https://wodolei.ru/catalog/mebel/komplekty/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Красками ему служила глина всевозможных оттенков.
Кэтрин внимательно вгляделась в символы, и постепенно история стала ей понятна. Она вызвала у девушки смешанные чувства. Это был рассказ о ней и Убивающем Волков. Первая картинка изображала налет на ферму Пирсонов, на второй Кэтрин прижимала к себе дочь Убивающего Волков, а на заднем плане лежала Маленькое Перышко. Дальше шло убийство у Стоун Крик. Потом было несколько кровавых сцен: Убивающий Волков мстит поселенцам. И, наконец, возвращение Кэтрин в лагерь. Фигурки были примитивные, грубые, но очень выразительные. На всех этих рисунках Кэтрин была изображена в платье из белой кожи и с распущенными светлыми волосами.
Ее смутил самый последний рисунок. Она стояла, протянув руки к лагерю команчей. Платье на ней было коричневое, кожа коричневая. Даже волосы старик нарисовал заплетенными в косы – и раскрасил коричневой глиной.
Кэтрин заглянула в глаза Болтливой Бобрихе, увидела в них возбуждение и радость и заставила себя улыбнуться, не показывая душевного смятения.
– Для меня это честь, – сказала она подруге и старику.
Но, вернувшись к Старой Матери, Кэтрин призналась себе, что ее наполняет тревога. Она вспомнила слова Форда и подумала о Слейде, который сказал ей, что она пытается бежать.
В серебряном небе садилось солнце, тучи с каждым часом становились все чернее. Холод проникал даже сквозь самую теплую одежду. Старая Мать приказала девушкам немедленно пойти за хворостом и набрать его побольше, чтобы хватило на тот случай, если погода совсем испортится и чтобы было тепло не только в вигваме Убивающего Волков, но и у Старой Матери и матери Ивы.
Девушки отошли совсем недалеко от лагеря, идя вдоль ручья, когда им преградил дорогу Уродина Джек. Его огромная лохматая фигура напомнила Кэтрин гигантского бурого медведя.
Его внезапное появление заставило Танцующую Иву испуганно ахнуть, но Кэтрин смело встретила его взгляд.
– Дай нам пройти. Уродина Джек нахмурился:
– Удобно устраиваемся, а, маленькая мисс? Кэтрин вздернула подбородок, решив, что не даст себя запугать.
– Как член семьи Убивающего Волков, я принадлежу к племени.
– Если ты ему нужна, – прорычал он.
Кэтрин медленно улыбнулась, не испугавшись его намека.
– Меня не тревожит, как Убивающий Волков поступит, когда вернется. А тебя?
Он резко отвернулся, ничего не ответив, и улыбка ее стала шире. Итак, знаменитый белый торговец боится. Прекрасно. Танцующая Ива встревоженно смотрела ему вслед, и Кэтрин прикоснулась к ее руке.
– Все в порядке, Ива. Пойдем.
Они уже возвращались к вигваму с большими охапками сучьев и веток, когда Танцующая Ива радостно вскрикнула:
– Это Убивающий Волков!
Кэтрин проследила за направлением ее взгляда.
По крутой тропинке спускалось восемь лошадей. Их головы и хвосты были раскрашены такой же красной краской, которой были проведены полосы на телах воинов и выкрашена часть их волос. Равнодушные к холоду, их намазанные жиром тела были обнажены и блестели в лучах заходящего солнца. На трех лошадях были пленные: две юные девушки и совсем маленький мальчик. Мексиканцы.
Кэтрин не могла издали разглядеть лиц детей, но их плечики ссутулились от горя, отчаяния и усталости. Сейчас она сочувствовала их страданиям, вспоминая свои собственные, но она знала, что жить детям здесь будет нетрудно. Их примут к себе семьи, которые потеряли своих ребятишек после Стоун Крик. С ними будут обращаться точно так же, как с родными детьми команчей. Они привыкнут и со временем научатся быть счастливыми. В конце концов, они забудут, что когда-то были здесь чужими.
Впереди всех ехал Убивающий Волков. Он гордо держал свое боевое копье, но даже на таком расстоянии Кэтрин поняла: что-то не так. Похоже было, что Ива не замечает ничего необычного: она побежала вперед, обогнав Кэтрин, и приостановилась только, чтобы сложить у вигвама хворост. Не взирая на дурные предчувствия, Кэтрин не смогла сдержать улыбки, глядя, как Ива, несмотря на радостное волнение, не могла забыть о своем долге. Шаги самой Кэтрин тоже были поспешными, но она не пошла встречать возвращающихся воинов. Она стала ждать в вигваме Убивающего Волков.
Когда все бывало благополучно, возвращающиеся воины сначала шли в совет, где рассказывали о том, как они сражались: каждый хвастался своими подвигами и успехами товарищей, пока все события, и важные, и малозначительные, не были рассказаны и поняты. Кэтрин знала, что воину положено рассказывать о совершенных им храбрых поступках, потому что это внушает уверенность всему племени и служит школой для юных.
Не находя себе места, Кэтрин осторожно пересмотрела все вещи Убивающего Волков, пока не нашла его гребень. Он удобно лег ей в руку. В конце дня Убивающего Волков всегда успокаивало, когда она расчесывала ему волосы. Он часто говорил ей, что тогда к нему приходили легкие и ясные мысли. А потом он взял себе в жены Маленькое Перышко, и это она стала успокаивать мысли Убивающего Волков.
Кэтрин резко повернулась и положила гребень на место. Теперь эта роль принадлежит Танцующей Иве, а не ей. Она сейчас не могла бы объяснить, что именно чувствует.
Старая Мать вошла в вигвам: двигалась она медленно, и лицо у нее осунулось от тревоги.
– Идем, Смелый Язык. Убивающий Волков хочет видеть тебя сейчас.
Кэтрин пошла следом, ни о чем не спрашивая. Убивающий Волков лежал в вигваме шамана. Последние его силы ушли на то, чтобы въехать в лагерь победителем. Он не допустил, чтобы его внесли в лагерь. Носилки для стариков. Кэтрин почти слышала, как он произносит эти слова.
Большинство воинов племени собрались вокруг вигвама. У них был мрачный вид, и они не обращали внимания на стоны женщин, которые тоже прибежали сюда. Кэтрин посмотрела на мрачные лица и, нагнувшись, вошла внутрь. Там было удушающе жарко. Убивающий Волков лежал на мягкой груде шкур, Ива сидела с ним рядом. Когда она встретилась взглядом с Кэтрин, та прочла в ее глазах безнадежность и отчаяние. Кэтрин подошла ближе, всматриваясь в почти обнаженное тело Убивающего Волков. Рана оказалась низко, в области паха, и выглядела очень плохо.
Кэтрин опустилась на колени рядом с Убивающим Волков. Глаза у него были закрыты, тело блестело от пота. Кэтрин вдруг поняла, что после столь долгих попыток пробраться к нему, она не знает, что ему сказать. Особенно сейчас.
Убивающий Волков открыл глаза и посмотрел на нее. Молчание казалось бесконечным.
– Твой язык наконец замолчал, Смелый Язык? Она разглядела в его глазах улыбку, и вдруг поняла, как по нему соскучилась.
– Было время, – начала она тихо, – когда я считала, что больше тебя не увижу.
– Ты думала так, когда солдаты забрали тебя с берегов Стоун Крик?
Чувствовалось, что каждое слово дается ему с трудом.
Она кивнула:
– Когда я убежала от солдат и два или три дня добиралась до нашего лагеря, я нашла там только обугленные рубашки из бизоньей кожи и тела погибших среди деревьев… Тогда я потеряла надежду.
Глядя на его лицо с высокими скулами, она испытывала боль. Убивающий Волков умирал. Вид у него был прежним, его сильное и гордое лицо индейца-команча не изменилось, и пахло от него все так же – медвежьим жиром, лошадьми и землей. Но еще его окружал аромат смерти.
Убивающий Волков поднял руку и схватил пальцами одну из кос, лежавшую на ее груди.
– У них по-прежнему цвет травы прерий? Кэтрин улыбнулась, хотя горло ее болело от сдерживаемых рыданий:
– Да.
– А у моей дочери глаза по-прежнему цвета затянутого облаками неба?
– Такие же серые, как дым, поднимающийся от огня в вигваме, – мягко проговорила она. – Спящий Кузнечик – хорошая и храбрая дочь команчей.
Убивающий Волков кивнул, и она нежно прикоснулась пальцами к его лбу, жалея, что не смогла вернуться к нему раньше.
Сжимавшие ее косу пальцы разжались, и Убивающий Волков закрыл глаза. Она протянула руку и сжала его мозолистую ладонь. Рядом с ней тихо скулила Танцующая Ива, и Кэтрин не могла ее утешить. Убивающий Волков жив, но надолго ли?
Кэтрин вложила руку Убивающего Волков в руку Ивы и приготовилась встать.
– Убивающий Волков знает о ребенке? Ива покачала головой.
– Когда он проснется, ты должна сказать ему о ребенке, которого ты ждешь, возможно, о прекрасном воине-команче.
– Он будет доволен, – безрадостно сказала Ива.
– Да. – Кэтрин еще раз посмотрела на Убивающего Волков, – Он будет доволен.
На следующее утро оказалось, что Убивающему Волков не стало ни лучше, ни хуже.
– Собирающий Камни приготовит ему хорошее снадобье, – сказала Старая Мать, стараясь сама себя успокоить. Но Кэтрин не слишком надеялась на старика-шамана, который удалился к себе в вигвам, чтобы читать заклинания и готовить снадобье для лечения.
Знаком Убивающего Волков был койот, и Собирающий Камни воспользовался этим. Ночью он выследил и убил койота и выскреб ему шкуру, сказав всем, что койот улегся перед ним, чтобы умереть ради Убивающего Волков. Потом он накрыл Убивающего Волков этой шкурой и принялся за заклинания, время от времени встряхивая пустую тыкву, в которой гремели зубы койота. И все равно лихорадка не отпускала Убивающего Волков.
Кэтрин держала его за руку и жалела, что у нее нет для Убивающего Волков настоящего лекарства, хоть и знала, что добровольно он ни за что бы его не принял. Убивающий Волков не верил, что от белых может исходить что-то хорошее. Кэтрин припомнила, как один раз, когда они переезжали из лагеря в лагерь, они проехали мимо брошенного форта, и Убивающий Волков сказал:
– Я не понимаю этих людей, Смелый Язык. Они трудятся, как муравьи, чтобы построить свои дома, но, когда они уезжают, их труд превращается в ничто. Вигвамы годятся для любого лагеря.
Кэтрин серьезно обдумала его слова, прежде чем ответить. Слова Убивающего Волков часто скрывали более глубокий смысл.
– Когда белый человек строит, он не планирует уезжать. Он делает крепкое жилище для защиты от непогоды, так что, когда льют дожди и дует ветер, работу не приходится начинать заново. Они строят надолго.
В ее словах прозвучало чуть заметное предостережение.
Его смуглая рука блеснула на солнце, когда он широким жестом обвел глинобитные стены:
– Дома из грязи рушатся.
– Нет так быстро, как истираются бизоньи шкуры на наших вигвамах.
– Если он строит надолго, тогда почему он уезжает из земли белых людей, где утром встает солнце? Зачем он приезжает сюда?
Убивающий Волков говорил гневно.
– Земля на востоке кажется маленькой, потому что белых становится все больше. Эти прерии такие огромные – им кажется, что места здесь много, и они приезжают.
– Много места для белых людей, – резко отозвался Убивающий Волков. – Они хотят, чтобы наш народ оставил эту землю, которая была нашей с тех давних пор, о которых рассказывают нам старейшины. А что произойдет, когда их станет еще больше, и этой земли им тоже не хватит? – Наступило неожиданное, напряженное молчание, а потом Убивающий Волков тихо сказал: – Нет, Смелый Язык, здесь для них нет места. Наш народ должен прогнать их, пока не поздно.
Кэтрин закрыла глаза, вспоминая его гнев. Нет, Убивающий Волков не принял бы лекарства белого человека.
Старая Мать дотронулась до плеча Кэтрин, прервав ее мысли.
– Уведи отсюда Танцующую Иву. Не годится, чтобы сын видел отца в таком состоянии.
Кэтрин не стала спорить с предрассудками старухи, а Ива не стала спрашивать, почему Кэтрин настаивает, чтобы они прошли к краю каньона, где стены уходили круто вверх слоями многоцветной глины. Но они не стали далеко удаляться от вигвама, где лежал Убивающий Волков. Обе молчали в страхе и горе, но печаль Кэтрин была окрашена чувством вины. Ей не хотелось, чтобы Убивающий Волков умер, но с каждым часом, проведенным среди каманчей, она все яснее понимала, как отдалилась от них за этот год. И она совершенно не знала, что делать ей с этим новым ощущением.
Кэтрин все равно была уверена, что здесь Шей ждет лучшая жизнь, здесь девочку будут горячо любить, и не только родные, но и все племя. Здесь ей будет лучше, чем в Нью-Браунфелсе, где она была бы парией.
Ее мрачные раздумья прервала Ива, крепко сжав ее запястье. Кэтрин проследила за направлением ее взгляда, и сердце у нее оборвалось: в лагерь въезжали Слейд и его напарник.
За двумя мужчинами наблюдали с опасливым интересом, но, поскольку их ружья оставались в чехлах, а в руках не было ничего, кроме поводьев, их только окружили, позволяя ехать дальше. Конечно, Слейд был прав: кавалерийский отряд атаковали бы мгновенно.
Кэтрин знала, что Слейд не опасается, как бы добыча не улизнула при его приближении. Он должен знать, что она опередила его, и что Раск, как и Форд, давно бежали. Наблюдая за ним из укрытия в виде небольшой рощицы, она гадала, почему он так сильно от нее отстал.
Ива беспокойно шевельнулась рядом:
– Я боюсь.
– Не бойся.
Кэтрин не осудила Танцующую Иву за ее страх перед белыми.
– Когда раньше приезжали солдаты, они убивали. – В ее голосе звучал неподдельный ужас, и слова ее заставили Кэтрин вспомнить картины, которые она предпочла бы забыть.
– Это не солдаты, – резко сказала она, а потом добавила уже мягче: – и потом, Ива, их только двое против всех наших воинов. И, видишь, они спрятали свое оружие. Они здесь не для того, чтобы убивать и причинять вред.
– Все равно, я пойду и найду Старую Мать. Пожалуйста, пойдем, Смелый Язык: вдвоем мы будем в безопасности.
– Позже, – вздохнула Кэтрин, жалея, что Ива не поверила ей. – Я приду позже.
Глядя вслед поспешно удаляющейся Иве, Кэтрин снова подумала о том, как эта юная женщина подходит Убивающему Волков: тихая, послушная, ласковая. Кэтрин знала, что никогда не смогла бы быть такой.
Видя, как Слейд и Джеб ныряют в вигвам Сломанной Стрелы, она изумилась мыслям, на которых себя поймала. Она думала, сильно ли Слейд рассердился на ее поступок. И не потерял ли он уважение к женщине, которая решилась помогать брату вопреки требованиям правосудия. Но больше всего она хотела бы понять, почему именно это так ее волнует.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31


А-П

П-Я