https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/Luxus/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Сообразил, - поспешно ответил Билл, начиная плести ложь и подкрадываясь поближе к безжизненной фигуре Лизл. - Необъяснимые вещи, случившиеся с Дэнни и с Ломом - я понял, что творится что-то нечестивое. И тогда вспомнил всю ту истерику насчет антихриста по поводу ребенка Кэрол. Ты очень похож на Сару, и возраст примерно тот же. Я просто сложил все вместе.
- Не обольщайся на свой счет. Ничего ты сложить не способен. И я не твой жалкий антихрист.
- Я этого никогда и не думал, - бросил Билл, оказавшись в изножье кровати.
Раф не пытался преградить ему путь. Похоже, его больше не беспокоило, что Билл сможет добраться до Лизл. Билл наклонился над ней, схватил за руку.
О Господи! Боже милостивый, холодная! Он приложил пальцы к горлу, нащупывая пульс, но артерии не работали, восковая плоть оставалась бесчувственной, вялой~ безжизненной.
- Лизл! - Он встряхнул ее. - Лизл!..
Припал ухом к груди - ни звука. Приподнял веко - на него глянул широкий пустой зрачок.
- О Боже, она мертва!
Нет! Он упал на нее, прижимаясь лбом к остывающей коже. О нет, пожалуйста! Только не это! Он выпрямился и стал в дикой ярости колотить кулаками постель, шипя сквозь стиснутые зубы бессмысленные проклятия. Заметив, что тело Лизл подпрыгивает и перекатывается от ударов, он остановился и уронил голову на кровать.
Он чувствовал себя таким никчемным, таким бесполезным. Сперва родители, потом Дэнни, теперь Лизл - и все из-за него. Когда это прекратится?
Он поднял глаза на Рафа.
- Ты же сказал, что она выпила слишком мало, чтобы умереть! Что она~
Глядя на Билла сверху вниз, Раф покачал головой и улыбнулся доводящей до исступления улыбкой, в которой смешивались жалость и омерзение.
- Ты в самом деле ждешь от меня правды, отец Райан? Неужели еще не научился?
Билл вскочил, бросился к Рафу, готовый на убийство. Раф отшвырнул его. Кажется, только легонько коснулся груди, но Билл опять ударился об пол.
- Джимми! - вскрикнула Кэрол.
- Вот именно, Джимми, - вступил Ренни, шагая вперед и становясь нос к носу с Рафом, - или Сара, или Раф, или Расалом, или каким еще чертом ты себя называешь, ты арестован~
Рука Рафа взлетела в воздухе и вцепилась Ренни в горло, отрывая его от пола.
- Как ты меня назвал?
Билл видел ошеломление и страх на покрывшемся пятнами лице Ренни. Но ему удалось отрицательно помотать головой.
- Только одному существу на всем свете известно это имя, - прогремел Раф. - Где он? Здесь, да? Скажите мне, где он!
Ренни опять покачал головой.
Билл слышал, как Расалом - отныне он начинал называть Рафа Расаломом издал нечто вроде рычания, рев, прокатившийся эхом по коридору, вопль, в котором звучали поровну злоба и панический страх. Он, казалось, раздался, становился крупнее, выше.
- Говори! - Он взмахнул свободной рукой и ударил Ренни по ребрам, целясь в середину грудной клетки. - Скажи мне, где он, или я вырву твое сердце и вколочу его тебе в глотку!
Билл видел признаки агонии на лице Ренни, видел, как жизнь уходит из его полных ужаса глаз. Ренни знал, что он уже мертвец, но ничего не сказал и не стал умолять о пощаде.
Вместо этого он плюнул Расалому в лицо.
Расалом отшатнулся, словно в него брызнули кислотой, а не слюной, но через секунду оправился. В припадке невообразимой ярости он оторвал от себя Ренни, скрутил, сломал его тело, и оно, заливая стены и потолок брызгами алой крови, пролетело над смертным ложем Лизл и рухнуло на пол в дальний угол.
Кэрол завизжала, Билл вскочил на ноги и побежал к детективу. В пробитой в груди дыре пузырилась кровь, глаза гасли. Билл зажал рану рукой, пытаясь остановить поток крови, зная, что это бесполезно, но все равно стремясь как-то помочь.
Детектив умирал на глазах. Билл хотел сказать что-то, что Ренни мог бы унести с собой.
- Ренни! - шепнул он. - Это самый храбрый поступок, который я видел в своей жизни. Ты побил его. Его можно побить, и ты побил его!
Белеющие губы Ренни тронула улыбка.
- Ну его в задницу, - произнес он и умер.
Еще один - еще один хороший парень умер.
Билл выпрямился и оглянулся. Теперь Расалом казался огромным, но Билл был слишком зол, чтоб пугаться.
- Ты, ублюдок!
Он двинулся на Расалома, а тот схватил за горло Кэрол и держал ее той же смертной хваткой.
- Где он?
Кэрол! Неужто он убьет Кэрол?
- Она твоя мать!
- Моя мать умерла тысячу лет назад. А это~ - он легко оторвал пытающуюся вырваться, бьющуюся у него в руке Кэрол от пола, - всего-навсего инкубатор.
- Кто ты такой? - закричал Билл.
Раф повернулся к нему, повышая голос и вновь изменяя личину. А глаза зрачки их расширились, обрели немыслимую черноту, словно окна в ад.
- Кто я такой! Что ж, я - это ты. Частичка тебя. Самая лучшая. Я крошечка Ричарда Спека, Эда Гейна, Джона Уэйна Гейси и Теда Банди в тебе. Я - тысяча маленьких вспышек злобы и мимолетного раздражения, которые раздирают тебя каждый день, - на машину, которая выскочила перед тобой на дорогу, на мальчишку, который пролез впереди тебя в очереди в кино, на старого идиота с полной корзиной дешевых товаров, застрявшего перед тобой в турникете у кассы супермаркета. Я - камера хранения, где откладываются имена всех плоскогрудых, тощих, широкозадых кретинов, и старых зануд, и дерьмовых подонков с плоскими, словно пицца, физиономиями, которые вечно выпендриваются перед такими же, как они, и над которыми ты посмеялся, и на которых накопил обиду. Я - грязное удовольствие от брани, застарелая боль, самобичевание, тлеющие обиды, подавленная злоба и безнадежные, неосуществимые никогда мечты о мести. Я - ежедневная ложь и предательство в деловых отношениях, неутолимое желание общественных деятелей погубить чью-нибудь репутацию. Я - медленная кастрация и бесконечное унижение, связанное с институтом, именуемым семейной жизнью. Я - муж, что колотит жену, я - мать, что бросает ребенка в кипяток. Я - твои маленькие сыновья, что дерутся во время игр, твои дочери, трахнутые на заднем сиденье машины. Я - твоя ненависть к насильник) над детьми, и я - педераст, пристающий к твоему ребенку и к своему собственному ребенку. Я - презрение охранника к заключенным и отвращение заключенных охраннику, я - пинок каблуком, я дубинка, я - нож. Я - кость в глотке политического диссидента, наживка из куска мяса, на которую он клюнул, скотские мыслишки, что щекочут ему гениталии. Ты поддерживаешь во мне жизнь, ты придаешь мне сил. Я - это ты.
- Ничуть не похоже, - возразил Билл, осторожненько подходя поближе и прикидывая, не удастся ли ему самому хоть чуть-чуть припугнуть Расалома. А тот, кого ты ищешь, - на севере и готовится раздавить тебя!
Билл пригнулся, готовясь к прыжку, когда рука Расалома на груди Кэрол нерешительно дрогнула. Он вдруг насторожился.
- Нет! Он здесь! Он~
Он бросил Кэрол, вихрем промчался мимо Билла, держа путь в гостиную Лизл. Билл поспешил за ним, но споткнулся в дверях. И Расалом в нескольких шагах перед ним тоже замер, поджавшись, широко расставив ноги. Посреди гостиной стоял мистер Вейер, опираясь на палку.
Глаза их встретились.
- Неужели это ты? - хрипло произнес Расалом, а потом принялся кружить вокруг Вейера, как змеелов вокруг кобры. - Неужели это действительно ты, Глэкен?
Вейер ничего не сказал. Пока Расалом описывал возле него круг, он глядел прямо перед собой. Наконец они снова оказались лицом к лицу. Улыбка Расалома стала еще отвратительней, когда он выпрямился, башней вздымаясь над согбенной и слабой фигурой Вейера.
- Это все объясняет! - полушепотом вымолвил он. - С момента нового воплощения я предчувствовал, что этот мир мой. Мне нечего было тебя бояться. Но я не поверил своим предчувствиям. Ты обманом побил меня раньше, и я держался настороже. Оставался в тени, избегал всего, что привлекло бы ко мне внимание. - Улыбка его угасла. - И все зря! Десятки лет я копил силы для этой последней стычки - и все зря! Посмотри на себя! Ты стал стареть с тех самых пор, как вообразил, что убил меня в замке! Глэкен, великий воин, лучший представитель человечества, хранитель Света в борьбе с Тьмой, Разума в борьбе с Хаосом - теперь всего-навсего жалкий старик! Это просто великолепно!
Когда он вильнул, приближаясь к Вейеру, Билл ощутил прикосновение к своей руке. Рядом стояла Кэрол, в ужасе глядя на своего сына. Билл предчувствовал, что в соседней комнате вот-вот произойдет что-то ужасное, не желал видеть этого и не мог отвести взгляд.
- Сила ушла от тебя, правда? - продолжал Расалом, почти вплотную придвинувшись лицом к Вейеру. - Она оставила сферу пустой. Это значит, что против меня здесь теперь никого нет. - Расалом расхохотался и отодвинулся, выбросил руки в стороны и закружился на месте. - Какой же тут Армагеддон! Тут только одна армия. Поле битвы за мной!
Мгновение он постоял молча. Билл наблюдал, как он смотрит на Вейера или Глэкена, если таким было подлинное имя старика. Единственным звуком оставался слабый шум дождя за окнами. Но на лице Расалома зарождалась буря, оно начинало чернеть от ярости. Внезапно он взвизгнул и метнулся к Глэкену, целясь ногтями, как будто ножами, старику в горло. Билл зажмурился, Кэрол спрятала лицо у него на плече. Но Билл так ничего и не услышал и рискнул открыть глаза.
Ногти Расалома застыли на волосок от целого и невредимого Глэкена.
- Тебе этого хочется, да? - спросил Расалом. - Тогда все для тебя было бы кончено. И хотя мне страшно хочется растерзать тебя и вытаскивать позвонки один за другим поочередно, это было бы слишком легко и просто. Нет, Глэкен. Я отложу это удовольствие. Я сначала сломаю тебя. На протяжении веков ты гонялся за мной, защищая вашу так называемую цивилизацию, и я оставляю тебя в живых, чтобы ты посмотрел, как быстро она рухнет. - Он поднес сжатый кулак к глазам Глэкена. - Дело всей твоей жизни, Глэкен, - он разжал кулак и махнул пустой рукой, - проиграно. И ты бессилен остановить меня. Бессилен!
Тут Билл почувствовал, как задрожал пол. Заглянул в испуганные, встревоженные глаза Кэрол и сообразил, что она тоже чувствует дрожь. Потом дрожь перешла в тряску. Снаружи донесся рев, вздымающийся к небесам, становящийся все громче. Все окна вдруг треснули, и внутрь полетели стекла. Под мириадами пронзающих воздух осколков Билл упал на пол, увлекая с собой Кэрол.
Лежа рядом с ней на полу, Билл смог разглядеть двух мужчин в передней комнате. Они были едва различимы в вихрящемся вокруг ураганном смерче. А потом грохнул другой взрыв, изнутри наружу. Билл стукнулся головой об пол и на миг потерял сознание. Он слышал, как дом трещит, издавая звуки, похожие на ружейные выстрелы, как стены и балки ломаются, словно кости. А потом все рухнуло.
Подняв голову, Билл увидел, что Глэкен и Расалом стоят в тех же позах. Расалом оглянулся и посмотрел на Билла, и в этот миг Билл понял, что происходит, - рождается мир вечного мрака, кошмарного существования, лишенного не только любви и верности, но также разума и логики, мир, где души объяты тьмой.
Расалом улыбнулся и отвернулся. Отвесил издевательский поклон Глэкену и ринулся к развалившейся передней стене.
- Я вернусь за тобой, Глэкен. Когда погибнет цивилизация и остатки человечества превратятся в червей, пожирающих ее догнивающие останки, я вернусь за тобой, чтобы покончить с этим.
И он вылетел, и растворился в дожде, и исчез.
Кэрол начала всхлипывать на плече Билла. Он вывел ее через пробитую дверь в разрушенную гостиную, подальше от тела Ренни и бедной, истерзанной, замученной Лизл. Ковылявшая рядом Кэрол заглянула ему в глаза.
- Это не сын Джима, - хрипло проговорила она. - Это не мой ребенок.
- Я этого никогда и не думал, - сказал Билл. Прижав ее к себе покрепче, он сосредоточился на старике, стоявшем по-прежнему неподвижно и безмолвно.
- Глэкен! - позвал наконец Билл. - Так я должен вас называть?
- Так, - подтвердил старик. Поразительно было слышать его голос после упорного молчания перед Расаломом.
- Что теперь будет? Он способен сдержать обещание?
- О да. - Голубые глаза Глэкена встретились с глазами Билла. - Он с самого начала замыслил отдать наш мир во власть силы, которой служит, превратить его в подобающее для нее место. Многие люди считают сейчас мир жестоким и страшным, но на самом деле он лучше, чем был, - поверьте, я вижу, как он изменился. Но в нем еще более чем достаточно ненависти, грубости, злобы, насилия, лжи, жестокости, что с каждым днем накапливаются за нашими закрытыми дверями, придавая Расалому силы, необходимые для превращения нашего мира в место, которое послужит целям питающей его силы. Он - плодородная почва, в которую падают семена сидящего в каждом из нас зла. Любовь, вера, братство, достоинство, логика, разум - он будет лишать людей всего этого, пока мы не превратимся в крошечные островки безнадежного отчаяния.
- Каким же образом? Может, ему и удалось обрушить эти стены, но это вовсе не значит, что он способен мановением руки превратить всех нас в животных. Мы крепче.
- Не надейтесь на это. Он начнет со страха, излюбленного своего оружия. В одних страх пробуждает лучшие качества, но в большинстве - самые худшие. Войны, ненависть, зависть, расизм - что это, как не проявления страха?
Кэрол подняла голову с плеча Билла.
- И ничто не остановит его? - спросила она. - Ведь вы останавливали его прежде. Не удастся ли вам~
- Я не тот, каким был, когда в последний раз встречался с Расаломом, сказал Глэкен с печальной улыбкой. - Противоборствующая сила развеялась и ушла.
- Так, значит, надежды нет? - спросил Билл.
Он уже побывал там, где не оставалось надежды. И не хотел снова туда вернуться.
- Я не сказал этого, - продолжал Глэкен и вновь устремил голубые глаза на Билла. - Мы можем найти кого-то, кто вернет эту силу. Мне нужна помощь. По-моему, было бы очень кстати, если бы вы присоединились ко мне. И вы, миссис Трис. Не желаете ли завербоваться в наш небольшой отряд?
Ошеломленная Кэрол сумела кивнуть.
- Да. Да. Желаю.
- Прекрасно, - заключил Глэкен и повернулся к двери. - Тогда идем.
- А как быть~ с ними? - спросил Билл, бросая взгляд на дверь спальни.
- А их нам придется оставить.
Лизл~ Ренни~ лежат там, словно скотина на бойне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47


А-П

П-Я