https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/nakladnye/na-stoleshnicu/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ведь прошло очень много времени с тех пор, как она жила здесь в детстве, и многое наверняка изменилось.
Возвращение в эти места, вполне вероятно, было ошибкой, но не самой страшной. Она ведь еще не заказала номер, не связала себя обязательствами. Она может поехать дальше, в какие-нибудь незнакомые места.
Она все еще не сомневалась, когда подъехала к развилке. Налево, согласно указателю, была деревня, направо – пляж. Точно так же, как было когда-то.
Немного поколебавшись, Лиз повернула направо и стала медленно спускаться с довольно крутого холма. За высокой живой изгородью скрывалось несколько домов, которых не было прежде, но дорога не изменилась.
Не изменилось и объявление о том, что дальше въезд машин запрещен. Его только слегка подновили. Она послушно свернула на небольшую стоянку, заперла машину и пошла на пляж.
Дорога вела на берег Северного моря, которое было таким же холодным и серым, как небо над головой, а море было покрыто белыми барашками.
Ветер дул с моря, развевая волосы и бросая в лицо мелкие брызги ледяной воды.
Лиз побежала к берегу.
Ровная дорожка перешла сначала в каменистую тропу, а потом в поросшие песчаным тростником дюны. Преодолев последние несколько ярдов камней – а на каблуках это было не так-то легко, – Лиз добралась до песка. Здесь она подставила лицо ветру и оставалась неподвижной, всматриваясь в линию горизонта, пока у нее не зазвенело в ушах и не начали слезиться глаза.
«Марк, мне кажется, я люблю тебя».
«Ах, Марк, я думала, что люблю тебя, и верила, что ты любишь меня тоже. Но можно ли жить в чьем-то сердце и голове?» – в отчаянии спрашивала она себя, чувствуя, как к глазам подступают слезы.
Пока он говорит тебе то, что ты хочешь от него услышать, ты ему веришь. У тебя просто нет выбора. А когда все заканчивается, когда все рушится, приходится принимать решение.
Ветер становился сильнее, ей стало холодно. Она плотнее закуталась в плащ и обхватила себя руками. Не отрывая взгляда, словно завороженная, Лиз смотрела на море: волны с грохотом и шипением то набегали на песок, то отступали. Увязая каблуками в песке, она подошла к кромке воды.
Ей всегда нравился шум моря, но сейчас она его почти не воспринимала.
Она вдруг вспомнила, как ее отец нашел на берегу большую раковину и после каникул она взяла ее с собой домой. «Смотри, Бет. Если ты приложишь раковину к уху, ты услышишь шум моря».
Она хранила эту раковину многие годы – когда училась в школе, потом в университете и когда жила в квартирах, которые снимала на пару с кем-нибудь, – словно это был талисман.
Но ей уже давно не попадалась на глаза эта раковина. И никто не называл ее Бет.
Лиз вытерла мокрые щеки.
«Я не уйду отсюда, пока не найду другую раковину».
Она знала, что самые красивые обычно попадались у нижней кромки воды.
Ветер все усиливался, он уже свистел в ушах, и она, почти оглохшая от этого свиста, подняла руки, чтобы закрыть уши, но в этот момент услышала какие-то звуки.
Прежде чем она успела что-то понять, на нее набросилась собака.
Она услышала лай и, повернувшись, увидела огромного пса: помесь лабрадора с какой-то другой породой. Лиз вскрикнула и попыталась отступить, но поскользнулась и упала коленом в ледяную воду. Одновременно она, защищаясь, закрыла лицо руками. Собака впилась зубами в рукав ее плаща, и она услышала, как затрещала разорванная ткань.
– Не двигайтесь! – услышала она грубый повелительный окрик. – Рубен, ко мне!
Пес тут же отпустил рукав и помчался к хозяину, виляя хвостом и радостно повизгивая.
Лиз еще с минуту не двигалась, а затем, дрожа от страха и холода, с трудом выпрямилась и, стоя в воде, стала выжимать плащ.
Тем временем незнакомец подошел к ней. Это был высокий мужчина в камуфляжной куртке, под которой угадывалась крепкая мускулатура. Длинные темные волосы выглядели неопрятно, нижнюю часть лица скрывала борода. Он оглядел ее серыми, как море – и такими же холодными, – глазами.
– С вами все в порядке? – Вопрос прозвучал скорее равнодушно, чем успокаивающе.
– Никогда еще не чувствовала себя лучше, – отрезала Лиз. – Промокла до нитки из-за вашего ужасного пса. Купание одетой в это время года не входит в число моих вздорных прихотей.
– Рад это слышать, – ничуть не смутившись, ответил незнакомец. – Я наблюдал за вами в полевой бинокль, и мне не понравилось, как вы себя ведете. Я решил, что вы собрались топиться.
– Так вы шпионили за мной? – возмутилась Лиз.
– Нет. Я высматривал куликов. Ваше появление мне помешало.
– Позвольте вам ответить тем же. – Она не пыталась сдержать ярость. – Надеюсь, наблюдение за птицами у вас получается лучше, чем подсматривание за людьми. Я просто прогуливалась по берегу.
– Вы не первая сумасшедшая, которая выбирает это место для последнего купания. А течение здесь коварное, не говоря уж о том, что вода ледяная.
– Благодарю за лекцию. И поскольку мы обсуждаем вопрос, как следует себя вести, позвольте заметить, что ваша собака опасна. Смотрите, что она сделала с моим плащом.
– В этом я виноват. Я послал его, чтобы он не дал вам совершить роковую глупость, от которой я считал своим долгом вас уберечь.
– А вам не приходило в голову, что не надо вмешиваться в чужие дела?
– Самоубийство – вещь непредсказуемая. – Он пожал широченными плечами. – Вы могли в последнюю минуту решить, что не хотите топиться, и тогда мы бы промокли оба.
– Слушать такую чушь оскорбительно. Я вовсе не собиралась топиться.
– Значит, я ошибся. Но это вряд ли наказуемая ошибка. – Помолчав, он добавил: – Вы действительно вели себя как-то странно.
– Прогуливаясь по берегу? – Лиз постаралась говорить с сарказмом. – Когда-то это не возбранялось. А что, теперь на это требуется особое разрешение?
– Вы примчались на берег с такой скоростью, словно за вами гнался дьявол, – спокойно ответил он. – Потом вы немного постояли, как будто в состоянии транса. Когда вы пошли к морю, я решил действовать в ваших же интересах.
– Да вы просто герой! Благодаря вашим усилиям я испортила дорогой плащ и сапоги. Не говоря уже о том, что могу заболеть воспалением легких.
– А вы испортили мне прекрасный день, хотя это, по вашему мнению, вряд ли сравнимо с уроном, нанесенным вашим драгоценным шмоткам. – Бросив на нее презрительный взгляд, он отвернулся и зашагал прочь. Потом остановился и кинул через плечо: – Советую вам переодеться, а счет пришлите на мое имя в «Рай для рыбака».
– Ваше предложение не вселяет оптимизма.
– Никакого другого вы не получите. Так что воспользуйтесь хотя бы этим.
– Вам повезло, что я не стану заявлять властям о том, что у вас опасная собака! – крикнула она ему вдогонку, и он тут же повернулся и грозно на нее посмотрел:
– Только попробуйте, и увидите, что будет! – Наклонившись, он потрепал пса за ухом. – Рубен – любимец местного населения, и никто не поверит ни единому вашему слову, особенно если я расскажу всем, что здесь произошло. Он совершенно не опасен, чего я не могу сказать о себе. Потому что вы, мадам, первосортная зануда. В следующий раз топитесь в другом месте.
– Ваше высокомерие вызывает смех.
– Вы тоже не сахар, леди. А теперь, с вашего позволения, я вернусь к наблюдению за птицами.
– Мне жаль, что вы прервали это занятие ради меня. И не сомневайтесь – я обязательно пришлю вам счет. Кому мне следует его адресовать? Сумасшедшему хозяину дикого пса?
Незнакомец вдруг замер, его тело под стеганой одеждой напряглось так, что она почувствовала это даже на расстоянии. Взгляд его холодных глаз пронзил ее насквозь с такой яростью, что Лиз отшатнулась, словно от удара.
«Что я такого сказала? – испугалась она. – И что такого сделала?»
Какое-то мгновение они стояли молча. Казалось, даже ветер стих, а шум волн доносится откуда-то издалека.
Потом он отступил назад, словно опасаясь, что не сможет сдержаться.
Этим движением он намеренно, как ей показалось, решил разрушить те чары, которые независимо от их желания опутали их на этом пустынном берегу.
– Нет, – тихо ответил он. Даже слишком тихо. – Не говорите так. Никогда так не говорите. А счет пришлите на имя… скажем, Джона Смита.
Свистнув собаке, он зашагал прочь.
Лиз смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дюнами, а потом, не думая о том, что кто-то может ее увидеть, на негнущихся ногах неловко проковыляла по песку на дорогу – туда, где стояла ее машина.
Глава 2
«Это самый плохой день в моей жизни, – думала Лиз, вцепившись в руль машины и пытаясь успокоиться. – Ноль, если считать по десятибалльной шкале».
Странно, что эта неожиданная встреча на берегу могла так ее взволновать.
Но падать в ледяную воду Северного моря, да еще испытать нападение злющего пса – это-то зачем?
Однако ей пришлось признаться себе, что в данной ситуации она вела себя не лучшим образом. Эта ее шутка по поводу сумасшедшего хозяина дикой собаки была слишком грубой и вместе с тем какой-то по-детски беспомощной. Ведь ей не раз приходилось сталкиваться с непредвиденными ситуациями и трудными людьми, и она умела с этим справляться.
Почему же она позволила так называемому Джону Смиту вывести себя из равновесия?
Этот идиот застал ее в минуту слабости, мрачно заверила она себя, заводя машину. Он тоже реагировал не совсем адекватно. И не стоит забывать об этом.
Вырулив со стоянки, она поехала вверх по дороге.
Что-то подсказывало ей, что следует изменить свой маршрут и ехать дальше. Но разве она забыла о том, что ее одежда промокла? Плащ и юбка прилипали к телу, а в сапогах хлюпала вода. Все это было очень неприятно.
Ей срочно нужна горячая ванна, сухое белье и настоящая еда, а не какой-то там салат. А решение держаться подальше от Джона Смита придется ненадолго отложить.
«Рай для рыбака» располагался в низком, длинном оштукатуренном здании, выходившем фасадом на главную улицу деревни. Лиз припарковала машину за домом и вошла через вход с вывеской «Стол и ночлег».
Всего через несколько минут ей была предоставлена уютная комната на втором этаже с собственной – правда, крошечной – ванной, а хозяйка, миссис Барнс, принесла поднос с горячим чаем.
Озабоченно качая головой, она посмотрела на мокрую одежду Лиз и предложила отнести ее в деревенский магазин.
– Туда обычно приезжает грузовик, чтобы отвезти вещи в сухую чистку, – пояснила миссис Барнс. – Я скажу им, что это срочно, и они вернут ваши вещи через сорок восемь часов. И починят рукав вашего плаща. А вот что делать с сапогами – ума не приложу. – Хозяйка задумалась. – Как же это случилось, дорогая?
– Я… я оступилась. Так бывает.
Последние слова могут служить эпитафией тому, что с ней произошло, мрачно подумала Лиз, когда чуть позже отогревалась в горячей воде.
Блюд в меню ужина было немного, но все названия звучали по-домашнему. Лиз выбрала пирог с курицей, а потом ей принесли огромную порцию отличного сочного мяса, бекона и грибов с густой подливкой. Картошка в мундире и морковь с маслом явно были лишними, но Лиз съела и их.
Неприятности этого дня не лишили ее аппетита. Может, ей грозит опасность находить утешение в еде и измерять горе в фунтах и дюймах?
Покончив с ужином, она перешла в бар, где соревновались игроки в дартс. Она заказала бокал шардоннэ и стала с интересом наблюдать за игрой.
По-видимому, только она одна жила в гостинице, все остальные были местными жителями.
Лиз страшно устала, и самое лучшее, что она могла сделать, – это пораньше лечь спать. Но сама мысль о том, что ей придется спать одной на широкой двуспальной кровати, ее пугала, и поэтому она старалась оттянуть этот момент.
В Африке, лежа на узкой раскладушке под сеткой от москитов, она мечтала о том, как вернется домой и как сильные руки Марка обнимут ее в темноте ночи.
Ей даже в голову не приходило, что может быть иначе.
«Боже мой, – думала она, – что еще я считала само собой разумеющимся?»
Если бы она не вернулась раньше срока, сколько бы прошло времени, прежде чем она поняла, что что-то изменилось? Признался бы Марк в конце концов в своей измене? Или предпочел бы, чтобы их общие друзья и коллеги по работе начали делать многозначительные намеки? Нет, это было бы еще невыносимее.
Сейчас ей надо привыкать к тому, что она снова осталась одна. К тому, что надо снять другую квартиру и переехать. А до этого найти кого-нибудь, у кого можно было бы пожить. И пережить еще одну травму – разделить книги и диски, которые они покупали с Марком.
Но она не станет спешить. Теперь, оставшись одна, она сможет выбирать. Намекал же ей Клайв, что в парижском бюро его газеты может в скором времени открыться вакансия. Может, ей стоит об этом подумать?
И главное: она не будет слишком активно искать замену Марку и завязывать новые отношения. С этого дня, решила она, внутренне содрогнувшись, с мужчинами покончено надолго.
Всякий раз, как открывалась входная дверь, ее взгляд непроизвольно высматривал человека в камуфляжной куртке в сопровождении большой черной собаки.
Что это с ней? Навязчивая идея? И что она будет делать, если он и правда войдет? Встанет и бросится бежать?
Однако когда наступило время закрытия бара, а он так и не появился, она вздохнула с облегчением.
Допивая вино, она наблюдала за миссис Барнс, прибиравшей бар.
– Вот и все. – Хозяйка накрыла полотенцем насос, которым качала пиво, и с удовлетворением оглядела помещение. – На сегодня хватит. Сделать вам, моя дорогая, горячее питье, которое вы возьмете к себе наверх, чтобы выпить перед сном?
– Нет, спасибо. – Лиз улыбнулась. – Миссис Барнс, я хотела спросить… Я видела сегодня большую черную собаку по кличке Рубен. Вы, случайно, не знаете… э… как зовут ее хозяина?
– Ах, Рубен! – Лицо миссис Барнс приняло умилительное выражение. – Это собака мистера Голайтли. До чего замечательный пес! Обожает детей.
«Вареными или жареными?» – чуть было не вырвалось у Лиз.
– Как вы сказали… Голайтли?
Миссис Барнс кивнула:
– Да. Мистер Герберт Голайтли. Он живет в доме на самом краю деревни. На мой взгляд, далековато, но ему, похоже, это нравится.
«Не сомневаюсь», – подумала Лиз, и в ее груди неожиданно затеплился нервный огонек ликования.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22


А-П

П-Я