Сервис на уровне магазин 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Кемельман Гарри
Пятница, когда раввин заспался
Гарри Кемельман
Пятница, когда раввин заспался
Перевел с англ. А. Шаров
1
Они сидели в небольшом храме и ждали. Их по-прежнему было всего девять, а без десятого утреннюю службу начинать не полагалось. Престарелый председатель конгрегации Яков Вассерман был облачен в церемониальные одежды, а только что пришедший молодой раввин Дэвид Смолл ещё не успел переодеться. Он выпростал левую руку из рукава пиджака и закатал рукав сорочки до самой подмышки, потом прикрепил к предплечью рядом с сердцем маленький черный ларец с изречениями из Священного писания, семь раз обмотав тфилин вокруг локтя и трижды - вокруг ладони, чтобы получить фигуру, напоминающую первую букву Священного имени. Наконец он обхватил тфилином средний палец, и получилось кольцо - знак божественной принадлежности. Аккуратно пристроив второй тфилин на голове, раввин в точности исполнил все требования Библии: "И укрепишь ты его (Слово Божье) в виде знака на руке твоей, и станет оно пред очами твоими".
Все остальные были в отороченных шелком церемониальных талитах и черных кипах. Они сидели маленькими группами, о чем-то болтали, праздно листали молитвенники и время от времени сверяли часы с круглыми ходиками на стене.
Полностью готовый к утренней службе раввин мерил шагами центральный проход - не раздраженно, а как человек, слишком рано пришедший на вокзал, и иногда улавливал обрывки разговоров, то деловых, то семейных. Кто-то обсуждал детей, кто-то оценивал вероятность победы "Красных носков" в чемпионате. Едва ли такие беседы приличествуют людям, ждущим начала молитвы, подумал раввин, но тотчас одернул себя. Разве избыточное благочестие - не грех? Разве не должен человек вкушать от радостей жизни? А труд, семья и отдых от трудов - суть её радости. Раввину не исполнилось ещё и тридцати, но ему были присущи самоуглубленность и вдумчивость. Он вечно задавался всевозможными вопросами, после чего принимался подвергать их сомнению. И ничего не мог с собой сделать.
Ходивший куда-то мистер Вассерман вернулся в зал.
- Только что звонил Эйбу Райху, - сообщил он. - Говорит, будет минут через десять.
Толстенький пожилой коротышка Бен Шварц проворно вскочил со скамьи.
- Ну, с меня довольно, - пробормотал он. - Если для миньяна не хватает этого сукина сына Райха, я лучше помолюсь дома.
Вассерман бросился за Шварцем и нагнал его в конце прохода.
- Неужели ты уйдешь, Бен? Тогда и после приезда Райха нас будет всего девять.
- Извини, Яков, - сердито буркнул Шварц. - Я должен идти. У меня важная встреча.
Вассерман развел руками.
- Ты пришел, чтобы сказать Кадиш за упокой души твоего отца. Что это за встреча, которую нельзя отложить на несколько минут ради почестей родителю? - Шестидесятипятилетний Вассерман был едва ли не самым старшим членом конгрегации и говорил с каким-то странным акцентом. Слова-то он произносил правильно, но было заметно, что это требует немалых усилий. Заметив колебания Шварца, старик добавил: - К тому же, у меня сегодня тоже Кадиш.
- Ладно, Яков, - ответил Шварц, - хватит давить на чувства. Так и быть, останусь. - Он даже усмехнулся.
Но Вассерман ещё не иссяк.
- И чего ты взъелся на Эйба Райха? - спросил он. - Я слышал, как ты поносил его. А ведь вы были хорошими друзьями.
- Что ж, скажу тебе, почему, - более чем охотно ответил Шварц. - На прошлой неделе...
Вассерман поднял руку, призывая Бена к молчанию.
- Та история с автомобилем? Я уже наслышан. Если ты считаешь, что Райх должен тебе деньги, подай на него в суд, и дело с концом.
- Не пойду я в суд с таким пустяком.
- Тогда найдите другой способ сгладить свои трения. Но в храме не должно быть двух почтенных прихожан, не желающих стоять в одном миньяне друг с другом. Это позор.
- Послушай, Яков...
- Ты когда-нибудь задумывался о роли храма в нашей общине? Где, как не под его сенью, улаживать евреям свои разногласия? - Вассерман кивком подозвал раввина. - Я тут пытаюсь втолковать Бену, что храм - место священное, и все приходящие сюда евреи должны пребывать в мире друг с другом. Сглаживать здесь свои трения. Может быть, в этом качестве храм ещё важнее, чем просто как место для молитвы. А вы что думаете?
Молодой раввин растерянно посмотрел сначала на Вассермана, затем - на Шварца, и зарделся.
- Боюсь, что не смогу с вами согласиться, мистер Вассерман, - сказал он. - Храм не есть священное место в полном смысле слова. Разумеется, изначально так и было, но потом многое изменилось, и общинная синагога вроде нашей, по сути дела, превратилась в обычное здание. Здесь собираются, чтобы молиться и учиться, и, я полагаю, она священна ровно настолько, насколько священно любое место, где люди сообща возносят молитвы. Но улаживать разногласия, по нашему обычаю, должен не храм, а раввин.
Шварц промолчал. По его мнению, молодой раввин вышел за рамки приличий, осмелившись открыто противоречить президенту храма. В конце концов, Вассерман - начальник раввина, не говоря уже о том, что годится ему в отцы. Но Яков, похоже, не обиделся. Кажется, он даже был доволен. Его глаза блеснули.
- Что же вы предлагаете, рабби? Как быть, если двое прихожан перегрызутся между собой?
Дэвид Смолл тускло улыбнулся.
- Э... ну... несколько десятилетий назад я предложил бы созвать Дин Тора.
- Что это такое? - спросил Шварц.
- Своего рода судебные слушания, - пояснил Смолл. - Кстати, судейство - одна из главных обязанностей раввина. В былые времена в европейских гетто раввинов нанимали не синагоги, а городские власти. И нанимали не столько затем, чтобы возглавлять молебствия, сколько для разбора дел, представленных на их суд, и надзора над соблюдением закона.
- И как же он принимал решения? - спросил Шварц, которому вдруг стало любопытно.
- Как и любой судья. Выслушивал стороны. Иногда - один, иногда вместе с двумя односельчанами из числа самых образованных. Если надо, опрашивал свидетелей, а затем, основываясь на Талмуде, выносил свое суждение.
- Боюсь, нам это не очень подходит, - с улыбкой ответил Шварц. - Мое дело касается автомобиля, и я вовсе не уверен, что в Талмуде найдется подходящий прецедент.
- В Талмуде найдется все, что угодно, - строго сказал раввин.
- Даже автомобиль?
- Об автомобилях там, разумеется, нет ни слова, но довольно много говорится о таких вещах, как ущерб и ответственность за него. Принципы остаются одинаковыми, только частности меняются от века к веку.
- Ну, что, Бен, ты готов к судебному разбирательству? - спросил Вассерман.
- Да мне-то что? Я могу изложить свое дело кому угодно. Чем больше будет слушателей, тем лучше. По мне, так пусть весь приход узнает, что за гнида этот Эйб Райх.
- Нет, я серьезно, Бен. Вы с Эйбом оба входите в совет директоров и посвящаете храму столько часов, что и не сосчитать. Почему бы вам не уладить спор в соответствии с древним еврейским обычаем?
Шварц передернул плечами.
- Ну, что касается меня...
- А вы, рабби? Не угодно ли...
- Я проведу Дин Тора, если того пожелают мистер Райх и мистер Шварц.
- Эйб Райх ни за что не явится, - сказал Бен.
- А я ручаюсь, что он придет, - возразил Вассерман.
Шварц явно загорелся этой идеей.
- Что ж, ладно. Только как нам действовать? Где и когда состоится эта ваша Дин Тора?
- Сегодня вечером в моем кабинете. Вас устроит?
- Меня-то устроит. Вы понимаете, рабби, этот Эйб Райх...
- Если мне предстоит выслушать изложение дела, вам следовало бы дождаться мистера Райха, чтобы он тоже мог послушать, вы не находите? мягко спросил раввин.
- Конечно, рабби, я не хотел...
- До вечера, мистер Шварц.
- Я приду.
Раввин кивнул и зашагал прочь. Несколько секунд Шварц смотрел ему вслед, потом сказал:
- Знаешь, Яков, если подумать, глупая это затея, и зря я согласился.
- Почему глупая?
- Потому что... потому что мы дали согласие участвовать в обыкновенном судебном заседании.
- Ну, и что?
- А судьи кто? Вот что! - Шварц кивнул на раввина и мрачно отметил для себя его мешковатое одеяние, растрепанную шевелюру и запыленные башмаки. - Ты только взгляни на него. Ни дать ни взять студентишко. Я ему в отцы гожусь. И что же, он будет меня судить? Знаешь, Яков, если раввин и впрямь судья, то, может быть, правы Эл Бекер и некоторые другие старейшины, которые говорят, что нам нужен более пожилой и опытный наставник. Неужели ты думаешь, что Эйб Райх согласится? - В этот миг его осенила новая мысль. - Слушай, Яков, а если Эйб не согласится и не явится на эту, как бишь ее... Дин... Короче, тогда я выиграю дело, правильно?
- Кстати, о Райхе. Вот он. Сейчас начнем молитву. А насчет вечера будь спокоен. Эйб непременно придет.
Кабинет раввина располагался на втором этаже, над огромной асфальтированной автостоянкой. Когда мистер Вассерман подошел к крыльцу, там же остановилась машина Дэвида Смолла, и мужчины вместе поднялись наверх.
- Я не знал, что вы тоже захотите присутствовать, - сказал раввин.
- Шварц струхнул, и я обещал ему, что приду. Вы не возражаете?
- Ничуть.
- Скажите мне, рабби, вы уже занимались этим?
- Проводил ли я Дин Тора? Разумеется, нет. Ведь я привержен консерватизму. Кто из членов ортодоксальных конгрегаций Америки пойдет на Дин Тора к раввину?
- Но тогда...
Дэвид Смолл улыбнулся.
- Все будет в порядке, уверяю вас. Я имею кое-какое представление о том, что творится в общине. Слышал всякие сплетни. Шварц и Райх всегда были добрыми друзьями, но вот что-то стряслось, и дружбе конец. По-моему, оба не рады ссоре и очень хотели бы помириться. С учетом всех обстоятельств, думается, я помогу им найти точки соприкосновения.
- Понятно, - Вассерман кивнул. - А то я уже начинал волноваться. Вы верно говорите, они друзья, и довольно давние. Вероятнее всего, за этой размолвкой стоят их жены. У Майры, супруги Бена, тот ещё язычок. Настоящая стерва.
- Увы, - печально молвил раввин, - мне это прекрасно известно.
- Шварц - рохля, - продолжал Вассерман. - В их семье брюки носит жена. Райхи и Шварцы всегда были добрыми соседями, а два года назад отец Бена умер, и он получил кое-какое наследство. Думаю, сегодня как раз вторая годовщина, вот почему он приходил читать поминальную молитву. Разбогатев, Шварцы перебрались в Гроув-Пойнт и стали якшаться с Бекерами, Перлштейнами и иже с ними. Подозреваю, что тут постаралась Майра, которой надоели старые знакомые.
- Что ж, вскоре мы все узнаем, - ответил раввин. - Кажется, кто-то из них уже здесь.
Хлопнула парадная дверь, на лестнице послышались шаги, и в комнату вошел Бен Шварц. Последовал ещё один хлопок, и почти сразу же появился Эйб Райх. Казалось, они караулили друг дружку у входа. Раввин Смолл жестом пригласил Шварца и Райха сесть по разные стороны стола.
Райх был рослым миловидным мужчиной с высоким лбом и серыми как сталь волосами, зачесанными назад. В его облике чувствовался лоск. Эйб носил черный пиджак с узкими лацканами и скошенными на континентальный манер боковыми карманами и обтягивающие брюки без манжет. Работал он коммерческим директором местного отделения крупной обувной компании, а оттого имел решительный вид и держался с чиновным достоинством, но сейчас тщетно силился спрятать растерянность за показным безразличием.
Шварц тоже был не в своей тарелке, но пытался воспринимать происходящее как забавную шутку, блажь доброго приятеля Джейка Вассермана, и был намерен подыграть ему, как и положено хорошему другу.
Войдя в кабинет, Шварц и Райх не обменялись ни единым словом и даже не взглянули друг на друга. Райх первым нарушил молчание, обратившись к Вассерману, и Шварцу волей-неволей пришлось беседовать с раввином.
- Итак, - с улыбкой молвил он, - что теперь? Вы облачитесь в мантию и предложите всем встать? И в каком качестве здесь Яков? Судебный писарь? Присяжный заседатель?
Дэвид Смолл усмехнулся и пододвинул стул, давая понять, что готов приступить к делу.
- Полагаю, вы оба знаете, о чем пойдет речь, - непринужденно проговорил он. - Никаких процедурных формальностей не будет. Обычно обе стороны признают право суда решить их дело и обещают следовать указаниям раввина. Но сегодня я не намерен настаивать на этом.
- Я не возражаю, - заявил Райх. - И готов подчиниться вашему решению.
- А мне уж точно бояться нечего. Я тоже согласен, - сказал Бен.
- Прекрасно, - похвалил их раввин. - Мистер Шварц, вы - пострадавшая сторона, и я прошу вас рассказать мне, что произошло.
- Рассказ мой будет краток, - начал Шварц. - Все очень просто. Присутствующий здесь Эйб взял у моей Майры машину и по недосмотру сломал её. Теперь мне придется платить за новый двигатель. Вот и все.
- На диво простой случай, - согласился Смолл. - Вы можете сообщить мне, при каких обстоятельствах мистер Райх взял машину? Кроме того, поясните, кому она принадлежит, вам или вашей супруге. Судя по вашим словам, это её машина, но в то же время вы утверждаете, что платить за двигатель придется вам.
Шварц улыбнулся.
- Машина моя. В том смысле, что куплена на мои деньги. Но обычно на ней ездит Майра, и, значит, это её машина. "Форд" с откидным верхом, шестьдесят третьего года выпуска. А сам я езжу на "бьюике".
- Шестьдесят третьего года? - раввин удивленно вскинул брови. - Стало быть, это почти новая машина? А срок гарантии уже истек?
- Вы шутите, рабби! - фыркнул Шварц. - Какая гарантия, если поломка случилась по вине владельца? Я купил эту машину в "Бекерз-моторз", это хорошая, надежная фирма, не хуже любой другой. Но Эл Бекер посмотрел на меня, как на дурачка, когда я завел речь о гарантии.
- Понятно, - ответил Смолл и кивком разрешил истцу продолжать.
- Есть у нас компания. По интересам. Ходим вместе в театры, путешествуем на машинах, все такое. Сперва был клуб садоводов, который основали несколько близких по духу супружеских пар, живших по соседству. Но потом несколько семей переехали в другие места. Тем не менее, мы продолжаем собираться раз в месяц. Короче, отправились кататься на лыжах в Белнэп, что в Нью-Гэмпшире. Альберты ехали с Райхами в их седане, а мы посадили в наш "форд" Сару. Сару Вайнбаум. Она вдова. Вайнбаумы были в нашей компании, и после смерти мужа Сары мы стараемся повсюду брать её с собой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24


А-П

П-Я