тоже с нами. Там, - Максим приподнял бровки и глянул на потолок, обстановка всеобще кафедрального напряжения производила какой-то неизвестный ещё науке вирус сумасшествия. А вирус сразу же вызывал эпидемию. Теперь Тошкин стал гораздо лучше понимать Надю. Понимать и даже жалеть. Он покрутил пальцем у виска, призывая Максим оставить свой ясельный тон и приступать к активным действиям.
- Татьяна Ивановна, в машину у крыльца, прошу вас. Вам будет намного легче. Простая формальность, прошу, - Максим галантно распрямился, подскочил к Заболотной и придерживая её за локоток, направил к двери.
- Но я..., - начала, было, Татьяна и под гневным взглядом Инны Константиновны вдруг осеклась и поникла. - В дамскую комнату.
- У нас полно дамских комнат, полным полно, - убедительно сказал Максим, сдавливая руку дорогой пленнице.
- А как же тогда я? - спросил вдруг Виталий Николаевич. А куда же тогда мне?
- Да, действительно, куда? - совсем уж огорчился Мишин. - Мы ведь этого так не оставим!
- Охранять до особого распоряжения, - рявкнул Тошкин, просто физически ощущая как по его драгоценной крови разливается заразная кафедральная болезнь.
Может сразу сделать прививку от бешенства? И где, черт его дери, этот Чаплинский? Не лучше ли сразу вызывать кого-нибудь из посольства?
- Потихоньку, - предупредил Максим, указывая глазами на щербатую ступеньку. - Вы нам Татьяна Ивановна, нужны исключительно в живом, здоровом, неповрежденном виде.
Заболотная молча, и как-то мягко подчинялась Максимову напору, позволяя спускать себя, как рояль Стенвей, случайно забредший на стройку века. Уже в холле, под знаменем от счастливых выпускников она вдруг встрепенулась и запричитала: "Мне надо заскочить домой, на минутку, на секунду, хотя бы на миг, мне надо заскочить домой" Тошкин и Максим недоуменно переглянулись. "Мальчики, у вас есть мамы?" - она смотрела на Тошкина полными слез глазами. "Ваша мать смогла бы меня понять, и ваша"
- Я сирота, - буркнул Максим и не разжимая объятий вывел Татьяну Ивановну на крыльцо. Дождь, наконец, закончился и сквозь серые чуть выжатые тучи, проглядывало тихое умиротворенное солнце. - Смотрите как красиво, сказал Максим и поднял голову вверх. Тошкин в который раз подивился профессионализму конкурента, заставляя Заболотную разглядывать пушистые облака, он быстро сунул Дмитрию Савельевичу ключи от машины ни на секунду не ослабляя хватку.
- Хорошо, - покорно согласилась она. - Хорошо.
- Таня, Танечка, - вдруг закричали из окна второго этажа. - Танюшка.
Максим сделал антитеррористическую стойку и прикрыл своим свободно раскладывающимся телом стройную женщину. Она же вдруг очень неожиданно стала обмякать прямо у него в руках.
- Танечка, - голос уже разносился по холлу первого этажа, приобретая сначала размытые, потом более четкие, округлые черты правозащитника Чаплинского.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44


А-П

П-Я