Выбор супер, цена того стоит 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Очевидно, Томми Бауман рассказал о происшествии.Таня быстрыми шагами вышла им навстречу. Остальные остались на террасе.— Джон, вы не пострадали? — спросила она.Ее рука осталась лежать на его рукаве. Он заметил, что ей хватило времени тщательно подкрасить глаза.— Только зацепило. — Он показал ей руку.— Какой безумец это сделал?— Мы думаем, что это Нельсон решил поохотиться на белок, — сказал Бауман, подходя к ним.Таня перевела взгляд на Джерико, как бы предлагая подтвердить эти слова.— Может быть, ему захотелось проверить, быстро ли я бегаю, — откликнулся Джерико. — Но в случайность я не верю. — Он обернулся к Бауману. — Если вы убеждены, что это был ваш приятель Нельсон, давайте разыщем его.— Я позвоню ему из дома, — пообещал Бауман. — Он живет около конюшни.— Лучше сходим туда, — возразил Джерико и коснулся ледяной Таниной руки. — Благодарю вас за внимание.Он окинул взглядом террасу. Позади передней шеренги, в которую входили Трейл, Мартин Ломекс, оба Прентиса, отец и сын, и рыжеволосая Джуди, стояла Лиз Бауман. На ней были сапоги и брюки для верховой езды, белая блузка и куртка. Она курила сигарету и стряхивала пепел в ладонь. Казалось, ее отсутствующий взгляд устремлен поверх голов на рощу.— Тем не менее всем не мешает позавтракать, — решил Бауман. — Мы с Джерико сами сходим к Нельсону.Он сел в красный «мерседес» рядом с Джерико, и они покатили по обсаженной березами и елями тенистой дороге, которая вела к конюшням.— Вы сказали, что не верите в случайность, — произнес Бауман, затягиваясь сигаретой.— Я убежден, что это не было случайностью, — ответил Джерико. — Кому-то пришло в голову вышибить из меня мозги. К счастью, мне частенько приходилось играть в прятки в лесу, и я не новичок в этой игре.— У меня такое впечатление, что раньше вы не были знакомы ни с кем, кроме Уилсона.— Совершенно верно. Но Боб вышел из дома как раз в тот момент, когда снайпер стрелял в меня со спины. Так что это был не он.— Какие у вас предположения?Джерико искоса взглянул на своего хозяина:— А у вас?— Никаких. Потому я и уверен, что все разъяснится, когда мы поговорим с Нельсоном. Считаю, что виной всему его непростительная беспечность.Они нашли Нельсона во дворе конюшни, он проверял подпругу на одной из рыжих лошадей. Нельсон оказался темноволосым мускулистым мужчиной лет тридцати с небольшим. Наблюдая за его движениями, исполненными грации, сродни изяществу животного, Джерико подумал, что такой избыток жизненных сил должен привлекать женщин. Лиз Бауман не нужно было далеко ходить, чтобы найти своего «настоящего мужчину».— Миссис Бауман хочет, чтобы я привел лошадь к дому? — спросил Нельсон.У него был низкий грубоватый голос, звучавший подчеркнуто услужливо. Джерико понимал, что Нельсон станет доказывать свою непричастность, как только узнает, в чем его обвиняют. Он взглянул на ноги Нельсона, обутые в начищенные до блеска сапоги для верховой езды. Они выглядели так, словно Нельсон только что надел их. К тому же передвигаться в такой обуви неслышно было невозможно.Джерико остался сидеть за рулем, а Бауман вышел из машины. Фальшивая белозубая улыбка по-прежнему не сходила с его лица.— Вы слышали, Нельсон, как кто-то недавно стрелял в роще?— Стрелял?— Стрелял и зацепил мистера Джерико, который прогуливался у озера. Вы ходили сегодня на белок?— Сегодня у меня не было на это времени, мистер Бауман, — ответил Нельсон. — Мне нужно было вычистить лошадей, вымыть их с мылом и обтереть.— Стреляли из винтовки двадцать второго калибра, — сказал Джерико и показал след от пули на своей руке.Нельсон облизнул губы. Он сощурил темные глаза и бросил быстрый взгляд на Баумана, который продолжал улыбаться. Они обменялись взглядами.— У кого есть двадцать второй калибр? — спросил Джерико. — Если мы узнаем, то сузим границы поисков. В доме таких винтовок нет.— Множество местных детей шастает по лесу, — ответил Нельсон. — Они не признают никаких частных владений, никакие надписи вроде «Вход воспрещен» для них не указ, а забором мы не огорожены.— А зачем бы местным детям понадобилось целиться в меня?— Если бы вам удалось понять, чем руководствуются в своих поступках современные дети, вас можно было бы считать гением, — вмешался Бауман. — Это просто маленькие дикари.— Стреляли несколько раз, — продолжал Джерико, обращаясь к Нельсону. — Довольно странно, что вы ничего не слышали.— Я был в сарае, и у меня работало радио, — ответил Нельсон, не сводя с него прищуренных глаз.Несколько секунд Джерико молчал.— Видимо, так все и было, — наконец сказал он.Ему почудилось, что Бауман и Нельсон с облегчением вздохнули.— Мне привести лошадь миссис Бауман к дому? — спросил Нельсон.— Лучше подожди, там только что сели за стол. Она сама придет, когда освободится.Нельсон похлопал золотистого коня по лоснящейся шее:— Сожалею, что ничем не удалось вам помочь, мистер Джерико. Черт бы побрал этих сорванцов!— Дети тому виной или белки, но каждый держит свою жизнь в собственных руках, — сухо отозвался Джерико.Бауман сел в машину, и они пустились в обратный путь.— Возможно, Нельсон прав, — сказал Бауман. — Это деревенские ребятишки. — Он покосился на Джерико. Тот не отрывал глаз от дороги. — Лиз ужасно расстроилась, когда я ей рассказал, что вас побеспокоили ее крики.— Жаль, что вы все-таки решили ее смутить. — Джерико остановил машину и повернулся к Бауману. — Вам не удастся купить меня на уловку с детьми. Кто-то хладнокровно пытался меня убить, и я не успокоюсь, пока не выясню, кто именно.— Все хорошо, что хорошо кончается, — ответил Бауман. — Слава богу, что вы отделались царапиной.— Но в следующий раз я подставлю спину!Он снова включил мотор, и остаток дороги они проделали в молчании. Заглушив мотор, Джерико положил в карман ключи, но остался сидеть на своем месте.— Есть последняя возможность во всем разобраться, — сказал он Бауману.— Я не понимаю, — ответил Бауман, не переставая улыбаться.— Мне кажется, вы знаете, кто стрелял и зачем ему это понадобилось.— Глупости! Я не стал бы скрывать от вас, старина, если бы мне это было известно.Завтрак в семействе Бауманов был сервирован в стиле викторианской Англии. На сервировочном столике стояла жаровня, чтобы подогревать кушанья, резное блюдо с холодной ветчиной и рядом с ним острый как бритва нож. Стоял огромный, как в гостинице, тостер, в плетеных корзиночках лежали румяные английские булочки; кроме того, подали грейпфруты, разрезанные на половинки, салат из свежих фруктов в широкой и низкой салатнице, апельсиновый и томатный сок, коктейль из моллюсков с соусом «табаско», вустерширский острый соус и бутылку импортной водки. Словом, были предусмотрены все средства для борьбы с возможным похмельем. На одном из подогретых блюд лежали ломтики мяса, обжаренного в сметане, на другом — жареные почки, на третьем — яйца и сосиски. На электрических подогревателях стояли два громадных кофейника.Перед Лиз Бауман, сидевшей во главе длинного стола, стоял стакан, в содержимом которого Джерико угадал «Кровавую Мэри». Она курила. Остальные, за исключением Боба Уилсона, наполнили свои тарелки и приступили к завтраку. Когда Джерико с Бауманом вошли в столовую, все замерли. Боб Уилсон поднялся им навстречу.— Проверили? — спросил он у Джерико.— Да, — ответил Джерико. — Ни черта он не видел и ни черта не слышал.— Это был Нельсон? — поинтересовался Томми Бауман.На его тарелке громоздилась гора сосисок, яиц и оладий. Рядом с прибором стоял высокий стакан молока.— По-видимому, нет, — ответил Бауман. Он подошел к столу и взял бутылку с водкой. — Скорее всего, это был кто-то из деревенских сорванцов или приятели из вашей коммуны, Дэвид.Его неживая улыбка нацелилась на младшего Прентиса.Юный Прентис вскинул голову. До сих пор он сидел с отсутствующим видом и, казалось, ничего не слышал. Рыжая Джуди хихикнула.— Сколько можно обвинять их во всем, что происходит в этом чертовом городишке? — воскликнул он, и его глаза воинственно сверкнули.— Дэвид! Выбирай выражения! — вмешался Уайли Прентис, весь облик которого говорил о жесточайшем похмелье.— Черт! — снова выругался Дэвид. Джуди снова захихикала.— Что представляет собой эта ваша коммуна? — поинтересовался Джерико.Он тоже подошел к столу и налил себе стакан апельсинового сока.— Кучка хиппи, живущая в старом поместье Уолтура, — объяснил Боб Уилсон. — Практически неуправляемое племя. Секс, травка и прочее.— Вы их не понимаете, старина, — возразил Дэвид.— А что тут понимать? — вмешался Бауман. Он налил себе полную рюмку водки и выпил. — Просто банда длинноволосых извращенцев.Дэвид вскочил так порывисто, что его стул опрокинулся.— Кто бы говорил об извращенцах! — воскликнул он и выбежал из комнаты.У старшего Прентиса задергались губы.— Я должен извиниться за Дэвида, Лиз, — обратился он к хозяйке.Бауман налил себе еще водки, потом обошел вокруг стола, поднял упавший стул и сел на место Дэвида рядом с рыжей девицей.— Что такое с Дэвидом? — поинтересовался он, усиленно улыбаясь. — Как вы можете на него полагаться, киска?Джуди наградила Баумана кокетливой улыбкой.— В наше время ни на кого нельзя рассчитывать, старина, так недолго и проиграть, — ответила она.Эрик Трейл, чей завтрак состоял лишь из чашки кофе с сигаретой, искоса взглянул на Джуди, и в его темных глазах мелькнули озабоченность и подозрение. Он проследил за тем, как рука Баумана как бы невзначай легла на оголенное бедро девушки, причем она вроде бы не заметила этого. Этот жест выглядел как привычная ласка между супругами, давно состоящими в браке. Трейл облизнул губы.— Не так-то легко поверить в этот самый культ любви, который они исповедуют, — заметил он. — Все началось в Голливуде, когда с Шарон Тейт случилась эта история. А потом там были и другие ритуальные убийства. — Он пожал плечами. — Чертовски неприятно, когда на тебя ополчаются собственные дети.— А у вас есть дети, как вы полагаете? — поинтересовался Мартин Ломекс, сардонически улыбаясь.Трейл даже не обернулся.— Я настоятельно и от всей души прошу вас, Ломекс, оставить меня в покое, — сказал он. — Мое первое побуждение при виде вас — разорвать вас на части, кусок за куском.— Ну-ну! — рассмеялся Ломекс. — Вы же национальный герой Америки.Джерико грохнул кулаком по столу с такой силой, что китайский фарфор и стекло зазвенели.— Осмелюсь напомнить, что полчаса назад кто-то пытался меня убить. — Его низкий голос дрожал от ярости. — Неужели мы так и будем продолжать беседы о погоде или о сексуальных отношениях молодого поколения? Или вы считаете, с меня довольно и того, что я вообще остался жив?— Вероятно, вам стоит обратиться в полицию, — посоветовал Уайли Прентис. — В конце концов, это вряд ли может быть кто-то из нас.— Вряд ли?Прентис пожал покатыми плечами:— Ну да, я не думаю, чтобы кто-нибудь из присутствующих…— По всей видимости, именно так я и должен считать, — ответил Джерико.— А почему нет? Ведь никто из нас даже не был с вами знаком до вчерашнего вечера, кроме Уилсона, разумеется.— Это был не Уилсон, — сказал Джерико. — Это единственный человек, о котором я могу с уверенностью сказать, что в меня стрелял не он.— Что за очаровательная религия — вера в дружбу, — отозвался Ломекс.— Сегодня утром я ни во что не верю, — ответил Джерико. — Но так уж случилось, что я видел Боба в тот момент, когда снайпер вел по мне стрельбу, так что моя убежденность основывается на фактах, причем это единственный факт, который мне известен, кроме того, я знаю только, что снайпер пользовался двадцать вторым калибром. У кого есть такое оружие?Томми Бауман обвел присутствующих взглядом, подняв глаза над грудой еды на тарелке.— У меня, сэр, — ответил он.Все взгляды обратились на мальчика.— Где твое ружье, Томми? — спросил Джерико.— В моей комнате, сэр. Вы хотите взглянуть на него?— Да, я хочу на него взглянуть.Мальчик поднялся со стула. Лиз Бауман встала одновременно с ним. Впервые за последние двадцать четыре часа она обнаружила, что все-таки слышит, о чем идет разговор за столом.— Я пойду с ним, — заявила она.Мальчик возглавил процессию, двинувшуюся по винтовой лестнице на второй этаж. За мальчиком следовала его мать, а Джерико замыкал шествие.Опасность была неотъемлемой частью того образа жизни, который вел Джерико в течение долгих лет. Так было на передовой во время службы в Корее, когда он рисковал собой каждый день и каждую минуту. С тех пор он взял себе за правило протестовать против любого насилия. Именно этой идеей были пронизаны его картины, что было сделано, по мнению Дэвида Прентиса, чересчур прямолинейно. Именно эта идея и заставила его совершить крестовый поход по всему миру, побывать в тех уголках земли, где творилось зло, — в Конго, на Ближнем Востоке, во Вьетнаме, Нигерии. Он видел беспорядки в крупных городах, когда ненависть вырывается из районов гетто, как пар из кипящего котла. Находиться в этих местах было опасно, но никогда угроза не была адресована ему персонально. Там, в Корее, он был врагом. Пули, грозившие ему смертью, не предназначались лично ему, и на бомбах, что запросто могли разнести его в клочья, тоже никто не писал его имя.То, что случилось утром в роще, имело совсем другой смысл. Мишенью выбрали именно его. Возможно, Джерико не так потрясло бы ощущение совершенного над ним насилия, если бы он знал за что. Он никогда не стыдился чувства страха и всегда говорил, что испытывать страх нормально, когда находишься в опасности. Некоторых людей страх парализует. У Джерико страх обострял все чувства и мобилизовывал тело и ум. Испытывая страх, Джерико чувствовал себя участником соревнования, причем мастером высокого класса. Когда напряжение достигало предела, он знал, что может положиться на свои чувства, свои инстинкты, на быстроту своей реакции, и они действительно редко подводили его. Поднимаясь по лестнице вслед за мальчиком и его матерью, он был совершенно уверен в том, что кто-то следил за ним, когда на рассвете он выходил из дома. Кто-то прокрался за ним следом, чтобы стереть с лица земли.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20


А-П

П-Я