https://wodolei.ru/catalog/kuhonnie_moyki/dvojnye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

- Ну Ирка, ну деваха дает! За несколько минут сняла пятьдесят баксов без особого труда и затрат энергии. - Учись, бухгалтер, как нужно делать деньги почти из ничего.
Через несколько минут появилась Ирина, все так же цветя невинной улыбкой. В руках у неё был поднос, уставленный выпивкой и закуской: два графинчика - с коньком и водкой, большая ладья с салатом, две розетки с красной и черной икрой, большая пицца и блюдо с вареными раками.
- Сейчас принесу жаркое, - она лукаво взглянула на смущенного донельзя Софонова. - А десерт не отменяется, папочка? - и тут же убежала к стойке бара.
- Слушай, что это за десерт такой? - взмолился Кирилл Алексеевич.
- Ты что, с луны свалился? - Владик чуть графин с коньяком из руки не выпустил. - Трахать будешь Ирку после того, как все это выпьем и съедим?
- Буду, а как же, - с готовностью заявил Софонов. - Я же её хотел пощупать, попробовать...а она все за три минуты.
- Ну, тогда готовь сто долларов предоплаты, - прервал его разглагольствования Владик. - Здесь так принято: будешь потом, или настолько упьешься, что не сможешь - плати за желание.
- Слушай, я же ей только что пятьдесят отдал, - возмутился Кирилл Алексеевич.
- Тьфу, блин! - сплюнул с досады Владик. - Ты, старичок, удовольствие получил?
- Ну, получил... относительное.
- Так и заплатил же чисто символически - пятьдесят баксов здесь некоторые дают на чай официанткам - просто так. А теперь тебе предлагают настоящий трах - на целый час удовольствия. Уловил разницу?
- Уловил, - признался Софонов. - Только денег жалко. - А они твои, эти дегньги? Ты их что, офигенным трудом законопатил? Плати, Кирюша, если имеешь желание, пока я не забрал у тебя назад баксы - за твое скопидомство.
- А ты за что заплатил двести пятьдесят, - поинтересовался Софонов, поспешно достав из кармана сотню.
- За птичку моложе Ирки на целых три-четыре года, - самодовольно признался Владик. - Уважаю совращать малолеток. А у тебя нет желания...
- Нет-нет, мне хватит Ирины, - поспешно заверил его Софонов моральные и нравственные устои давали о себе знать даже здесь, в этом борделе. Хотя где-то в глубине души все же шевелился этакий червячок низменного желания...
- Боишься, что денег не хватит, - усмехнулся презрительно Владик. Хватит, не беспокойся, не то, что на нас двоих - ещё на целый табун, - он дернул замок на барсетке, приблизил её к лицу управляющего и у того дух перехватило - толстенная пачка баксов выглядела внушительнее, чем Китайская стена.
- Откуда?... - пролепетал Кирилл Алексеевич. Ему и во сне не привиделась такая сумма.
- Оттуда, - жестко усмехнулся Владик, по новой разливая коньяк. Уметь надо шефа еть - знаешь такую пословицу? Так что пей, Кирюша, закусывай и развлекайся сегодня за всю прошлую и на всю оставшуюся жизнь другого такого случая может больше не повториться.
- Дай подержать барсетку, - вдруг ни с того, ни с сего попросил Кирилл Алексеевич.
- Это ещё зачем? - удивленно поднял брови Владик.
- Понимаешь, я за всю свою трудовую жизнь никогда не держал в руках суммы, о которой мечтал, - признался Софонов. - Вернее, держал, даже большую, но то были государственные казначейские билеты, а не деньги, понимаешь? А вот чтоб так держать бабки, которые можно прокутить за один вечер - другого такого случая может больше не повториться - твои же слова.
- Я тебя понял, - серьезно сказал Владик. - На, держи, - он снял ремешок сумочки со своего запястья и передал её Софонову. Тот с благоговением принял её, подержал, взвесил на руке.
- Тяжелая, зараза.
- А это потому что в ней находятся не только деньги, но и то, чем их зарабатывают, - ухмыльнулся Владик.
Вдруг за большими окнами бара раздался спаренный рев моторов и темноту ночи за окном прорезали несколько мощных лучей - ярких, направленных.
- Милиция, облава! - всполошился Софонов, вскакивая из-за стола.
- Сидеть! - жесткая, неожиданно сильная рука отбросила его обратно на стул. - Насмотрятся доимоседы сраные боевиков по телеку, а потом всех подряд пугают. Рокеры это, понял? Или байкеры, хрен знает, как их сейчас принято называть. Не бойся, они безобидные парни, если их не цеплять понапрасну.
Входная дверь распахнулась на обе половинки, хряснув ими по стенам.
- Всем сидеть, где сидите! - в бар ворвался лохматый кучерявый парняга, очень смахивающий на цыгана. Он размахивал здоровенным пистолетом, а глаза его были расширены до предела.
- Обдолбленный, - безошибочно определил Владик, - выцедив свой коньяк.
- Сидеть всем, я сказал! - снова заорал цыган. - Это ограбление!
Вслед за ним в бар ввалились ещё парней восемь - все в коротких кожанках, стриженные налысо.
- А ну, быстро отдай назад барсетку, - жестко приказал Владик управляющему. - Да не над столом, идиот, а под столом, - он ловко нацепил ремешок сумочки на запястье левой руки и снова успокоился.
А Софонова наоборот, начало трясти мелкой дрожью, постепенно переходившей в крупную.
- Ну вот, погуляли! - забормотал он. - Я так и знал, что из дому мне выходить по ночам нельзя - обязательно произойдет что-то хреновое. Плакали теперь наши денежки.
- Ну, я так не думаю, - Владик с хрустом отломил у большого рака клешню и спокойно стал ковыряться в ней вилкой.
- Это почему же ты так не думаешь? - почти взвизгнул Управляющий.
- А потому - глаза нужно не в заднице иметь, а во лбу. Ты посмотри на охранников.
Точно - те вели себя довольно странно для такой стрессовой ситуации. Вернее, никак они себя не вели: те, что ходили по залу, продолжали променад, как ни в чем не бывало, а двое за столиком возле эстрады спокойно цедили водку из больших стопок. На бармена же вопль цыгана произвел впечатления даже меньше, чем, допустим, жужжание пролетевшей мухи - он как ни в чем не бывало продолжал играться с шейкером, ловко смешивая напитки.
- Следовательно, отсюда сдедует вывод: этого психа здесь слишком хоорошо знают, чтобы обращать на него внимание, - Владик покончил с одной клешней рака и принялся теперь за вторую. - И мне очень кажется, что это тот, ради которого я сегодня, Кирюша, притащил тебя в это стойло.
Немного подуспокоившись, Кирилл Алексеевич хлопнул подряд две рюмки коньяка - чтобы снять внезапный стресс.
Однако не все посетители бара были так наблюдательны, как они - многие с вытянувшимися лицами смотрели на эту банду бритоголовых, неизвестно с какой планеты свалившихся им на головы во время ночной идиллии. Лишь девочки, сидевшие на коленях расслабляющихся здесь парней и мужиков, улыбались скептически, но пристойно - краешком губ.
- Руки и кошельки на стол, - приказал между тем цыган, пройдя к стойке бара и махом выцедил стоявшую там смесь из шейкера бармена. Тот и глазом не моргнул.
Большинство из присутствующих покорно выполнили требуемое, со страхом поглядывая на лысое сопровождение цыгана. А тот вдруг расхохотался, пряча пистолет под расшитую рубаху, за пояс.
- Ну, как я вас шуганул, интеллипупия,а?
Тишина наступила такая...в общем, полнейшая тишина. И в ней разрывом гранаты раздался хруст разгрызаемой скорлупы - Владик продолжал с упоением обсасывать уже раковую шейку.
- Привет, Сека, - невозмутимо поздоровался один из омоновцев, сидевших за столиком у эстрады.
- Но цыган даже не взглянул в его сторону - все его внимание было приковано к Владику, продолжавшему как ни в чем не бывало расправляться с раками. Сека подошел к их столику и с любопытством понаблюдал некоторое время за процессом уничтожения вареных членистоногих. Софонова снова стало поколачивать - глаза у этого цыгана были неестественно расширены, с какими-то кошачьими сузившимися зрачками. Точно, или обкурился, или нанюхался мальчик под самое некуда.
- А ты что же, чувак, совсем нас не боишься? - наконец вкрадчиво спросил он у Владика.
Тот невозмутимо положил скорлупу на край тарелки, вытер салфеткой рот и взглянул в мутноватые глаза предводителя психов.
- Не-а.
Ответ короткий и достаточно емкий. Но такой не устраивал Секу.
- А почему не боишься? - продолжал он допытываться, наливая себе коньяка из графинчика, стоящего на столе, в рюмку Владика. Затем тяпнул этот коньяк.
- Потому что я вас знаю, - все так же невозмутимо ответил Владик. Девяносто рублей, - добавил он.
- Что девяносто? - не понял Сека.
- Ты нам должен за рюмку коньяка. Графинчик его стоит тридцать долларов, это примерно девятьсот рублей по курсу черного рынка, - терпеливо объяснил Владик. - В графин влазит примерно десять рюмок. Девятьсот разделить на десять - будет девяносто рублей за рюмку. Но, конечно, если ты подсел за наш столик, чтобы выпить за дружбу...
- Я за дружбу? - Сека вскочил со стула, на который было присел и в бешенстве уставился на Владика. - С тобой пить на брудершафт, фрайерская твоя харя? Да кто ты такой, чтобы сам Сека пил с тобой на брудершафт?
Владик тоже поднялся, нависая над столом - он был примерно на голову выше этого самого Секи, и уставился ему прямо в глаза.
- Я тот, говнюк, кто снабжает тебя и твою шпану теми самыми штуками, одной из которых ты только что размахивал у входа, - свистящим шопотом сказал он. - И я не понимаю, куда смотрят эти сраные омоновцы, подрабатывающие здесь ночью, после дневного дежурства, по сути, обыкновенными сутенерами.
Владик явно напрашивался на скандал. И добился своего - ярость Секи начала зашкаливать за всякие разумные пределы. Ему создали славу простые окружные обыватели, настолько запуганные бандой ночных мотоциклистов, что боялись из дому сами выходить - не то что выпустить свое пятнадцати-шестнадцатилетнее чадо. А чадо все-равно сбегало от них в подобный бар, договорившись со сверстниками о круговой поруке типа "я пошла (пошел) к однокласснику учить уроки". А этот не был из числа простых обывателей - он был непонятным. А все непонятное бесило Секу ещё больше.
- Ну ты, лошара, счас я тебе покажу, кто в этом борделе хозяин! - он рванул из-за пояса пистолет, теперь уже с вполне определенной целью. И тут, наконец, дозрела пара ментов, которые ходили по залу.
- остынь, Сека, - предупредил один из них. - Еще минута такого беспредела, и мы вызываем наряд. Хочешь загреметь в обезьянник со всей своей шатией?
- Если хотите разобраться - топайте на улицу, там сейчас простор для разгула, добавил второй, - решительно выдергивая рацию из заднего спецкармана. - Так что, вызывать патруль?
- Не нужно, - процедил Сека, убирая вновь пистолет под рубаху. - Я думаю, этот лох выйдет с нами на улицу - проветриться, а заодно отлить.
Восемь человек за его спиной заржали, словно табун жеребцов.
- А почему бы нет, - пожал плечами Владик и швырнул рюмку, из которой пил только что Сека, на кафельные плитки пола. Затем хлебнул глоток коньяка прямо из горлышка графина и встал из-за стола.
- Ты куда,Владик? - пролепетал Софонов. - А это...как же я?
- Что, боишься остаться один? - спросил, ухмыльнувшись, тот. - Ну, если хочешь, пошли с нами, проветришься.
Перспектива этой прогулки была столь очевидной, что управляющий с ужасом отрицательно замотал головой.
- Не...я лучше столик покараулю.
- Боишься, фпайер, - презрительно уточнил Сека. - И правильно делаешь. А вот твой корешок, видать, ещё непуганый. Ну ничего, это дело наживное.
У видя Владика в сопровождении девяти отморозков, двое ментов, дежуривших на входе, подтянулись и приняли стойку гончей, учуявшей добычу.
- Надо звонить, Саша, - тревожно пробормотал один другому. - Сейчас здесь будет труп. Ты же отлично знаешь этих придурков на мотоциклах - они всегда доводят начатое до конца. А концов потом не сыщешь, как ни старайся - слишком влиятельные люди их предки.
- Все это так, Вань, - ответил второй. - Я их сам на дух переваривать не могу. Но ты, видать, забыл, что у нас охрана этого борделя - левый послерабочий заработок, по-простому "левак". Нас здесь просто нет сейчас здесь, понятно? А раз мы дома смотрим телевизор, то как можем, скажи, вызвать тревожную группу в какой-то там бар?
- Так что, значит, хана парню?
- Выходит, хана по всем статьям, - уныло согласился Иван. - И все, что мы можем сейчас сделать, чтобы спасти в дальнейшем свои задницы - это уйти внутрь бара, чтобы выпить по стаканчику чего-нибудь согревающего. Тебе не кажется, что вдруг похолодало, Сань?
- Еще как кажется, - согласился его напарник. И они, пропустив группу парней в кожанках, поспешили внутрь заведения. Тем более, что пришло время смены.
Прямо у бара на тротуаре стояли девять припаркованных мотоциклов - в основном "Хонды", но присутствовал один "Харлей Дэвидсон" - это Владик успел ухватить краем глаза, проходя мимо, впереди всех сопровождающих. Сейчас можно было запросто дернуться на отрыв, петляя по тротуару, как заяц, чтобы не схлопотать посланную вдогонку пулю. Или прыгнуть в пролегающий за баром яр, по дну которого текла безымянная речушка, с риском тут же сломать себе шею... Мысли Воадика были прерваны металлическим звяканьем за спиной. Он обернулся - лысоголовые выиаскивали из петель, притороченных сбоку к сиденьям, металлические клюшки для гольфа. Это означало - будут бить.
- Мы тебе дали возиожность слинять, фраерок, уважая твое достойное поведение там, в баре, - Сека подходил к нему, поигрывая клюшкой. - Ты не воспользовался этой возможностью, значит, у тебя что-то свое на уме. Что?
- Я хотел поговорить с вами, - признался Владик, доставая из барсетки сигарету и зажигалку. Прикурив, он снова бросил зажигалку в сумочку.
- Зато мы с тобой базарить не собираемся, - весело ответил Сека. - А знаешь, что мы сделаем? Для начала перебьем тебе руки и заберем ту зажигалочку, от которой ты только что прикуривал - очень она мне понравилась.
- Дурак, - просто сказал Владик. - В барсетке лежит больше восьми тысяч баксов, а ты о какой-то зажигалке бакланишь.
- Серьезно? Покажь, - потребовал Сека.
- Пожалуйста, - Владик по новой запустил руку в барсетку. Тотчас же глухо хлопнуло, клюшка, выпав из рук Секи, зазвенела об асфальт, а сам он стал медленно заваливаться влево, закрыв руками лицо. Парни в кожанках, шедшие за ним, недоуменно стали, наблюдая за падением лидера, а когда, наконец, поняли, что случилось, дернулись и попятились - в руке у Владика был самый настоящий "Глок-17" со встроенным глушителем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46


А-П

П-Я