https://wodolei.ru/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Слава Богу, он рано ушел! Он такой высокомерный. Такие, как он, обычно пьют чай, оттопырив мизинец, потягивают шампанское и едят пирожные «дамские пальчики».Она не могла представить, что после этого вечера ему еще раз захочется приехать к ним в гости. Она его больше никогда не увидит. Уж слишком он джентльмен.– И к тому же был женат!Через заваленный товаром магазин, где всегда пахло плесенью, сестры прошли на лестницу, тускло освещенную газовой лампой. Оскорбленный взгляд Люси следил за неясным силуэтом Летти.– Но сейчас он холост. Он пережил ужасное горе. Его жена умерла, а он еще так молод.Летти поставила ногу на ступеньку и остановилась.– Что ты называешь – молод? Он на десять лет старше меня.Люси тоже остановилась.– Когда он потерял жену, ему было меньше. Это случилось четыре года назад. И десять лет ничего не значат. К тому же он так красив.– Мне не кажется, что он красив, – возразила Летти. – И с чего ты решила, что мне нужен чей-то бывший муж? У его жены был ребенок?– Ребенок родился мертвым! – Люси внезапно вышла из себя. – Неужели ты такая бесчувственная, Лет? Потерять одновременно и жену, и ребенка! А ты думаешь только о том, что он был женат и что он на десять лет старше тебя.На это Летти не нашла что ответить. Она так старалась избегать Дэвида Бейрона, узнав, что он был женат. Тогда она не осознавала, какую трагедию ему пришлось пережить. Сейчас это поразило ее, как удар в грудь, и ей стало ужасно стыдно. Но Люси, переполненная праведным гневом, не заметила этого.– Десять лет – это не так страшно. У него отличные манеры, и он говорит так же красиво, как Джек. Ты сама не знаешь, чего ты хочешь, и в этом твоя беда. Джек только упомянул, что у него есть красивый друг, и я подумала…– Хорошо! – раздраженно оборвала ее Летти и стала взбираться по лестнице. – Мне следовало быть с ним более приветливой.На середине лестницы она остановилась.– Все равно, мне не кажется, что он так уж красив. У него слишком длинный нос и морщинки в уголках глаз.– Это морщинки от смеха, – объяснила Люси.– Да? Что-то я не видела, чтобы он смеялся. Все, что он делал, это смотрел на меня.Наверху лестницы они остановились и заглянули в гостиную, где за столом мужчины играли в «двадцать одно».В центре стола, где раньше стоял свадебный торт, теперь помещалась причудливой формы керосиновая лампа, освещавшая напряженные лица игроков. Больше не было шума и смеха, как при игре в «ньюмаркет», в которой могли принимать участие даже дети, поставив монеты в четверть пенни, выпрошенные у родителей, на четырех королей, и в восторге сорвать куш, если под ними окажется дама соответствующей масти. Сейчас напряженную тишину прерывали отрывистые фразы: «Покупаю одно!» «Вист!» «Плачу двадцать одно!» «Банкрот!» – и звяканье падающих на растущую гору денег монет.Свадьба удалась на славу. Те, кто умел играть на фортепьяно, играли. Остальные, сбившись в кружок, подпевали. Дядя Уилл, слегка перебрав со спиртным, читал стихи, а кто знал их лучше, подсказывали ему, когда он запинался.Запас неприличных шуток дяди Чарли мог ошарашить кого угодно, и родственники Альберта сидели смущенные, а Винни была вся красная от того, что приходилось выслушивать. Она делала вид, что выше этого. Тетя Эльза, папина сестра, слегка подвирая, сыграла одну или две классических пьески, более с чувством, нежели с умением. Приятель отца пел: «Мы были вместе сорок лет, они промчались, словно день». Его глаза с любовью смотрели на его круглолицую жену.Один из молодых кузенов танцевал чечетку, вызвав сентиментальные вздохи у женщин, другой, помоложе, декламировал поэму и был награжден даже большим количеством вздохов. Их старшая кузина довольно приятным голосом напевала арию из «Веселой вдовы» и удостоилась таких аплодисментов, что принялась петь арии из других оперетт и пела до тех пор, пока всех не утомила.Счастливая пара наконец отправилась в свой новый дом, снятый на Виктория Парк Роуд. Вскоре за ними ушли родственники Альберта с Джеком и мистером Дэвидом Бейроном. А когда остались только близкие родственники и друзья, вечер превратился в порядочную пьянку.Все пели, стараясь перекричать друг друга, от плясок сотрясался потолок в магазине; мужчины топали ногами, женщины задирали юбки.Утомленные танцем, они плюхались на стулья и деревянные доски, прилаженные на ящиках из-под пива, припасенных специально для этого случая, и вновь принимались за «ньюмаркет». И так до тех пор, пока те, кто мог ходить, не отправились домой. Остальные остались в ожидании первых трамваев: мужчины перешли на «двадцать одно», а женщины пошли искать кровати, в которых можно было бы провести несколько предрассветных часов.Люси зевнула, и они прошли через накуренную гостиную.– Праздник окончен. Мне пора в постель.– Если сможешь найти хоть одну.Летти осторожно открыла дверь в комнату родителей, заранее зная, что она там увидит. Вся комната была завалена платьями: они грудой лежали на стульях, висели на дверце шкафа и просто валялись на полу. На кровати, раскинув руки, беспробудным сном спали тетушки в сорочках, нижних юбках и подштанниках, лишь слегка прикрытые одеялами в эту теплую ночь. В их ногах развалились дети.– Кошмар! – сказала Летти и закрыла дверь.Вторая спальня также была набита спящими телами. Мама наверняка пошла в маленькую комнату Летти, чтобы хоть чуть-чуть отдохнуть от гостей.– В нашем же доме нам негде спать! Вдруг ее осенило.– В магазине есть какой-то матрас. Видит Бог, я смогу заснуть и на куче тряпья.Лежа рядом с сестрой, Летти потянулась, и сонные мысли закружились в ее голове. Она вновь услышала красивую, правильную речь Дэвида Бейрона. В знак протеста Летти стала вести себя, как нахальный кокни, которым она на самом деле и была. Она ненатурально смеялась, громко говорила, глотала окончания слов и, забывшись, употребляла все разговорные словечки, которые хорошо известны в Ист-Энде и от которых Дэвид Бейрон должен был прийти в ужас.Тем не менее он и глазом не моргнул. Настоящий джентльмен, он вел себя так, словно она была баронессой. Это так на нее подействовало, что она стала говорить даже то, чего вовсе не собиралась. Например, когда он спросил, не хочет ли она еще портвейна, она ответила, да еще с жутким произношением: «Спасибо, я могу налить себе сама». Господи, как это было ужасно!– Себе сама… – бормотала она в темноте, лежа в магазине, безуспешно пытаясь правильно произнести эту фразу.Люси зашевелилась во сне и спросила:– Что?Летти замерла и лежала неподвижно, пока сестра опять не заснула. Она и сама пыталась заснуть, но Дэвид Бейрон не выходил у нее из головы. Как он, поблагодарив мать и отца за гостеприимство, повернулся к ней и сказал:– Я очень рад, что познакомился с вами, мисс Банкрофт.Это было так заученно и так формально, что Летти чуть не запрыгала. В ответ она пожала плечами, словно это ее нисколько не волновало. А на самом деле – волновало. Ей было ужасно обидно, что он не попросил разрешения увидеться с ней снова. И даже его прощальный взгляд она расценила как упрек за ее поведение в этот вечер.Взбешенная, она повернулась на бок и уставилась в темноту магазина, затхлый запах обволакивал ее. Как Люси могла назвать его красивым? Ребята из их квартала были гораздо красивее и крепче сложены. С другой стороны, то, что Дэвид Бейрон был уже взрослым, придавало ему определенную привлекательность… О, все равно, теперь уже поздно. Она поспешила закрыть глаза, пока яркий утренний свет окончательно не лишит ее возможности заснуть.– Мне следовало быть с ним более приветливой, – сказала Летти, меланхолично обмахивая пушистой щеткой вазы на пианино. Последние гости наконец разошлись, и после вчерашней толкотни квартира показалась ей огромной и пустой.Все мысли Люси были сосредоточены на Джеке и на том, когда же он заговорит с отцом об их помолвке.– Остается только ждать, – пробормотала она; ее руки, как автомат, быстро наводили глянец на полированном красного дерева обеденном столе.Летти еще раз взмахнула щеткой.«Может, он придет сегодня вместе с Джеком?» – подумала она с надеждой.Джек приезжал каждое воскресенье, и они с Люси ехали на трамвае в парк Виктория – единственное мало-мальски приличное место в Ист-Энде для влюбленных парочек и семейных пикников. Там был загон для оленей, озеро с островом в центре, на котором была китайская пагода, огромный, разукрашенный викторианский питьевой фонтан, множество кустарниковых аллей и уединенных тропинок, футбольное поле и теннисные корты. Парк тянулся до самой Хакни Даун, почти выходя за черту города.Когда Люси поцеловала на прощание Джека и вернулась в дом, ее глаза горели, а лицо пылало, и вовсе не от свежего воздуха. Мама мельком взглянула на нее и отвела глаза; лицо отца приняло встревоженное выражение.Летти мечтала, чтобы и ее кто-нибудь пригласил в парк Виктория и чтобы у нее тоже были причины выглядеть такой взволнованной.– Не думай, что я хочу его снова увидеть, – тем не менее пробормотала она.– Я и не думаю, – в тон ей ответила Люси. – Ты ясно дала понять, что он тебя нисколько не интересует.– Я не давала этого понять. Я просто не хотела, чтобы он думал, будто я брошусь в его объятия.Она последний раз провела щеткой по вазе и занялась золочеными рамами двух картин, висевших рядом на стене около двери. Когда-то отец принес их из магазина, и, сколько Летти себя помнила, они всегда здесь висели, так что стена под картинами была более светлая, чем везде.На одной из них была изображена молодая женщина с классическим, округленным лицом, пухлой фигурой и пышными распущенными белокурыми волосами, которые так любили викторианцы. Она была задрапирована в спадающую полупрозрачную желтоватую ткань и сидела спиной к скале, прикованная к ней золотыми цепями. Ее руки были скрещены на груди, а отрешенный, полный драматизма взгляд устремлен в небеса. Зеленое бушующее море плескалось у ее ног, а все небо было покрыто грозовыми тучами.На другой картине море уже успокоилось, и эта же женщина, уже без цепей, стояла, обхватив скалу руками, хотя ее взгляд был таким же отсутствующим и так же обращен в небеса. Летти всегда интересовало, что за история изображена на этих картинах, но никто ей не мог этого объяснить.Люси покрыла стол скатертью и занялась пианино.– Все, что я могу сказать, – продолжала она, – это то, что, если Джек приведет его, тебе стоит быть с ним более дружелюбной. Хотя, в конце концов, это твое дело, а не мое. У нас с Джеком есть сегодня более серьезные темы для разговоров.Она имела в виду, что хочет заставить Джека поговорить с отцом, хотя нельзя было не видеть, как Джек боится этого. Ее отец был человек спокойный, может, немного упрямый, но он не затевал споров по пустякам и уж во всяком случае давно смотрел на Джека как на весьма подходящего молодого человека.Джек всегда приходил после воскресного обеда, часа в два. Уборка была закончена; мать, как обычно по воскресеньям в это время, лежала со стаканом пива. Это полезно для крови, говорила она; отец находился внизу в магазине, а Люси сидела у окна в своем лучшем, воскресном платье. То, в котором она была на свадьбе сестры, требовало переделки, и поэтому сейчас она была в темно-синем костюме, закрытой кремовой блузке и кремовой соломенной шляпке, приколотой к волосам. Она выглядела очень изящно, но ожидание Джека начинало ее утомлять.Летти сидела за столом, положив локти на выходящую раз в неделю газету «Пега Пейпер» и подперев рукой подбородок.На ней тоже было ее лучшее воскресное платье, хотя она никуда не собиралась. Просто на всякий случай.Сегодня опять был прекрасный солнечный день.Грязное окно было слегка приоткрыто, чтобы впустить немного свежего воздуха, но вместе с ним в комнату проникал и слабый запах птичьего помета из клеток, висевших около двери магазина напротив. Раздавались громкие голоса продавцов, грузивших клетки на повозку, отчего рынок, и без того близко расположенный, казалось, находится прямо в их комнате.– Как бы мне хотелось, чтобы мы жили в другом месте.Люси готовилась к встрече Джека и старалась говорить правильно. Она сморщила нос:– Здесь временами ужасный запах. Мне кажется, что от меня пахнет пивным заводом.При этих словах Летти вдруг тоже почувствовала зловоние, с которым жила здесь всю жизнь и которое уже не замечала: смесь запахов гнилой капусты, сточных вод, конского навоза и кислый запах пивного завода «Труманз Блэк Игл» в Брик Лейн, которым был наполнен воздух день и ночь; иногда он усиливался, особенно когда на заводе чистили чаны. Сегодня, по случаю воскресенья, запах был не слишком силен, но Летти вдруг ужасно смутилась.Если Дэвид Бейрон придет вместе с Джеком, Господи, что он подумает, когда ему в нос ударит вся вонь Ист-Энда и когда он услышит более чем «изящные» словечки рыночных торговцев. Вчера рынок был закрыт, и на улице было тихо. А сегодня… Впервые в жизни Летти подумала, как бы ей хотелось жить где-нибудь в более приличном месте.– Винни повезло, она переехала в Хакни, – пробормотала с завистью Люси, поглядывая в окно и поигрывая перчаткой.– Когда ты выйдешь замуж за Джека, ты тоже отсюда уедешь, – сказала Летти, но Люси бросила на нее обиженный взгляд.– Когда он наберется храбрости поговорить с отцом. Можно подумать, что отец у нас – великан-людоед.Приехав, Джек не поднялся сразу, как обычно, наверх. Для Люси это означало только одно, и в ней вспыхнула надежда.– Он говорит с отцом о нас!Она больше не могла сидеть и принялась ходить по комнате, выглядывая за дверь и напрягая слух. Услышав из спальни ее шаги, мать встала и пошла в гостиную: отдых слегка окрасил ее увядшие щеки, придав им обманчиво здоровый вид.– Джек говорит с отцом, – сказала ей Люси. Ее собственные щеки пылали от преждевременной радости. – Наверное, о нас!– Не волнуйся так, милая, – понимающе улыбнулась мать, но это было нелегко выполнить, и Люси продолжала вышагивать по комнате.Джек поднялся по лестнице вместе с отцом. Артур Банкрофт откупорил две бутылки вина, и для Люси этого было достаточно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


А-П

П-Я