https://wodolei.ru/catalog/accessories/nastolnye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Это нам только на руку. Надави на него, если надо, пусти в ход свои чары… И помни: мы должны любой ценой опередить конкурентов.Да, но Ноэль меньше всего на свете хотела “давить” на Рейнера или выведывать его тайны. Она пообещала не делать его личную жизнь достоянием прессы и обещание свое собиралась сдержать. Любая скандальная публикация такого рода способна навредить Рейнеру и его дочкам. Маленьким, ни в чем не повинным девочкам.Ноэль в замешательстве грызла ноготь большого пальца.— Гордон, знаешь, боюсь, что с этим заданием я не справлюсь.— Как это не справишься? — возмущенно взревел босс. — Не ты ли уже полгода умоляешь, чтобы тебе поручили что-нибудь серьезное? Вот твой шанс. Смотри не упусти его, слышишь!Но она не может, никак не может. Даже ради того, чтобы пробиться в “большую журналистику”, вырвавшись из порочного круга “газетных сплетен”. Нет, это задание не для нее!Как яростно накинулся на нее Рейнер вчера вечером. И это только прелюдия к тому, что ее ждет, если у нее действительно хватит храбрости заявиться к нему с утра пораньше с диктофоном в руках.“Кстати, Рейнер, расскажи-ка мне поподробнее про твоих удочеренных близняшек, и про их алкоголичку-мать, и про бестолковую няню. А то я как раз пишу заметку для колонки “Сплетни”!”В груди у Ноэль стеснилось. Да он ее на кусочки разорвет, это уж как пить дать! Но она журналистка, и там, где речь идет о работе, личным чувствам и пристрастиям не место. Однако и глубине души Ноэль знала: всякий человек, а уж тем более Рейнер Тиндалл имеет право на неприкосновенность личной жизни. Тем более сейчас, когда его маленькая дочурка угодила в больницу…Но работа есть работа, ее нужно делать, хочешь ты того или нет. А Ноэль свою работу любила, не говоря уже о том, что остро в ней нуждалась. Так что придется забыть о своих чувствах и о том, как неловко ей тревожить Рейнера в такой тяжелый момент жизни.Может, удастся убедить, что для него же лучше, если статью напишет она, а не кто-нибудь другой? Слабый лучик надежды замерцал и снова погас. Она сгладит острые углы, подаст материал под его собственным углом зрения, воспрепятствует искажению фактов… Да только пойди объясни это Рейнеру — он же ничего и слушать не станет!— Ну? — нетерпеливо осведомился Гордон. — Ты здесь до второго пришествия будешь сидеть и думать?— Ладно, уже иду. — Ноэль удрученно встала, поднесла руку к пылающему лбу. — Но заранее скажу: Тиндаллу это ой как не понравится, Гордон!— Ах, жалость-то какая! — небрежно отмахнулся главный редактор. — И отчего это никто не любит, когда о его личной жизни в газетах пропечатывают? Так что не робей, вперед! И грязи, побольше грязи.“Побольше грязи”. Гадость какая! Возможно. Но только это ее шанс получить прибавку к жалованью и продвинугься в редакционной иерархии на ступеньку выше. На карту поставлена ее карьера — и ее самоуважение. Нужно сделать так, чтобы материал был, и точка!Господи, ну что за мучительный выбор: с блеском выполнить порученную работу… или защитить мужчину, который затронул ее сердце!
В дверь больничной палаты негромко посту чали.Рейнер встал, потянулся, разминая затекшие руки и ноги, шагнул к двери, опасливо ее приоткрыл.К его удивлению, на пороге стояла Ноэль в облегающем белом свитере и темно-синих джинсах, эффектно обрисовывающих ее плавно-округлые формы. Золотистые волосы были забраны в пышный пучок на затылке, но несколько непослушных кудряшек выбились и мило обрамляли лицо.— Ты пришла как друг или как журналистка? — осторожно осведомился Рейнер.В карих глазах отразилась боль. Молодая женщина заморгала, отпрянула. И Рейнер тут же раскаялся в опрометчивых словах. Ведь Ноэль заверила его не далее как вчера, что не собирается писать никаких скандальных статей о его семье. И он ей поверил.Так отчего бы и не побеседовать с гостьей?.. Вот только не в палате Долли.— Слушай, извини, пожалуйста, — прошептал Рейнер, выходя в коридор. — Опять я тебе нахамил. Просто всякий раз, когда я оказываюсь в больнице, газетчики вокруг так и рыщут, точно шакалы…Карие глаза потеплели, теперь в них читались искренняя тревога и сострадание.— Ты как сегодня?Рейнер не сводил с молодой женщины взгляда, гадая, вправе ли откровенничать с нею. Хотя лечащий врач вновь заверил его поутру, что девочке ничто не угрожает, пережитый вчера стресс и бессонная ночь давали о себе знать. До самого рассвета он просидел в кресле, прислушиваясь к сонному дыханию малышки, а в голове его роились мучительные воспоминания о прошлых, роковых визитах в больницы… Рейнер был измучен до крайности и физически, и духовно и отчаянно нуждался в сочувствии и поддержке. Что делать, больницы — его, как говорится, больное место…Он задумчиво взъерошил волосы, мечтая о горячем, бодрящем душе.— Со мной все в порядке.Ноэль легонько коснулась его плеча. Эта хрупкая, теплая рука сулила столько утешения!— Что-то не похоже.Рейнер глубоко вдохнул. Как ему хотелось накрыть ее ладонь своей, вбирая тепло, наслаждаясь мягкой ласковостью. Вправе ли он довериться этой женщине? Он снова заглянул в золотисто-карие, широко распахнутые глаза, высматривая свидетельства скрытых мотивов и сомнительных побуждений, Но журналистка смотрела на него прямо и бесхитростно, ни тени лукавства или расчетливости не отражалось в этих темных зрачках. И Рейнер понял: вчера Ноэль не лгала ему, говоря, что не намерена отдавать их с дочкой на растерзание прессе.— Если честно, то ты права. Долли… Видишь ли, моя дочка упала и рассадила себе лобик…Ноэль удивленно изогнула бровь.— Да ты, никак, надумал наконец рассказать мне о дочери?Он помолчал, не сводя с молодой женщины глаз. А затем, склонив голову набок, одарил ослепительной белозубой улыбкой.— Выходит, так.— А почему?— Ты, как я понимаю, о Долли с Денни знаешь уже не первую неделю. Но ты не стала раскручивать эту историю и стряпать из нее очередную бульварную статейку, — ответил Рейнер. — Ты доказала, что я могу тебе доверять.По лицу молодой женщины пробежала тень. Мимолетный отблеск, не более. Возможно, ему это только привиделось.— Ну, продолжай, раз уж начал, — ободрила его Ноэль.— Ты знала, что я удочерил близняшек-племянниц, когда в прошлом году моя сестра разбилась на мотоцикле. — Сердце Рейнера вновь сжалось от боли, а в следующий миг нахлынуло знакомое чувство вины, но он продолжал: — Октавия связалась с дурной компанией. Она и отец девочек попали в аварию и погибли. По счастью, на тот момент малышки были у меня.— О, Рейнер, мне так жаль!Он оглянулся на дверь палаты и в очередной раз подумал о своем ненаглядном сокровище, мирно спящем в кроватке, и о том, сколько радости близнецы принесли в его жизнь.— С Долли все будет в порядке. Врачи уверяют, что она вне опасности. Но эти больницы… — Он удрученно покачал головой. — Ненавижу больницы.— Мало кто их любит, — кивнула Ноэль.— Это не просто нелюбовь. Всякий раз, покидая больницу, я планировал в уме очередные похороны. А тут еще журналисты слетаются, как мухи на мед. Вот и сейчас я с ужасом предчувствую, как нагрянет эта банда.— С чего ты взял, что она непременно нагрянет?Рейнер невесело рассмеялся.— Горький опыт подсказывает. Я же Тиндалл. Отец — преуспевающий бизнесмен. Мать Октавии, бабушка близняшек, — известная фотомодель со скандальной репутацией. Да и Октавия, пустившись во все тяжкие, стала лакомым кусочком для желтой прессы. — Он тяжело вздохнул. — Не удивлюсь, если из-за угла того и гляди вынырнет какой-нибудь беспринципный мерзавец, готовый состряпать гнусную статейку про мою дочь. Она в самом деле упала или, может, с ней дурно обращаются дома? Может, даже избивают? Это няня во всем виновата? А где в тот момент находился отец? — Рейнер выругался сквозь зубы. — Омерзительно, одно слово.Ноэль болезненно поморщилась. Она покачала головой, замерла, собираясь с духом, и, точно бросаясь с моста в воду, призналась:— Рейнер, я скажу тебе всю правду как есть. — Она извлекла из сумочки диктофон. — Я пришла за материалом для статьи.Зеленые глаза яростно вспыхнули.— Какого черта? — прорычал Рейнер, хватая ее за руку. — Я тебе доверял…— Спокойно, Рейнер. Эта штука не включена. Клянусь тебе!Хищно сощурившись, он вглядывался в лицо собеседницы.— Откуда ты узнала, что моя дочь здесь? Допросила вчера с пристрастием медицинский персонал, сложила два и два и получила четыре?Ноэль опустила глаза.— Вовсе нет. В редакцию поступил анонимный звонок. Мой босс вызвал меня и дал задание собрать материал для статьи.Рейнер сам на себя изумлялся. Ну почему, скажите на милость, он позволил себе забыть об осторожности, когда на карту поставлено столь многое!— Погоди минутку, дай в себя прийти. Стало быть, ты решила, что, раз уж вчера мы… целовались, ты можешь заявиться сюда как к себе домой, рассчитывал, что в промежутке между новыми поцелуями я предоставлю тебе все необходимые сведения! — Он саркастически рассмеялся. — Ох уж эти мне папарацци, в погоне за сенсацией мать родную продадут!Ноэль вздрогнула, как от удара, и заломила тонкие пальцы.— Послушай, я же не включала диктофон! — Она нажала на кнопку, извлекла чистую кассету и протянула Рейнеру. — И писать я о тебе ничего не стану. Видишь, я же сама во всем призналась!Рейнер, до крайности удивленный, взял кассету из ее рук и машинально сунул в карман.— А почему ты не стала включать диктофон?Ноэль пожала плечами, подняла на него взгляд. В ясных карих глазах стояли слезы.— Ты говорил со мной как друг, а друзей я не предаю, — тихо произнесла она. — Я сказала тебе вчера, что в твоем случае охотиться за сенсациями ни за что не стану. Мой босс поручил мне это задание, — что ж, мне очень жаль, но выполнить его я не смогу. Клянусь тебе, я говорю правду. Я не хочу навредить тебе или твоей дочке.Рейнер почесал нос. Ему отчаянно хотелось верить ей, но горький опыт подсказывал, что надежнее было бы вернуться к прежней, годами отработанной тактике: отгородиться от Ноэль, вычеркнуть ее из своей жизни.Он принялся нервно расхаживать по коридору взад-вперед, глядя в потолок и гадая, может ли он доверять Ноэль. Она же и впрямь знала о Долли с Денни, но знанием этим до сих пор не воспользовалась. Сама, по собственному почину рассказала ему о редакторском задании и вручила кассету. И до сих пор не давала повода усомниться в своем слове.Наконец Рейнер повернулся к молодой женщине и невесело улыбнулся ей.— Извини. Я повел себя как последний болван. Напридумывал Бог весть что, накричал на тебя…Ноэль вздохнула с явным облегчением, морщинка, прорезавшая лоб, разгладилась.— Ты можешь мне доверять, правда. Все, что ты рассказал, дальше меня никуда не пойдет. — Она шагнула к нему, взяла под руку. — Договорились?От локтя до плеча разлилось отрадное тепло. Рейнер накрыл ее ладонь своей, наслаждаясь прикосновением к тонким, чутким, ласковым пальцам.— Договорились, — подтвердил он, а за тем наклонился, легонько чмокнул в губы и привлек к себе, чувствуя, как благоухание роз и мягкая податливость тела прогоняют последние сомнения. — Дальше тебя не пойдет. Все, забудем.Ноэль обвила его руками, прижалась крепче. В груди у Рейнера стеснилось, по жилам разлилась жаркая волна. До чего же славно иметь возможность доверять Ноэль Лайсетт!Все его подозрения развеялись, нервозность прошла. Одна-единственная мысль владела им: как же ему хорошо с этой женщиной, какой родной и близкой она кажется. Ноэль доказала свою верность, доказала, что ни при каких обстоятельствах его не предаст.И расставаться с ней ему отчаянно не хотелось.— Послушай, — произнес Рейнер, отстраняясь и заглядывая ей в глаза, — я забираю Долли домой. Хочешь поехать с нами?Она изумленно заморгала. Поколебалась минуту, затем просияла улыбкой.— С удовольствием.Рейнер снова чмокнул ее в губы.— Вот и славно. Мне нужно напоследок проконсультироваться с ее лечащим врачом, а потом уладить всякие формальности. Не хочу заставлять тебя ждать. Давай я продиктую тебе адрес и расскажу, как проехать. Словом, жду тебя у себя через час-полтора.— Звучит заманчиво, — весело кивнула Ноэль.То же самое Рейнер мог повторить и от своего имени. Звучит чертовски заманчиво!Чтобы не терять даром времени, Ноэль заехала на работу — постаравшись, чтобы Гордон ее не заметил, — забрала из стола нужные ей материалы к июльскому номеру, чтобы поработать над ними на досуге, и, следуя указаниям Рейнера, через два часа уже подъезжала к его дому, с трудом справляясь с нарастающей паникой. Ну не дурочка ли она? Опять велит голосу здравого смысла умолкнуть, опьяненная глупыми романтическими грезами!Усилием воли молодая женщина прогнала сомнения. Раз в кои-то веки можно себе позволить жить сегодняшним днем, не думая о дне завтрашнем…К изумлению Ноэль, особняк Рейнера находился в пригороде, вдали от фешенебельных районов, среди сосновых лесов, в царстве зелени. В указанном месте молодая женщина свернула с шоссе на дорогу из гравия, петляющую между деревьями, миновала рощицу. И вскоре ее взгляду открылся дом.Она восхищенно охнула. Изящный двухэтажный особняк из темно-красного кирпича с декоративными башенками и фронтонами походил на дворец из викторианского сборника сказок. Солнечные лучи отражались в высоких створчатых окнах. Зеленый плющ пышным ковром затянул стены. Перед входом красовались вазоны с цветами. Впрочем, цветы здесь росли повсюду, всех мыслимых и немыслимых оттенков и форм, в горшках под окнами, на клумбах, разбитых тут и там в прихотливом беспорядке.Дорожку, которая вела к дому по безупречному зеленому газону, обрамляли кусты, подстриженные в форме зверушек, — на радость близняшкам, не иначе. Словом, талант Рейнера как садовода и озеленителя проявились здесь во всей красе. В дальнем конце лужайки рассыпал серебристые струи фонтан, украшенный мраморной статуей дриады.Чудесное место, просто чудесное! Усадьба, достойная короля. Впрочем, Бог с ними, с королями, — усадьба, достойная Рейнера Тиндалла!Подъехав ближе, Ноэль увидела серебристый “
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18


А-П

П-Я