https://wodolei.ru/catalog/unitazy/sanita-luxe-next-101101-grp/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Жак Мазо: «Орлиный мост»

Жак Мазо
Орлиный мост



OCR Roland; SpellCheck Fixx
«Орлиный мост»: АСТ; Москва; 2004

ISBN 5-17-022999-2Оригинал: Jacques Mazeau,
“LE PONT DE L'AIGLE”, 2000

Перевод: Т. В. Осипова
Аннотация Пятнадцать лет назад на старинном Орлином мосту погиб юноша из аристократической семьи. Смерть была квалифицирована как самоубийство — и не заинтересовала никого…Но теперь, пятнадцать лет спустя, девочка, случайно оказавшаяся на Орлином мосту, внезапно заговорила голосом погибшего — и произнесла слово «убийство».Так начинается головокружительное расследование, которое ведет необычная команда — врач-психиатр, следователь криминальной полиции и специалистка по паранормальным явлениям… Жак МазоОрлиный мост Посвящается Мишелю Фабру и, возможно, его семейству… Пролог В полдень, в первое воскресенье августа 1998 года, солнце нещадно палило над Севеннами. Даже легкий ветерок не освежал иссушенную землю. Природа словно оцепенела, и даже сверчки перестали петь.Несмотря на ужасную жару, Ноэми Майар и ее дочь Вероника взбирались по склону горы Монвайан неподалеку от селения Лазаль. Здесь перед путешественником открывалась живописная панорама, но дорогой редко пользовались, особенно в это время дня: ведь надо было не просто иметь привычку к дальним прогулкам, но и обладать таким качеством, как выносливость, чтобы не обращать внимания на жару, пыль и тучи насекомых… Все это в полной мере относилось к Ноэми и Веронике, которые часто бродили по окрестностям, желая побыть вместе вдали от шумного городка Алеса, где они жили.Разговаривать, идя в гору, было трудно, поэтому они молчали. Мать и дочь то и дело останавливались, передавали друг другу флягу с водой и, переглянувшись, вновь отправлялись в путь.Вскоре они уже проходили последние метры, приближаясь к небольшому отлогому месту рядом со старым Орлиным мостом. Возвышавшийся над рекой, русло которой пересыхало каждые пять лет, он был известен тем, что с него открывался уникальный вид на окрестности Севенн. Этот мост не раз вдохновлял живописцев и фотографов на создание великолепных работ.Отдохнув еще немного, женщины ступили на расшатанный мост. В нескольких местах каменные балюстрады, не имевшие опорных балок, осыпались. Настил моста, разрушенный ветром и дождем, пошел трещинами, причем такими широкими, что иногда приходилось идти по крепежным дугам.Пока Вероника любовалась пейзажем, Ноэми достала старенький «Пентакс» и, осмотревшись, стала фотографировать причудливо разветвленное русло реки. Не беда, если из-за яркого солнца фотография выйдет не очень удачной — все равно будет память на долгие годы!Внезапно Вероника, только что стоявшая рядом, пошатнулась и начала судорожно глотать воздух. Не произнося ни звука, она повисла на руке матери, затем, бросив на нее испуганный взгляд, упала на землю. Ноэми в тревоге склонилась над дочерью, стала звать ее по имени, трясти, бить по щекам. Наконец Вероника открыла глаза, но то были глаза слепого — казалось, она ничего не видит. Губы ее зашевелились, но мать не услышала ни одного звука. Девушка задрожала.— Нет! Нет! Оставьте меня! Только не это! — закричала она мужским голосом. Глава 1 А через два часа в единственном кафе Лазаля, хозяином которого был Антонен — старейшина села, — оживление достигло предела. Секретарь мэра Жорж Перрен рассказывал о случившемся посетителям, расположившимся у стойки бара:— Вот так история! Полицейские из Алеса приехали вместе со «скорой», чтобы оказать помощь малышке, которая потеряла сознание на Орлином мосту. Вроде бы с ней приключился обморок, а проснувшись, она заговорила мужским голосом!Старики закивали.— Конечно, — заявил один из них, — ничего удивительного. Этот мост приносит несчастье!— Еще бы, — подтвердил Антонен, — там наверху творятся странные вещи.— Да, а мы так и не знаем, что же произошло на самом деле! Я вам говорю: этот мост проклят!Какой-то человек, сидевший в глубине зала, отложил газету и приблизился к стойке.— Ну вот, — сказал Антонен, — теперь мы узнаем, что думает об этом инспектор из Парижа.Все повернулись к незнакомцу. Взгляды людей были в лучшем случае нейтральные, а то и откровенно враждебные. Здесь не очень-то любили чужаков, особенно парижан, которые за бесценок скупили большинство домов в округе и отреставрировали их, за редким исключением продемонстрировав полное отсутствие вкуса.Секретарь мэра, стараясь быть вежливым, представился и протянул руку вновь прибывшему.— Мишель Фабр, — ответил тот, — инспектор уголовной полиции. Я провожу отпуск у моего друга профессора Моруа.— В таком случае рад с вами познакомиться. Профессор тоже один из моих друзей.Взгляды посетителей кафе стали более приветливыми, и люди подвинулись, чтобы освободить место для Мишеля, который тут же предложил угостить всех выпивкой.— Итак, инспектор, произошла довольно странная история, — продолжил прерванный разговор Антонен.— Действительно любопытная!— Меня от таких историй в дрожь бросает, — признался хозяин кафе. — Да ведь то же самое произошло с малышом Тома пятнадцать лет назад!— И что же случилось?— Ну, этого мы никогда не узнаем.Взглянув на удивленного Мишеля, секретарь мэрии продолжил:— Парень был из местных, сын Дюваля. Его семья жила чуть ниже у дороги, ведущей в Кальвиак. Тогда все решили, что это было самоубийство, но… Впрочем, наверное, так и есть!Затем разговор перешел на другую тему, так как один из клиентов спросил у Перрена что-то насчет повышения местных налогов. Понимая, что больше ничего не узнает, Мишель не стал настаивать на продолжении разговора. В конце концов, это не его проблема. У него было лишь одно желание: нырнуть в бассейн.Было восемь часов вечера, когда Жером Моруа, нейропсихиатр из клиники в Алесе, припарковал машину у своего дома, построенного из камня местных пород. Его великолепный фасад пламенел в лучах заходящего солнца. Несколько ласточек, свивших гнезда под крышей, летали кругами с веселым щебетанием.Как всегда, возвращаясь, Жером вздохнул с облегчением: теперь он сможет на время забыть о своих больных и об их проблемах. Он захлопнул дверцу машины и вошел в дом. Жером был рад вновь увидеть старого друга, которого знал вот уже двадцать лет. Уж с ним-то можно поговорить о чем-нибудь другом, кроме медицины!Улыбаясь, друг встретил его в фартуке на кухне.— Привет! Налей себе выпить, садись и жди, пока я закончу, у меня сейчас самый ответственный момент в приготовлении.— А в чем дело? — осведомился Жером, вдыхая запах соуса, готовящегося на сковородке.— Соус болоньез домашнего приготовления, специально для спагетти.— Можно было пойти в ресторан…— Обожаю готовить, когда в отпуске.— Что ты такое туда положил? Запах — восхитительный!— У хорошего повара свои секреты! Но тебе я один открою. Прежде всего надо купить свежего рубленого мяса, обжарить его со всех сторон, пока не появится хрустящая корочка, затем мелко нарезать лук и пассеровать до золотистого цвета, а в конце положить чеснока и все перемешать. Потом в полученную массу влить две баночки концентрированной томатной пасты и два стакана соуса болоньез итальянского производства. Все это ставится на небольшой огонь и перемешивается. Когда соус загустеет, в него добавляют оливки, маслины и специи из Прованса…— Такой труд заслуживает вознаграждения, — признал Жером и исчез. Вернулся он через несколько минут с бутылкой вина в руках. — Кьянти тысяча девятьсот восемьдесят девятого года. У меня еще осталось несколько штук в погребе для таких гурманов, как ты.Он наполнил бокалы, и друзья выпили, вспоминая о вечеринках, которые устраивали, будучи студентами, о парижских ночах и женщинах, которых любили. Словом, обо всем, что их объединяло.— Ну, как прошел день? — наконец спросил Мишель.Жером пожал плечами:— Уф! Несколько опухолей, мнимых и настоящих, несколько случаев легкого травматизма… Одним словом, рутина… Самый интересный случай — семнадцатилетняя девушка, ее привели ко мне, поскольку она почувствовала себя плохо, когда была неподалеку отсюда…— Ах да, на Орлином мосту.— А ты откуда знаешь?— У Антонена только это и обсуждают! Кажется, она даже говорила мужским голосом!— Должен тебе сказать, это приводит меня в полное недоумение. Я никогда не сталкивался с подобными случаями. Но самое удивительное, что в бессвязном потоке слов она произносит имя Тома Дюваля…— Что?! Парня, который покончил жизнь самоубийством на Орлином мосту?Жером рассмеялся:— Действительно, не зря же ты полицейский! Ты прав. Ему тогда было двадцать лет. И я хорошо его знал. Это сын Элен и Бернара Дюваль, они жили в Кальвиаке. Я часто навещал их, пока Бернар был жив. С тех пор как он умер, вдова почти ни с кем не встречается.Оставив соус на слабом огне, Мишель снял фартук и опустился на стул.— Не правда ли, любопытно, что малышка назвала имя Тома? Ведь, судя по ее возрасту, она не могла его знать?— Это так. К тому же она живет в Алесе и скорее всего никогда не встречала Дювалей.Мишель встал, взял пачку сигарет и закурил.— Скажи-ка, этот Тома действительно наложил на себя руки?— Что ты хочешь этим сказать?— Не знаю… В кафе мне показалось, что некоторые старики придерживаются другого мнения.— Ну да! Они и на тебя нагнали страху! Испокон веков здесь говорят, что это место проклято. По легенде, с Орлиного моста можно наблюдать за жизнью духов. Короче, обычная ерунда, о которой часто болтают в деревне. Но при твоей работе это не должно казаться удивительным.— Конечно… Ну хорошо, давай садиться за стол — спагетти уже готовы.— О'кей! А я подброшу дров в камин.На следующий день Мишель проснулся довольно рано из-за дневного света, бившего в окно. Вчера вечером они столько спорили и столько выпили с Жеромом, что он лег спать, забыв закрыть ставни. Ему бы хотелось еще понежиться в постели, но назойливая головная боль заставила подняться. Мишель принял ледяной душ, проглотил две таблетки аспирина и натянул джинсы и майку, прежде чем спуститься. Он не стал надевать спортивные ботинки — ходить босиком по плиточному полу было одним из маленьких удовольствий, которые он доставлял себе во время отпуска.Поскольку Жером уже отправился в клинику, Мишель устроился на террасе, лицом к бассейну, чтобы, как всегда, выпить чашечку утреннего кофе и закурить самую ароматную первую сигарету. Начинался новый праздный день без каких-либо планов.Уже стояла сильная жара, и совершенно не было ветра. Воздух был наполнен удушающим запахом магнолии, растущей где-то совсем рядом. «Быть может, посидеть в тени с хорошей книгой?» подумал Мишель, но тут же отказался от этой мысли — читать он не любил.Он вспомнил о Френсис, ирландке, которую взял на свой катер и которая дала ему отставку как раз перед его отъездом.Да, это был сильнейший удар. За два года совместной жизни он успел привыкнуть к ее телу, молочной коже, покрытой веснушками, ее улыбке и даже ее акценту. Впрочем, чтобы понравиться Френсис, ему пришлось подучить английский и привыкнуть пить чай. И хотя Мишель не любил ее, она сумела овладеть его помыслами. В то же время он посмеивался над своим новым статусом — он вновь оказался холостяком, убежденным в том, что не создан для супружеской жизни. У него был совершенно несносный характер, и его начальник и друг, дивизионный комиссар Бертран Барнье, дал ему прозвище Упрямый Осел!Тем не менее у этого упрямства были и положительные стороны. По этой причине два года назад тот же Бертран предложил Мишелю должность, которую он занимал и поныне. Ему оказалось по силам вести множество сложнейших трудноразрешимых дел, включающих элементы необъяснимых и иррациональных явлений, дел без доказательств, без мотивов, без свидетелей и подозреваемых, то есть таких, какие требовали чрезвычайной настойчивости.Мишель обожал эти расследования. Прежде всего он априори ничего не брал на веру, считая, что для иррационального и сверхъестественного всегда существует логическое объяснение. Надо только захотеть отыскать его.Его работа принесла определенные плоды. Лишь немногие дела, считавшиеся неразрешимыми, таковыми и остались. Для достижения результата Мишель применял неизменный метод: правильно поставить вопросы и никогда не довольствоваться ответами, пришедшими на ум первыми.Телефонный звонок заставил его вздрогнуть. Это был Жером:— Ну как? Хорошо выспался?— Немного сонный, в остальном — все нормально.— Скажи, ты помнишь о нашем вчерашнем разговоре? О девушке с горы Монвайан?— Да. Это та, что заговорила мужским голосом.— Утром у нее опять был приступ. Она определенно утверждает, что Тома был убит.— Ну и что?— Не знаю, разве тебя это не интересует?— Нет, пусть этим занимаются жандармы из Алеса. А я — в отпуске.— О'кей, не буду настаивать. Сегодня вечером тебе готовить не придется — мы идем в ресторан.— В какой?— Это сюрприз.Мишель вернулся на террасу. Какое ему дело до бессвязных речей этой девчушки? Он хотел просто спокойно позагорать.Однако чем упорнее он гнал от себя эти мысли, чем больше времени проходило, тем занимательнее казалась ему эта история. Как получилось, что семнадцатилетняя девушка, никогда не знавшая Тома, стала рассказывать о его смерти?В конце концов он встал с недовольным видом, понимая, что попался на удочку Жерома.Был уже полдень, когда Мишель поставил машину у дороги, ведущей к Орлиному мосту. Поблизости не было ни души. Потрескавшаяся земля словно подрагивала под жаркими лучами солнца. Растительность была настолько чахлой и желтой, что казалось, еще немного она вспыхнет.Оценивая путь, который ему предстояло пройти до вершины, Мишель остановился в нерешительности. Он забыл захватить с собой каскетку и флягу с водой. Тем не менее, подгоняемый любопытством, он двинулся в путь, взбираясь неторопливо и равномерно — как его учили на курсах по скалолазанию в молодости.Через два часа он был на мосту, выдохшийся, но счастливый: несмотря на разгульную жизнь, которую вел в последние годы, у него хватило энергии и мастерства, чтобы осилить такой подъем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35


А-П

П-Я