ванны калдевей 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Аурелия Хогарт
В поисках нежности

1

Бетти Кендалл не хотела думать о Заке Фрейзере. Не хотела – и все! И, со своей точки зрения, имела на это полное право. Заку Фрейзеру больше нечего делать в ее жизни. Сейчас Бетти самостоятельно строила свою судьбу и полагала, что Зака Фрейзера это не касается. В настоящее время он не имеет к ней никакого отношения.
То есть он, возможно – и даже наверняка, – рассуждает иначе, но какое теперь Бетти дело до его мнения? Она не желала ни видеть Зака Фрейзера, ни говорить с ним, – объясняться тем более! – ни вступать в какой-либо контакт, ни даже думать о нем.
С некоторых пор Зак потерял право присутствовать в мыслях Бетти. Случившаяся в недавнем прошлом история произвела на нее такое сильное впечатление, что она запретила себе даже думать о Заке.
Но все равно думала.
Как, например, сейчас.
У Бетти как раз начался период свободного времени – не очень продолжительный, но достаточный для того, чтобы в голову забрели воспоминания, в которых не было особой необходимости.
Как обычно бывало, в интервале между одиннадцатью и двенадцатью часами на горной туристической базе «Фолкен рок» («Соколиный утес») наступило относительное затишье. Утренняя суета осталась позади, а время следующего периода активности пока не наступило. Именно эта часть суток представляла для Бетти опасность.
Потому что, как уже было сказано, она не хотела думать о Заке Фрейзере… и тем не менее думала.
Этот человек словно проник сквозь поры ее кожи, вошел в плоть и кровь. Он знал Бетти не хуже себя самого – если не лучше. Порой ей казалось, что Зак читает в ее сердце как в открытой книге. А душа ее была не только распахнута перед ним, но и до последнего закоулочка освещена мощным прожектором.
Было время, когда Бетти даже нравилось это…
Было да прошло, хмуро подумала она, глядя в окно своей маленькой комнаты на расстилающийся далеко внизу, у подножия гор, пейзаж.
Вид отсюда, с высоты, открывался впечатляющий. Расположенная в небольшой долине деревенька Форт-Вейл на таком расстоянии была почти незаметна. Только когда сияло солнце, там краснели черепитчатые крыши и сверкали чисто вымытые хозяйками – весной или осенью, в зависимости от сезона – стекла окон. А ночью, если горы не окутывал туман, внизу светились и мигали из-за движения потоков воздуха огоньки. Бетти любила смотреть на них по ночам, потому что это мерцающее сияние далеко внизу создавало в душе особенно уютное ощущение. Приятно было осознавать, что там живут люди, к которым в случае необходимости или просто из желания немного развеяться всегда можно спуститься по канатной дороге.
Сейчас стоял день, так что огоньки не горели, но и крыши не просматривались из-за легкой дымки, спускавшейся на долину после десяти часов утра.
– Хорошо-то как… – с неуместной мрачностью пробормотала Бетти, машинально пытаясь разглядеть сквозь вуаль тумана деревеньку Форт-Вейл.
Там находилась сейчас ее сестра Уна и двое племянников – Тедди и Джонни.
В ясный летний день Бетти даже могла отыскать крышу принадлежавшего Уне и ее мужу Ральфу Гармену коттеджа. Нужно было отсчитать третью улицу слева, затем выделить среди прочих участок обработанной земли – что не составляло для Бетти большого труда, потому что она всегда знала, какую агрономическую культуру избрали Ральф и Уна для своего поля в этом году, – а уж затем никаких сложностей с поисками нужной крыши не оставалось: коттедж находился сразу за последними грядками. Как и прочие дома, он был крыт красной черепицей. Такая уж мода установилась в Форт-Вейле: почти все жилые здания имели красную крышу и беленые мелом стены, светлый фон которых подчеркивали черные деревянные балки. Для ставен по неписаному правилу тоже полагался темный тон.
Уже наступила зима, и определить местонахождение коттеджа Уны и Ральфа стало сложнее. Снег сглаживал очертания предметов, выравнивая ландшафт и скрадывая цвета. А если вдобавок в долине собирался туман, то и вовсе создавалось обманчивое впечатление, что там нет человеческого жилья.
Тем не менее оно там было.
Бетти знала, что Уна сейчас дома одна, разумеется если не считать малышей Тедди и Джонни. Муж Уны, Ральф Гармен, работал на средней, второй по счету, станции фуникулера, на котором туристов поднимали в «Фолкен рок». Нижняя площадка канатной дороги находилась в самой деревеньке Форт-Вейл, верхняя, четвертая, – в горах, гораздо выше туристической базы, на склоне, по которому пролегала лыжная трасса.
Взглянув направо, Бетти увидела знакомую картину: уходящие вверх и вниз канаты фуникулера. Те, что шли в сторону Форт-Вейла, словно тонули в застывшем тумане. Верхние же из окна Бетти просматривались лишь частично. Зато был хорошо виден пар, вяло клубившийся над руслом не замерзающей даже зимой речушки Снейки. Ее русло змеилось между скал от высокогорного источника до самого тихоокеанского побережья. Место впадения в залив находилось неподалеку от деревни Хаммерли, которая, в свою очередь, располагалась севернее Такомы.
Но, чтобы добраться до залива и смешаться там с океанскими водами, речушка Снейки должна была обогнуть одиноко стоявшую гору, по одну сторону которой находилась деревня Хаммерли, а по другую, на более высоком уровне, расстилалась небольшая долина с раскинувшейся посередине деревенькой Форт-Вейл. Туристы обычно прибывали в Такому, затем их везли на автобусе по проложенной вокруг горы дороге до Форт-Вейла, где группами пересаживали в кабинки фуникулера и поднимали на плато, в «Фолкен рок».
Этот туристический комплекс состоял из двух частей: отеля, носившего название «Маунт лодж», и собственно туристической базы «Фолкен рок», в одной из комнат которой сидела сейчас у окошка Бетти.
Кроме нее, на базе работала хохотушка Вирджиния Митчелл, которую все называли просто Джини, потому что, несмотря на свои тридцать пять лет, она держалась с окружающими как девчонка, да и выглядела примерно так же. В отличие от Бетти проживала Джини при отеле, подобно прочим работникам туристического комплекса – горничным, уборщицам, прачкам, поварам и охранникам.
В настоящий момент Джини на базе отсутствовала. Период полуденного затишья она обычно проводила либо в своей комнате – находившейся в одном из коттеджей, предназначенных для проживания обслуживающего персонала, – либо на кухне, где всегда можно было подкрепиться чем-то вкусненьким. Благо обожающие ее повара частенько припасали для нее лакомства.
Счастливая Джини, все-то у нее легко и просто, будто защищена от жизненных невзгод каким-то заговором, с грустинкой подумала Бетти, на мгновение представив себе темноволосую, смугловатую, чуть курносую, с небольшими, но всегда оживленными и озорно поблескивающими глазами Джини Митчелл. Со всеми она ладит, а с мужчинами особенно. Даже завидно.
Действительно, отношения с представителями противоположного пола складывались у Джини очень неплохо. Разумеется, многие чопорные пожилые дамы сочли бы подобный стиль общения, мягко говоря, безответственным, а саму Джини назвали бы ветреной – да-да, и это еще слабо сказано, вы ведь понимаете, к чему я клоню, моя дорогая?
Однако Джини не испытывала по поводу пересудов никаких неудобств. Судачат – и пусть себе! Что еще делать старушкам? То ли дело люди молодые. Им нужен простор для фантазии. И для действий, конечно, тоже. Потому как зачем что-то изобретать, если не применяешь свои выдумки на практике?
Насчет сильного пола у Джини была целая теория, охватывавшая, впрочем, и некоторые аспекты женского существования. Дело в том, что, достигнув своего нынешнего возраста, Джини так ни разу и не побывала замужем. Правда, данный факт не исключал наличия у нее интимной жизни, к тому же довольно бурной – вот еще, что же мне в монашенки податься?
В то же время ухажеров вокруг смешливой Джини вертелось хоть отбавляй. Но у нее были принципы, а также собственное мнение относительно некоторых вещей. Например, она считала, что замуж выходить не нужно – это удел романтически настроенных дур, из которых потом получаются вечно раздраженные, сварливые, снедаемые разочарованием домохозяйки. Умные же девушки вовсе не стремятся приковать себя цепями брака к мужчине – да еще к одному-единственному, – когда вокруг столько увлекательных вариантов!
«Свобода!» – это был персональный девиз Джини. Главным для нее было не зависеть ни от кого и ни от чего. Только такую жизнь считала она настоящей, все остальное относила к категории жалкого существования.
Порой приятельницы или коллеги по работе заводили с Джини разговор на тему, что, мол, а как же дети. При этом непременно возникал вопрос, не боится ли она одинокой старости, когда, как говорится, некому будет стакан воды подать. Джини отшучивалась, вспоминала анекдот про бедолагу, который всю жизнь не покладая рук трудился ради семьи – жены и детей – и согревался мыслью, что, когда он станет немощным старцем, ему не придется просить посторонних людей принести стакан воды. А спустя много лет этот человек, уже старик, лежа в постели, думал: и зачем я столько суетился, ведь мне даже пить не хочется!
Если же любопытные продолжали наседать, Джини говорила, что еще не встретила мужчину, с которым ей захотелось бы прожить всю жизнь.
– Ну хотя бы ребенка роди! – уговаривали ее.
Однако она оставалась непреклонной.
– Нет, нет и нет.
– Но почему? Разве ты не любишь детей? – удивлялись собеседницы.
– Не до такой степени, чтобы посвящать им лучшие годы своей жизни.
– Как же так, все рожают – и ничего…
– Я не все, – вполне резонно отвечала Джини.
В этом месте обычно вновь возникала тема стакана воды, правда в несколько иной интерпретации.
– А кто же станет ухаживать за тобой в старости? – следовал вопрос.
Джини тонко усмехалась и в свою очередь с нескрываемой иронией спрашивала:
– А кто сказал, что мои дети захотят этим заниматься?
– Но…
– Вот именно – но! – с ходу парировала Джини. – Всякое может случиться. Когда дети вырастают, они не становятся исключительно звездами кино, эстрады, спорта или профессорами. Часто повзрослевшие детишки превращаются в наркоманов, воров, а то и похуже. Спрашивается, где гарантия, что мое чадо пожелает возиться со своей престарелой мамашей, то есть со мной?
– Ну а если тебе все-таки понадобится помощь?
– Я получу ее в другом месте. К счастью, в нашей стране хорошо поставлена забота о немощных гражданах.
Против этого возразить было нечего, и тема обычно иссякала сама собой. Хотя за спиной Джини пересуды продолжались. Уж слишком непривычной была ее концепция. Как правило, женщины рассуждают иначе.
Джини же не только рассуждала, но и жила не так, как принято: скорее как некоторые мужчины, чем как женщины. Работа в туристическом комплексе являлась для нее источником объектов для кратковременных романов, разумеется в свободные часы – что же я не понимаю, что ли, всему свое время!
Именно той легкости, с которой Джини расставалась с одним мужчиной, чтобы практически тут же завертеть интрижку с другим, и завидовала Бетти. У нее самой в этом смысле все было гораздо сложнее.
– Просто ты совершаешь ошибку, которая свойственна почти всем женщинам, – назидательным тоном, на правах старшей подруги, объясняла ей Джини.
Разумеется, Бетти хотелось знать, в чем заключается ее промах.
– Какую? – спрашивала она.
Джини сокрушенно качала головой.
– Ты впускаешь их в сердце. В этом вся беда.
В случае с Бетти слово «их» являлось сильным преувеличением. У нее не было большого опыта общения с «ними». Сначала Бетти училась в школе – тогда она еще жила с матерью в деревне Хаммерли, той самой, близ которой речушка Снейки впадала в залив. Однако знакомые едва ли не с младенчества деревенские ребята не будоражили ее воображения. К тому же мать Бетти часто не могла даже заниматься обычными домашними делами, так что дочери приходилось взваливать хозяйственные заботы на свои плечи. В итоге времени на развлечения почти не оставалось, на свидания – тем более. Позже Бетти все-таки не устояла перед мужским обаянием, однако на данный момент этот опыт оставался в ее жизни единственным.
– Но как же не впускать? – удивлялась она, с сомнением глядя на Джини. – Разве можно любить человека, не открывая ему сердца?
– Вот-вот! – подхватывала Джини. – Любовь! Она и есть главная виновница наших несчастий. Сначала ты встречаешь парня, потом влюбляешься в него и он отвечает взаимностью, во всяком случае тебе так кажется. Да что там, ты в этом уверена! Разве может быть иначе? Ведь твой Джонни, или Томми, или Стиви такой лапочка! Так нежен с тобой, просто носит тебя на руках… А когда, добившись своего, он вдруг охладевает, ты не понимаешь причин внезапной перемены. Ведь все по-прежнему: ты, он, ваша любовь. Но Джонни, или Стиви, или Томми объясняет тебе, что больше заинтересован в физической стороне дела, чем в каких-то непонятных ему и, скорее всего, эфемерных эмоциях. После чего ты наконец прозреваешь и видишь, что тебя попросту использовали. Что хмуришься? Я угадала? То-то! Только не смущайся, не нужно. Я ведь тоже через все это прошла. Да-да. А ты думала, я с рождения такая умная? Нет, дорогая моя, опыт накапливался у меня постепенно. Возможно, быстрее, чем у других, но не мгновенно, нет. В конце концов я пришла к выводу, что лучше пропускать романтический период и сразу переходить к следующей фазе отношений.
– Ты имеешь в виду постель? – наморщила Бетти лоб.
– Конечно. Что же еще? Ведь вокруг этого все и вертится. Ради постели начинается, ею же и заканчивается.
Бетти задумалась.
– Наверное, ты права…
– О, не сомневайся! – хохотнула Джини. – С этим лучше смириться, ведь изменить все равно ничего нельзя. Разумеется, порой хочется романтики, но… Знаешь, поддаваться подобному желанию себе дороже.
1 2 3


А-П

П-Я