https://wodolei.ru/brands/Villeroy-Boch/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вымощенные булыжником мостовые, крыши домов, разноцветные стены напоминали ей что-то из прежней, давно забытой жизни, но что именно – вспомнить она не могла.
Когда Сильви вернулась на вокзал, выяснилось, что поезд пришел и вот-вот отправится. Поспешно забрав чемоданы из камеры хранения, Сильви бросилась на перрон. Внезапно она сообразила, что уже сама не понимает, куда и зачем едет. Она оказалась во власти всемогущего Движения, несущего ее куда-то сквозь время и расстояние.
В Вену она приехала поздно ночью. На вокзале все так же кипела суета, звучали разноязыкие голоса. У Сильви закружилась голова. Чуть ли не каждый второй был в военной форме – русской, британской, американской, французской. Сильви подошла к одному из французов и осипшим от долгого молчания голосом спросила, где здесь ближайший отель. Соотечественник взглянул на нее так, словно она рехнулась, и молча ткнул пальцем в сторону какого-то окошечка. Там дежурил мужчина, сразу заявивший, что венские гостиницы переполнены. У Сильви на глазах выступили слезы. Она решительно тряхнула головой. Что с ней происходит? Огляделась по сторонам – нет ли где свободной скамейки. В конце концов, можно ведь переночевать и на вокзале.
Таща за собой чемоданы, Сильви уныло плелась через зал. Многие устроились прямо на полу, в том числе женщины с детьми, старики. Когда Сильви уже совсем выбилась из сил, на глаза ей попалось вокзальное кафе. Слава Богу! Отстояв очередь, она уселась за маленький неряшливый столик. Рядом посадили какого-то мужчину. Сильви взглянула на него мельком – невысокий человечек с жиденькими волосами и тонкими усиками. Ничего примечательного. Сильви сделала заказ, а когда официант отошел, сосед внезапно спросил:
– Sie suchen ein Zimmer? Комната?
Сильви взглянула в мутные глазки соседа и, неожиданно для себя самой, кивнула.
Тот жадно улыбнулся и потер нечистые пальцы:
– Деньги? Настоящие деньги? Доллары?
Он говорил на ломаном английском.
Сильви снова кивнула, пытаясь подавить безотчетный страх. Чем этот тип отличается от спекулянтов, с которыми она имела дело во время войны? На убийцу он не похож. Однако на всякий случай сумочку она прижала к себе.
Мужчина допил кофе, подождал, пока Сильви дожует черствый кекс и расплатится – за себя и за него. Потом он подхватил ее чемоданы и жестом велел следовать за ним. Что ж, подумала Сильви, по крайней мере не нужно самой тащить багаж. И на том спасибо.
Он молча шли по узким улочкам, держась в стороне от оживленных магистралей. В темном переулке, неподалеку от готической громады собора святого Стефана мужчина остановился и нажал на кнопку домофона. Раздался ответный писк, дверь подъезда распахнулась. Сильви поднялась по крутой лестнице на третий этаж. В дверях квартиры уже ждал маленький аккуратненький господин среднего возраста с усиками а-ля Гитлер.
– Kommen Sie hinein, kommen Sie hinein, – заулыбался хозяин.
Потом брезгливым жестом протянул провожатому несколько бумажек и, пропустив Сильви в прихожую, захлопнул дверь.
Квартира тоже оказалась маленькой и аккуратненькой. Хозяин стрекотал на венском диалекте, не умолкая ни на секунду. Сильви не понимала доброй половины сказанного, но общий смысл до нее доходил: мужчина излагал ей скорбную историю своей жизни, изобиловавшей трагическими событиями, главным из которых была смерть любящей жены. В конце концов Сильви оказалась в комнатке, где из мебели имелись огромная двуспальная кровать и гардероб темного дерева. Чистые, выглаженные простыни манили прохладой.
– Ja, ja, Sie sind m?de. – Хозяин просиял клоунской улыбкой, которая ему совсем не шла. – Ja, aber nus Ihre Pass bitte.
Он, извинившись, пояснил, что один из постояльцев сбежал среди ночи и не расплатился. Сильви показала ему паспорт, но, повинуясь безотчетному инстинкту, оставила документ при себе.
– Ich bezahle Ihnen jetzt, – сказала она, доставая бумажник.
Хозяин принял обиженный вид, однако деньги с готовностью взял.
На всякий случай Сильви решила спать не раздеваясь, а сумочку сунула под подушку. Укладываясь на мягкую постель, она подумала, что Вена ей совсем не нравится. Нужно побыстрее двигаться дальше.
Однако ей пришлось провести в квартире герра Карла целых пять ночей. За это время хозяин во всех подробностях изложил ей свою теорию о предстоящем всемирном потопе, который навсегда погребет под своими водами этот отвратительный мир. Кроме того, Сильви вдоволь налюбовалась, сидя за чашкой эрзац-кофе в крошечной кухоньке, как герр Карл надраивает пять пар сапог – главное свое богатство. Все остальное время у нее уходило на объяснения с непреклонными советскими чиновниками, выстаивание в очередях за проездными документами и билетами до Кракова через Остраву.
Париж находился где-то в другой вселенной. От собора Святого Стефана до французской столицы было никак не меньше миллиона миль.
На пятую ночь Сильви решила, что, наконец, может позволить себе спать раздетой. Она с наслаждением вымылась с головы до ног, стоя перед умывальником. Живот выдавался уже довольно заметно, и, глядя не него, Сильви подумала, что ее поездка и в самом деле была чистейшим сумасшествием. Обнаженная, она скользнула под одеяло и моментально погрузилась в мир снов, который в последнее время казался ей не менее реальным, чем явь.
Он проснулась от едва слышного звука – не то вздоха, не то легкого поскрипывания половиц. Сильви натянула сползшее одеяло и лишь после этого почувствовала, что рядом есть кто-то еще. Она села на кровати, открыла глаза и увидела, что на самом краешке постели сидит герр Карл с зажженной свечой в руке.
– Не беспокойтесь, это всего лишь я, – просюсюкал он.
Сильви увидела спущенные пижамные штаны, зажатый в кулаке член, остекленевшие глаза. Она хотела ударить его со всей силы, но вместо этого лишь плотнее завернулась в одеяло. Хозяин попытался стянуть с нее покрывало, дотронуться до голого плеча. Сильви отодвинулась.
– Герр Карл, – ледяным тоном сказала она. – Во-первых, я замужем, во-вторых, я беременна.
Он замигал, отчаянно дергавшийся кулак замер, потом хозяин, причмокивая, прошептал:
– Ничего, ничего. Это совершенно неважно. Вы такая красивая.
Он притянул ее к себе, попытался накрыть ее рукой свой пах. Сильви отпихнула его, выскочила из кровати. То ли от удара, то ли от вида ее наготы, но герр Карл распалился пуще прежнего. Глаза его зажглись огнем, эрекция еще более усилилась. Он придвинулся к Сильви.
– Герр Карл, я вызову полицию! – выкрикнула Сильви, сама понимая, что говорит глупости. Она выпрямилась в полный рост и оказалась на целую голову выше, чем он.
– Слышите, полицию!
– Полицию? – сдавленным голосом повторил он, и на белую простыню брызнуло семя. – Это я ваша полиция.
Он смотрел на нее с торжествующей гримасой, в которой смешивались угроза и отвращение.
– Не надо так сильно задаваться, фрау Сильви. Вы ведь всего лишь полячка, не так ли? Вам известно, что герр Гитлер думал о поляках. Он считал вас расой недочеловеков, рабов. Вашей нации на земле не место.
Герр Карл залился безумным хохотом и показал на стену.
– Видите маленькую дырочку? Я давно наблюдаю за вами. Я знаю, какие вы, женщины.
Презрительно тряхнув головой, он развернулся и вышел, а Сильви осталось стоять посреди комнаты, дрожа от холода.
Она быстро собрала вещи и, стараясь не шуметь, вышла на лестницу. Ее трясло от омерзения. Сильви испытывала странное оцепенение и растерянность. Ей казалось, что впервые за минувшие годы гнилостное дыхание войны опалило ее своими миазмами. Сильви долго сидела на вокзале, дожидаясь поезда. В конце концов он пришел, и она продолжила свой путь. В Остраве пришлось сделать еще одну пересадку, снова дожидаться поезда, и лишь затем она наконец оказалась в Кракове.
Когда Сильви ступила на землю бывшей королевской столицы, ее растерянность не исчезла, а, наоборот, увеличилась. Сильви уже плохо понимала, зачем она сюда приехала, какая сила вынудила ее совершить это тягостное путешествие. Поездка, которая в обычные времена заняла бы от силы два дня, растянулась почти на две недели. Молодой женщине казалось, что начало ее странствий теряется где-то в далеком прошлом.
Она шла по грязным полузабытым улицам, где пахло мусором и нищетой. Худосочные детишки играли в тени каменных домов, взрослые спешили куда-то по своим делам. Повсюду раздавалась русская речь, и от этого у Сильви создавалось впечатление, что она разучилась понимать свой родной язык. Необходимо было найти комнату, отдохнуть. Сильви стала читать объявления, которыми были обклеены стены домов. Но комнат здесь не предлагали. Все объявления были похожи одно на другое: «Если кто-то видел мальчика восьми лет с каштановыми волосами по имени Томаш Пжемик, сообщите, пожалуйста, Розе Пжемик, проживающей по адресу…», «Тадеуш Коморовский, пятидесяти лет. Исчез в Варшаве пятого августа 1944 года. Будем признательны за любые сведения…» Сильви читала объявления, чувствуя, что ее начинает колотить дрожь. Я тоже должна разыскать Анджея, вспомнила она. Нужно тоже расклеить объявления, обратиться в газеты.
– Pani szuka kogos?
Возле нее остановилась пожилая женщина с морщинистым лицом и тонкогубой улыбкой. На голове у женщины был цветастый платок. В первый миг Сильви померещилось, что это бабушка, но она тут же осознала свою ошибку.
– Да… То есть нет. Я ищу одного человека. Но комната мне тоже нужна. – «Женщине можно доверять», – подумала она.
– Мне сказали, что все гостиницы заняты русскими, а мне нужно где-то остановиться.
Женщина внимательно осмотрела ее, задержав взгляд на богатом пальто и дорогих чемоданах.
Сильви быстро сказала, чтобы снять возможное подозрение.
– Я приехала из Парижа, но я полька. Мне нужно кое-кого найти. Вы можете мне помочь?
Немного поколебавшись, женщина кивнула. Жадно взглянув на чемоданы, она подняла один из них.
– Идите за мной.
Вскоре они оказались в темном подъезде, стали подниматься по узкой лестнице.
– Вот мы и пришли, – объявила полька.
У Сильви опустились руки. Она увидела крошечную квартирку, состоявшую из трех комнатенок, одна из которых к тому же являлась кухней. На голых стенах никаких украшений, если не считать деревянного распятия и иконки.
Женщина провела ее в одну из комнат, убрала с кровати детские вещи и показала на хлипкий гардероб:
– Вещи положите туда. Здесь очень чисто, правда?
Она любовно погладила тощий матрас.
Оказалось, что хозяйку зовут пани Баран. Она поставила кипятить воду, чтобы Сильви могла помыться с дороги. Особый интерес у нее по-прежнему вызывали чемоданы, и она жадно смотрела, как Сильви их распаковывает. Увидев голодный блеск в ее глазах, Сильви протянула ей круг колбасы.
– Спасибо, спасибо, – закивала пани Баран, схватила колбасу и побежала прятать доставшееся ей сокровище.
Оставшись одна, Сильви села на кровать и заплакала.
На следующий день, с трудом отделавшись от детишек хозяйки, никак не желавших с ней расставаться, Сильви отправилась во французское консульство. Принцесса Матильда взяла с нее слово, что она первым делом явится к консулу и лично вручит ему рекомендательное письмо. Только теперь Сильви поняла, насколько принцесса была права. Как искать Анджея? Надеяться на объявления? Эта стратегия слишком ненадежна.
Когда Сильви нашла консульство, женщина в приемной – не то экономка, не то секретарша – сказала ей, что консула нет. Он уехал по делам, вернется не раньше, чем через две недели. Сильви пыталась упросить ее, разжалобить историей о пропавшем друге, но женщина оставалась непреклонна.
– Напечатайте объявления в газете, – сказала она, пожав плечами.
Еле сдерживая слезы, Сильви пообедала в грязной забегаловке, сходила в редакцию газеты, а затем вернулась к пани Баран. Хозяйка отнеслась к ее проблемам с сочувствием. Погладив Сильви по плечу, она после недолгих колебаний сказала:
– Пойдемте со мной. Только шляпку наденьте.
Они отправились на центральную площадь города и вошли в древний собор. Под торжественными, пахнущими сыростью сводами высилась раскрашенная статуя Девы Марии. Пани Баран велела Сильви молиться за возвращение Анджея. Она зажгла свечу, склонила голову. Дрожа от холода, Сильви последовала ее примеру. Мысленно она перенеслась в детство – в тот день, когда последний раз возносила молитву Святой Деве. Это произошло после гибели родителей и брата. Голова закружилась. Но молитва, как и тогда, не облегчила душевных мук.
Зато пани Баран была довольна. На лице ее появилась спокойная, уверенная улыбка. После этого они зашли посидеть в кафе на площади. Несмотря на холод, на скудный и почти несъедобный ассортимент, заведение было набито до отказа. Хозяйка подвела Сильви к столику, за которым сидел сморщенный старик, куривший пахучую самокрутку. Пани Баран представила свою спутницу, произнесла имя: Анджей Потацкий. Старик предложил им сесть, затянулся табачным дымом, задумчиво повторил услышанное имя. Потом покачал головой:
– Нет, не знаю. – Его десны обнажились в беззубой улыбке. – Зайдите через пару дней. Послушаю, поспрашиваю. – Тем же тоном он спросил у Сильви: – А сигареты у вас есть?
Сильви развела руками. Порывшись в сумочке, дала старику немного денег. Тот покивал головой, поблагодарил:
– Добже, добже.
Дни тянулись медленно. Сильви все не могла дождаться, пока вернется французский консул. С утра она уходила исследовать очередной квартал – заглядывала в лица людей, читала объявления на стенах, просматривала газеты. Постепенно она привыкла к звучанию польского языка, и ей казалось, что вернулось далекое прошлое. Иногда какая-нибудь из краковских улиц, озаренная особым, неповторимым светом, будила в ее памяти смутные воспоминания. По временам ноздри щекотал удивительно знакомый, хоть и неопределимый запах. Представить в этой обстановке Жакоба Жардина было невозможно, но зато за каждым углом Сильви сталкивалась с картинами своего детства.
Выждав пятнадцать дней, она вновь наведалась в консулат. На сей раз дипломат оказался на месте.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


А-П

П-Я