Все для ванной, цена порадовала 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Хаос! Ну как это всё не вовремя!
— А вы не видите? — огрызнулась я, борясь с раздражением. Ну зачем я расстегнула куртку! — Если не ошибаюсь, это кровь. Если попробуете напрячь то, что вы, смертные, зовёте мозгами, то поймёте, что это кровь фейри.
Кто-то из близстоящих отшатнулся, кто-то, наоборот, подался вперёд, вперившись в меня взглядом. Кэс придвинулся поближе, загораживая меня от людей. Или людей от меня? Призрак, прижавшийся к моей ноге, глухо порыкивал, тоже не таясь, не сдерживая свою природу и почти сменив форму — его шерсть казалась клоками ядовитого тумана. Я же, избавившись от излишка раздражения, перестала обращать на людей внимание. Кэс сказал, рассвет близко. Значит, больше нет смысла жертвовать людьми. Вдвоём у нас хватит сил продержаться час и даже два. Хотя, нет, на два меня уже не хватит, но я боюсь думать о том, насколько призрачна перспектива рухнуть в каком-нибудь тихом уголке и закрыть глаза — хоть на мгновение.
— Идём, Кэс. Призрак, за мной.
Надо ли уточнять, что никто не посмел нас остановить?
Охотник и княгиня, в последний раз мы встанем плечом к плечу. Не первый, но последний. Потому что сегодня договор будет выполнен, и один из нас навсегда покинет этот мир. Один уйдёт, и другой скоро отправился вслед…
Много жизней отобрали сегодня люди, но оставшихся низших было всё равно слишком много, чтобы просто отбрасывать их, чтобы лишь ранить их, а не убивать. И я убивала. Потому, что сейчас я не имела права на жалость. Я — княгиня. Если десятки смертей нужны ради выживания всего народа — я пожертвую, я убью.
— Осторожней! — Кэс метнул в сумевшего обойти нас со спины волка один из кинжалов. Ручейник взвизгнул и завертелся на месте. Поблагодарить мага мне не удалось, три золотые птицы камнем рухнули на меня, пытаясь добраться до глаз.
Золотая кровь покрывала меня с головы до ног. Я давно уже перестала считать убитых. Я знала, что люди не оставили нас, несмотря на то, что знали, кто я такая. Они не лезли вперёд нас, но спину прикрыли лучники, выстроившиеся в щербатом рте стены, бывшем когда-то западными воротами.
Я уговаривала себя потерпеть, не сдаваться, хотя моим уставшим рукам Дева казалась неподъёмной.
Сумасшествие! Я не выдержу! Упасть… Только бы не упасть. Только бы не споткнуться, только бы…
Кажется, что тело сейчас откажется выполнять приказы мозга, что скрученные судорогами мышцы просто не выдержат — с треском лопнут. Кажется, что каждый шаг — последний, на следующий просто не хватит сил.
Призрак жмётся к нам, его основательно потрепало, собратья не пожалели «предателя». Даже то, что он впервые с момента возвращения разума принял свою истинную форму, не спасло его. Фейри не видят разницы между материальным и призрачным телом, они одинаково способны нанести раны и первому, и второму. Кэс посылает в фейри заклятье за заклятьем, сражаться сталью он уже не в силах. Я чувствую, что его магия тает, и моя вместе с ним. Плюнув на осторожность, я закидываю Деву в ножны и раскидываю руки, выпуская из ладоней огненный серпантин, окруживший нас — как тогда, в первом бою с Кошмарами. Огненные струи кружат вокруг нас, сплетаясь и рисуя странные, завораживающие узоры…
Но они тают, медленно, но неотвратимо… И вместе с ними тают моё время, моя жизнь… И жизнь моего подзащитного…
Удержать. Простоять. Не даль силе уйти…
— Рассвет… — прошептал Призрак, его лапы подкосились. — Осень наступает…
Словно почувствовав что-то, низшие прекратили атаковать. Они застыли напротив нас, жалкой кучки бойцов, осмелившихся совершить невозможное — выжить в сражении с ними, продержаться почти сутки. Первый золотой луч прорвался сквозь туманную пелену и коснулся моего лба… Коснулся и застыл. Замерло время, замер мир… Замерли люди, окружавшие нас с Кэсом плотным кольцом и ощерившиеся мечами в сторону фейри. Они всё-таки не побоялись, в последний момент, когда моё пламя начало таять, вышли на помощь…
— Отойдите от меня, — тихо попросила я, и, не дождавшись реакции, рявкнула: — Быстро!
Они отшатнулись, лишь Призрак остался рядом, да Кэс отступил всего на шаг. Люди же сбились в жалкую кучку и во все глаза смотрели на меня. Что ж, вот и ещё одна легенда родилась, вот и ещё одно знамение подарено людям. В первый день осени… Да, в первый день…
— В первый день осени, когда первый луч алого солнца коснулся земли, — я вытянула руки ладонями к тёмному небу. — Властью своей я призываю тебя, Рог дикой охоты. Вернись в руки, владеющие тобою.
Горячее марево затрепетало в моих руках, словно проверяя — удержу ли, справлюсь ли, достойна ли?
Кэс отступил ещё на шаг и прикрыл глаза рукой. Сияние, разгоравшееся на ладонях Рей, было ярким, будто маленькое солнце, невозможно отвести глаз, но и глядеть нельзя — ослепнешь. Это было… Странно, но это было действительно красиво. Это было то самое чудо, в которое подспудно верит каждый человек, даже маг, который знает точно — чудес не бывает, даже у магии есть свои законы.
Красиво…
До боли…
До слёз…
Но красиво.
Неведомая сила подбросила тело княгини в воздух, заставила запрокинуть голову, раскинуть руки в инстинктивной попытке удержать равновесие.
Крамольная мысль пронеслась в голове мага. Он вспомнил икону, которую так любила его мать. Сын божий, распятый в расплату за грехи людские…
Словно та икона пронеслась сквозь время и ожила…
Сияющие пряди волос, в которых сплелись все краски листопада.
Глаза цвета расплавленного белого золота. Зрачки такие маленькие, что кажутся точками.
Порванная одежда, пропитанная кровью — своей, чужой… Кровью людей и фейри.
Золотой венец, во лбу сияет рубин. Странная, завораживающая гравировка — будто живая, она меняется, движется…
Вокруг неё кружатся непонятно откуда взявшиеся сухие листья, с кончиков пальцев каплями срывается пламя…
Она улыбается и протягивает ему руку, маня, зовя с собой, обещая…
— Мой Саннер’Воррен. Мой смысл существования… Чего хочешь ты? Что мне сделать? Какие мечты осуществить?
— Не слушай её! — Призрак ощутимо прикусил его ладонь. — Она пьяна силой, это не Рей — это Осень. Не вздумай ничего отвечать! Она сама сейчас не осознаёт, что творит…
И правда, мгновение спустя сияние померкло, сила опустила тело княгини обратно, на землю. Она мотнула головой, сбрасывая наваждение, но сумасшедший, пьяный блеск в глазах так и не исчез. Было что-то дикое в ней сейчас — свободное, нечеловеческое. Сейчас Кэс ни за что не спутал бы её с обычной девушкой…
Я опустилась на одно колено и, сжимая в тонких, полупрозрачных пальцах Рог, начала говорить. Шептать… Тихо… Одними губами…
Но меня слышали все и каждый, от Грани до Врат…
Ибо с ними говорила Осень.
Ибо это были слова Владыки.
Ибо стихия явила им свою милость, ибо она избрала меня своим голосом.
— Грех, совершённый отцами, да не падёт он на детей. Искуплена вина, оплачен долг, — я поднесла рог к губам… — Идите, дети мои… Идите за мной… Слушайте меня… говорите со мной…
Музыка летела сквозь смертные земли… Она проходила сквозь Врата, и шелест золотых листьев вплетался в её узор, ветер пел вместе с ней, трещало пламя, и звенели хрустальные воды.
— За мной, дети… Осень пришла… осень… Идите ко мне, дети… Идите…
И они отвечали мне:
— Мы уходим, Владыка осенней семьи, мы повинуемся, — склоняли головы летние и разворачивались, и уходили, уступая место появлявшимся прямо из воздуха призрачным псам.
Клекотали в воздухе алые ястребы, нервно перебирали тонкими ногами кони листопада, огненные лисы путались под их копытами. Десятки, сотни… Тысячи…
— Рей! — он смотрел на меня расширившимися глазами. — Рей, что это?
— В первый день осени осенний выезд мчится сквозь смертные земли, и осень идёт за ним по пятам, — ответил вместо меня Призрак… Нет, сейчас — вожак осенней своры. Он стоял по правую руку от меня, на своём законном месте.
— Мы приветствуем тебя, Владыка.
— Приветствуем…
— Мы счастливы…
— Мы готовы…
— Мы пришли…
Князья, пришедшие на мой зов, склоняли предо мною головы и опускались на колени, приветствуя главу своей семьи. Я смотрела на них и не понимала — как я могла забыть их? Как вообще можно забыть такое? Как можно искать в людях то, что присуще только князьям. Разве могут смертные сравниться с нами? Мы — фейри. Мы — высшие. Мы — совершенны. В каждом человеке есть какой-то изъян, уродство — внешнее или внутреннее. В нас этого нет и никогда не будет. Потому что мы — князья!
— В первый день осени, когда первый луч солнца коснулся смертной тверди, я позвала вас. И вы пришли… — я дотронулась до своего лба, до сияющего рубина. — Пришёл час вновь нестись нам сквозь эти земли, пришёл мой час повести вас за собой. Властью, переданной мне дедом, я созываю свиту. Пусть трубит Рог! Пусть стелятся по ветру наши стяги и вьются наши плащи!
— Рей! — Интересно, почему в его глазах страх? — Рей, какого…
— Ангел… ангел… — шёпоток нёсся меж людей, становясь всё громче и громче. И вот уже десятки голосов повторяли это слово… — Ангел…
Да, я ангел. Для вас, людей, я высшее существо. Но ангел падший, ибо не вас я сегодня защищаю, а свой народ. Вы же мне глубоко безразличны. Вы тупой скот, стадо овец, при котором мы приставлены пастухами. Вы…
— Седлайте коней! — я поднесла два пальца ко рту и протяжно свистнула. Один из коней листопада тут же оказался рядом, чуть склонив голову и подставляя тёплый золотой бок. Конечно же, на нём не было седла. Зачем ему оно? Зачем оно мне? — Седлайте коней, братья и сёстры, быстрее же! Осень нетерпелива, она подгоняет нас, она готова отправляться в путь!
— Рей! Рей! Да что с тобой!
О, это мой саннер-воррен. Человек? Ах да, он человек… Как же так? Почему? Я же не могла полюбить человека… Я — княгиня… Почему он боится меня? Разве он не знает, что я не причиню ему вреда? Глупыш…
— Чего ты хочешь, мой саннер-воррен?
— Рей, что с тобой случилось?! Ты не… Это не ты!
Вожак зарычал на слишком многое возомнившего о себе человека. Мой подзащитный, кажется, не выдрессирован. Люди такие глупые, они частенько забываются, отказываются признавать, что они не равны нам.
— Я не могу взять тебя с собой, человек. Ты слишком хрупок, ты слишком смертен для того, чтобы участвовать в нашей охоте. Жди меня здесь, человек… — я взглядом испепелила неудобную человеческую обувь и скинула покрытую липкой золотой жидкостью куртку, оставшись в тонких полотняных брюках и алой рубахе — убого, но, по крайней мере, удобно. Запрыгнув на золотистую спину низшего, я вновь вызвала рог и, поднеся его к губам, проиграла несколько нот. Эхом откликнулись десятки охотничьих рожков. Я оглядела свою свиту и улыбнулась. Всё готово… В этот раз мы опоздали, осень в нетерпении, но она дождалась, пока мы будем готовы… Она простила нам нашу задержку.
Я легко тронула пятками бока своего коня и тот, часто перебирая тонкими ногами по воздуху, развернулся. Теперь город, всё ещё окружённый слабо мерцающим щитом, остался за моей спиной. Весть ещё не дошла до магов, люди ещё не знали, что опасность ушла…
Справа от меня припал к земле вожак осенней своры, слева, словно влитой, сидел на приплясывающем от нетерпения коне Табунщик. Князья окружали меня плотным кольцом. То там, то здесь играли рожки. Бились на ветру плащи, клекотали ястребы…
«Странно, почему я думаю на росском?» — пронёсся в голове вопрос, но я нетерпеливо отбросила его, решив подумать об этой странности позже.
За мной! — я махнула рукой, уже одетой в поднесённую мне одним из князей перчатку, один из ястребов камнем упал вниз, садясь мне на запястье, впиваясь когтями в толстую кожу. Я могла бы выпустить крылья, но боялась задеть ими кого-нибудь из свиты или коня. Можно было бы, конечно, полететь впереди, но традиции не позволяли владыке такого самоуправства…
Конь подо мной всхрапнул, словно обычная человеческая лошадь, и, высекая золотыми копытами искры из каменистой равнины, понёсся навстречу рассвету, к облачным горам, к Вьюжным лесам. Призрак отставал лишь на шаг, почти не касаясь лапами земли.
Нам было дано всего семь часов. Семь часов, чтобы пересечь смертные земли и вернуться обратно, на то, чтобы добраться до Врат, а затем, со свистом, гиками и звуками Рога нестись на север, к Грани…
Я впитывала в себя каждый миг этой сумасшедшей гонки. У Врат мы поймали попутные ветра и понеслись вместе с ними, под облаками, окружённые золотыми листьями и алыми огненными брызгами.
— Быстрее, ещё быстрее! Осень не будет ждать! — пыталась перекричать я свист ветра в ушах, но и сама не слышала свой голос. — Быстрее же! Быстрее!
…мы принесли с собой листопад и холодные ливни, жар пламени и промозглый ветер…
…мы принесли вам Истинную Осень…
Мой конь не согласился отправиться за Врата вместе с остальной моей свитой. Он склонил голову и сказал, что готов доставить меня, куда я пожелаю. Сама не знаю, почему я не последовала за своей семьёй. Сейчас ведь начнётся пир, сразу после того, как хрустальные воды осенних озёр заберут усталость и наполнят тела фейри новой силой. Я должна быть там, я должна поднять кубок, наполненный до краёв алым вином, столь напоминающим человеческую кровь, и благословить свою свиту. Я должна поблагодарить их, я должна…
Я должна уходить. Меня ждут… Меня ждёт мой подзащитный… Я должна быть там, в том человеческом городе.
Что-то очень важное ускользало от меня. Почему-то мне казалось, что я забыла о чём-то, что я что-то потеряла. Что-то важное…
— Отнеси меня в человеческий город, — я обняла шею коня. — Ты видел человека, которого я назвала своим саннер-ворреном? Отнеси меня к нему.
— Княгиня, могу я?.. — Призрак остановился на верхней ступени, перед мерцающим проёмом, и нерешительно обернулся.
— Нет, друг, тебе не стоит возвращаться со мною, я в безопасности, твоё место здесь. Я хочу, чтобы в день моей силы ты привёл осеннюю семью к Грани. Замени меня в этом, вожак…
Он мотнул головой и исчез в сиянии Врат.
Я издалека заметила его, стоящего у одной из бойниц, недовольно хмурящегося, немного испуганного, ждущего меня, вглядывающегося в тусклое серо-серебристое небо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


А-П

П-Я